Лунный цветок (ЛП) - Анастаси Шайна - Страница 23

— Ночные странники обычно не практикуют честность. У нас язык лжецов.

— Тогда придержи его на десять чертовых минут, — шиплю я.

У него вырывается подобие смеха.

— Что ж, продолжай.

Закрыв глаза, чтобы было легче сопротивляться его проклятому очарованию, я спрашиваю:

— Тот укус, который ты мне оставил… он что-то значит? Я превращаюсь в настоящего ночного странника?

Тишина. Кажется, ему доставляет удовольствие видеть, как я мучаюсь. Груз незнания — буду ли я сгорать на солнце или продолжу ходить под ним — тяжелым камнем лежит на сердце. Если я когда-нибудь стану нежитью, мне придется разорвать все связи с друзьями и Коулом. Я больше не буду собой. Я стану безмозглым существом, ведомым жаждой крови и паническим биением сердца.

Я стану еще большим монстром, чем сейчас.

— Нет. Чтобы это случилось, тебе нужно было бы выпить моей крови в течение трех дней после укуса… а затем умереть. А на данный момент, kamai, я хочу, чтобы ты была жива.

Я открываю глаза.

— Почему?

— Ты наполовину человек, почему бы не позаботиться о том, чтобы ты сохранила то, что осталось от твоей души? — Тьма шевелится. Она течет мимо стола, и бокал исчезает. Тень продолжает движение, пока не достигает кровати. Я снова быстро закрываю глаза. Кажется, его притягательность проистекает из визуального контакта.

Матрас рядом со мной проседает, наклоняя мое тело к нему. Сделав глубокий вдох, я отодвигаюсь и поворачиваюсь спиной к теням. Я крепко обхватываю колени, чтобы не потерять связь с реальностью.

— Ты боишься того, чего не видишь.

— Это тебя удивляет? Ты делаешь всё возможное, чтобы скрыться.

Снова тишина, а затем:

— Я не особо доверяю тебе в плане сохранения моей тайны. Ты слишком близка со своим любовником.

— Он не мой любовник, — бурчу я. — И какая разница, насколько мы близки?

— Сомневаюсь, что он сохранит твой секрет. Там, у Молитвенного святилища, где в воздухе висит вонь биолюдей, его голос достигнет других истребителей. Я предпочитаю неизвестность. Нет лица — нет охоты.

Я качаю головой.

— Истребители охотятся на ночных странников независимо от того, есть у них лица или нет. Если Джакс… — Внезапное раздражение покалывает кожу. Почему упоминание Джакса на вкус как пепел? — Если истребитель узнает о тебе, это не будет иметь значения, потому что они убивают любую нежить, которую встречают.

— Нет. Истребители охотятся на тех, кто нарушает Закон Серуна. Они куда более покладисты, чем ты думаешь. Почему, по-твоему, они медлят с твоим освобождением? Уж точно не для того, чтобы дать ночным странникам шанс покинуть этот район. Это то, что наплел тебе твой не-любовник, или ты пропустила ложь, потому что его рот был…

Я вскакиваю, бросая вызов темноте:

— Откуда ты знаешь, что он мне говорил?

Тьма колышется, словно пожимает плечами.

— Я пробовал твои воспоминания. Ты сама позволила мне это. Так ты и получила клеймо ночного странника.

Я касаюсь плеча, вспоминая змею, вплетенную в лунные цветы.

— Это клеймо что-то дает?

— Ничего такого, что бы тебе не понравилось.

Мой взгляд сужается:

— Что это значит?

Он вздыхает, почти скучающе:

— В Подземном городе, если ты заклеймена, ты под защитой своего Сира. Но в данном случае это просто татуировка. У некоторых их несколько — это знак принадлежности к защищенному классу Доноров, которым нельзя причинять вред. Впрочем, к тебе это не относится, ты на поверхности. Здешним ночным странникам плевать на клейма. Их больше интересуют запахи.

— Запахи?

Он издает смешок.

— Твои чувства обострились после укуса, пробуждая ту часть тебя, которую тебя учили игнорировать. Скажи мне, kamai, что ты чувствуешь?

Я вдыхаю и ощущаю едкий запах гнилых фруктов. С более глубоким вдохом резкая нота ударяет в заднюю стенку горла. Мускусный, кислый и маслянистый аромат исходит от ночного странника. Я открываю глаза.

