Лунный цветок (ЛП) - Анастаси Шайна - Страница 3

В животе урчит, и я заставляю себя сосредоточиться на собственном яйце, черством хлебе и бутылке воды. Заметив пустой поднос Коула справа от себя, я незаметно пододвигаю свое яйцо ему.

— Это совсем скоро, — говорит Коул, забирая еду с легкой благодарной улыбкой. — Ты уверен, что в этот раз побег удастся?

Я откусываю хлеб, и крошки разлетаются по подносу, точно муравьи, чей муравейник окатили водой. Я свирепо смотрю на эти мелкие крупицы. Какая-то упрямая часть меня противится искушению съесть их, но голод усмиряет гордыню — я напоминаю себе, что это всё, что мне достанется до завтрашнего утра.

Собирая крошки, я произношу:

— В прошлый раз мы потеряли троих, а до этого Коул запутался в собственных ногах. Мы не готовы.

Дикие голубые глаза Джакса расширяются, и он в ярости выпаливает:

— Тебе остался месяц, и ты станешь просто куском кожи! — он перегибается через стол, хватает меня за руку и задирает рукав робы, обнажая дырки, усеивающие бледную кожу. — Сколько раз они пытались сегодня? Восемь? Десять? — он отрывает ледяной взгляд от моих синяков, и его голос звучит еще холоднее: — Ты, черт возьми, отдаешь двойную порцию крови, потому что Коул уже несколько дней ни капли не выдавил из себя для этих кровососов.

Кровососы… К этому слову невозможно привыкнуть, сколько бы раз он его ни повторял. Если бы он только знал, что смотрит прямо на одного из них. Ну, наполовину ночного странника, наполовину вегодианина — что бы это ни значило.

Я вырываю руку из хватки Джакса.

— Он мой брат. Если он не может, я сделаю все возможное, чтобы удовлетворить их запросы. Кровопоклонники, кажется, не возражают.

Джакс угрюмо смотрит в свою тарелку, а я поворачиваюсь к Коулу. Мой брат уткнулся в еду. После вспышки Джакса он замкнулся в себе. Светлые волосы спадают на лицо, а карие глаза безучастно смотрят на нетронутое яйцо.

Джакс не понимает, что Коул еще ребенок, ему едва исполнилось тринадцать. Мы здесь уже десять лет — мы были здесь задолго до того, как явился Джакс с мыслью, что сможет заправлять в Дарковише. Он вообразил, что здесь все устроено как в Пире, и кровопоклонники действуют по тем же правилам.

Но нет.

Вместо того чтобы искать людей, которые сами хотят стать донорами — как положено по Закону Серуна, — кровопоклонники в Дарковише просто берут то, что желают, и наслаждаются осознанием того, что они стоят выше нас в пищевой цепочке.

Я перевожу взгляд с Коула на соседний стол. Эмили и Мэнни сидят с Дэном, Жюльеном, Бьянкой и еще одним донором. Я никогда не утруждала себя тем, чтобы запомнить его имя — Маркус, кажется?

Черт. Уверена, что на букву «М».

Дэн тянется к хлебу Эмили, собираясь стащить оторванный кусочек, но она оказывается быстрее. Эмили подхватывает поднос и пододвигает его к Мэнни, отдавая еду ей. Дэн ерзает на стуле, в его взгляде смесь веселья и раздражения; он дразняще щелкает ее по волосам.

Ноздри Эмили раздуваются. Она отворачивается, но продолжает бросать на него тайные взгляды. Ее светло-каштановые волосы сияют золотом в солнечных лучах, проникающих со двора, пока она тоскливо смотрит на улицу. Скоро дневной свет исчезнет, а кровопоклонники не любят, когда мы остаемся снаружи после наступления темноты.

Эмили толкает Мэнни, выводя ее из состояния сонной одури. Мэнни отбрасывает темные непослушные кудри и бросает быстрый взгляд в мою сторону. На ее оливковой коже проскальзывает подобие улыбки — мимолетное тепло, — но оно угасает, когда ее взгляд падает на Джакса. Ее верхняя губа кривится, и она отворачивается.

Все они были украдены — силой схвачены кровопоклонниками прямо на улицах, когда пытались найти пропитание. Кровопоклонникам в Дарковише плевать на Закон Серуна. Из того, что рассказывал Джакс, вообще никому в штате Дарковиш нет дела до того, как Серун управляет Нейленом. Они находят слабые или потерянные души в переполненном городе и держат их как скот для своих богов.