— Паслен. Ты пахнешь пасленом. Я хорошо знаю этот запах.

— Чем сильнее запах, тем больше ночной странник боится навредить заклейменному. И чем больше клеймо, тем вероятнее, что он оставит человека в покое, — он мрачно усмехается. — В обоих случаях ни одна нежить тебя, блядь, не тронет из страха превратиться в крик в молчаливом лесу, — он встает, и тени обретают силуэт мужчины в плаще с капюшоном. Длинные черные когти вырастают из его пальцев. — Это если ты позволишь мне кусать тебя снова. Яд выветривается через три дня, а с ним исчезает и клеймо. Своего рода страховочная сетка. Ночной странник может отпустить их и найти другого. Свобода, если человек того пожелает.

— Оно исчезнет?

— Через три дня, — подтверждает он. — Но если тебе интересно… — он достает из темноты бокал, всё еще наполненный густой красной жидкостью, — яд продержится дольше, если ты выпьешь моей крови.

Мои глаза сужаются.

— Ты сказал, что это не кровь.

— А еще я сказал — язык лжецов. Тебе ли не знать. Вся твоя личность — ложь.

— Нет, это не так, — шиплю я.

Красные глаза щурятся, он протягивает мне бокал.

— Предложение. Вот зачем я здесь.

— Но почему?

Тьма течет, приближаясь к столу. Он ставит бокал, затем возвращается к кровати, указывая на люк над нами.

— Мне проще найти тебя, если мой яд не выветрился.

Я отступаю к двери.

— Я не хочу, чтобы ты меня находил.

Его смех звучит пугающе тихо.

— Я видел кровопролитие в твоих воспоминаниях. Боль. Моменты, когда ты была с другими, но чувствовала себя одинокой. — Он делает паузу. — В этом году где-то в Дарковише откроются Врата Ада. И если это случится рядом с Территорией Кормления, я советую тебе выпить моей крови. Иначе я могу не успеть добраться до тебя, если ты попадешь в мясорубку.

Я прижимаю руку к груди.

— Та тварь в шахтах — это монстр из Врат Ада или одно из созданий Серуна?

В горле у него раздается низкое рычание.

— Ослабленное существо из Врат Ада. Однако оно станет сильнее, когда врата откроются. Ты поступила умно, затянув винты. Возможно, сейчас оно не тронет тебя из-за запаха, но при случае не пощадит остальных.

Я инстинктивно делаю шаг ближе, но тут же отскакиваю на три шага назад, стряхивая его чары.

— Почему ты хочешь мне помочь? Почему спас меня вчера? Разве я не твоя добыча? Я ведь не одна из вас.

— Еще нет.

Тьма расходится, обнажая красные глаза, которые парализуют меня. Его взгляд скользит к моей шее, задерживается там, а затем снова встречается с моим.

— И я не знаю, почему помогаю тебе. Возможно, моя душа мешает мне. Может, меня интригует сама идея человечности, и мне любопытно, что ты предпримешь дальше, Сая.

Сквозь стиснутые зубы я выдавливаю:

— Я не хочу, чтобы ты приближался ко мне, если ты намекаешь на это.

Он отступает, поворачивается и направляется к люку над кроватью.

— Тогда не пей. Но моё предложение остается в силе на завтрашнюю ночь, если ты решишь снова развлечь меня.

Тени взмывают вверх и исчезают в вентиляции. Я остаюсь одна.

Я тяжело выдыхаю. Напряженные мышцы расслабляются, плечи опускаются от облегчения: я не стала невольным перекусом для ночного странника. Мой взгляд падает на столик. Я подхожу к нему, сжимая ткань платья; челюсти сжимаются при виде густой жидкости. Это определенно кровь.

Я подношу бокал к носу. Это его кровь, с тем самым запахом паслена, но в ней нет ржавого металлического привкуса. Вместо этого — сладость, похожая на спелую малину, с тонким оттенком лимонника. Я слишком хорошо знаю этот запах. Заросли лимонника росли у берега реки за долиной, где я выросла.

Я ставлю бокал обратно. Ночной странник говорит, что хочет помочь, но он же сам сказал, что они — отъявленные лжецы. Помощь означает, что я смогу защитить Коула. Если Врата Ада откроются, кто защитит нас лучше ночного странника? Конечно, я бы предпочла истребителя, но надеяться на гипотетического героя, когда у меня есть реальная защита от того, кто уже однажды меня спас…