Для ночных странников.

Её пальцы крепко сжимают мою руку, а губы касаются моих заостренных ушей, когда она шипит:

— Спрячь их своим гламуром.

— Сая, — голос Джакса вырывает меня из горьких мыслей. Он тянется через стол к моей руке. Его голубые глаза, прежде суровые, теперь светятся искренностью. — У нас все получится, даже если придется переступить через каждого в этом зале. Обещаю, мы выберемся.

В нем есть храбрость — больше, чем в ком-либо другом здесь. Большинство считает это место убежищем, а не загоном для скота.

— Закон Серуна гласит, что ночные странники не могут убивать нас, потому что мы доноры… — бормочет Коул, уткнувшись лицом в сгиб локтя. — Здесь мы в безопасности…

Мы с Джаксом переглядываемся и кривимся.

Мне хочется сказать брату, что единственная причина, по которой нам не причиняют вреда, — это то, что мы нужны ночным странникам живыми. Человеческая популяция — их основной источник пищи — стремительно сокращалась, поэтому они и построили Территории кормления.

Конечно, мы в безопасности, но лишь потому, что мы — племенной скот.

Джакс протягивает другую руку к моему брату, но Коул вздрагивает и отстраняется.

— С нашей последней попытки прошел месяц. Мы тогда, черт возьми, почти выбрались. Если не попробуем снова сейчас, в следующий раз у нас может просто не хватить сил.

— Мы не молодеем, — я накрываю ладонь Джакса своей. — Я верю тебе.

Джакс сжимает мою руку и произносит:

— Надеюсь, после тридцати жизнь будет получше, чем всё это.

Мы здесь самые старшие. Мне двадцать восемь, ему двадцать девять. До и после нас приходили люди гораздо старше — те, кто уже махнул на жизнь рукой, устав от боли и вечных поисков пропитания. Они заявлялись в Дарковиш, убежденные, что Закон Серуна защитит их, но в итоге их уводили в «частную комнату».

По спине пробегает холодок.

— Я не хочу в частную комнату.

Мы не знаем, что там происходит, знаем только, что оттуда никто не возвращается. После того как Кровопоклонник выкрикивает имя и объявляет, что избранный должен предстать перед «богом», нам остается лишь гадать — вероятно, ночной странник просто выпивает их досуха.

— Ты туда не попадешь, — его большой палец поглаживает тыльную сторону моей ладони. — Это наши последние две недели на Территории кормления Дарковиша. А потом ты увидишь мой дом и истребителей.

Легенды — героические «лабораторные крысы», убивающие монстров. Я никогда их не видела, поэтому каждый раз, когда он упоминает о них, я сомневаюсь в существовании генно-модифицированных людей, способных убить неубиваемых ночных странников, правящих Нейленом.

— Истребители, — бормочет Коул, выражая наш общий скептицизм.

Джакс сужает глаза. Я сжимаю его ладонь и тихо говорю:

— Извини. Трудно верить в то, чего никогда не видел.

В его голубых глазах мелькает мягкость.

— Я знаю некоторых из них. Когда мы выберемся отсюда к чертовой матери, я вас познакомлю.

— Подъем! — выкрикивает Кровопоклонник. Его лицо скрыто балаклавой, на нем черный костюм и красное пальто с символом «B», обозначающим его класс в этой стране.

В нашем Нейлене.

Интересно, следуют ли другие части мира правилам Нейлена, или есть страны, свободные от ночных странников? Сомневаюсь. Бьюсь об заклад, у каждого есть свой господин-вампир и человеческое стадо.

— Пошли! — рявкает Кровопоклонник, заметив, что мы всё еще сидим. Нам требуется лишняя секунда, чтобы подчиниться. Лишняя секунда, чтобы показать, что нам не плевать. Так продолжается до тех пор, пока его рука многозначительно не ложится на рукоять пистолета в кобуре на поясе. Горло сдавливает спазм, и я быстро встаю вместе с Коулом и Джаксом.

— Увидимся вечером, — бросает Джакс. Его теплые костяшки пальцев задевают мою руку, высекая искру близости. В сердце разливается тепло, прежде чем он отстраняется и идет следом за Дэном, а я направляюсь к выходу, крепко держа брата за руку.

Глава 2

ОБЕЩАНИЯ