Изломанная душа (ЛП) - Би Ли Морган - Страница 41

Он продолжает телепатически. — Мы с Эвереттом всего в одной мысли от тебя. И хотя у моего наставника есть свои особенности, им движет одержимость знаниями. Ты вызываешь у него любопытство, и поэтому он не допустит, чтобы тебе причинили вред. Если кто-нибудь еще попытается.

— Я убью их, — заверяю я его, прежде чем уйти поговорить с магом.

18

Мэйвен

Хотя мой квинтет не в восторге от сложившейся ситуации, двадцать минут спустя Росс открывает дверь в просторный кабинет в одном из многих других зданий Святилища.

Это что-то среднее между библиотекой, лабораторией алхимика и внутренним садом, с книгами вдоль каждой стены и небольшой зоной отдыха рядом с цветущими растениями. Росс снова опускает голову и продолжает вести себя со мной слишком официально, прежде чем закрыть дверь, оставляя меня наедине с Гранатовым Магом.

Который значительно постарел за последние полтора часа.

Когда мы впервые встретились с ним, я бы предположила, что ему под сорок. Сейчас ему определенно за пятьдесят, и в его волосах появилась седина вплоть до бровей. Он сидит на одном из мягких диванов, потягивает чай и улыбается, когда видит, что я анализирую его.

— Сайлас не предупредил тебя заранее о моем проклятии, потому что он поклялся хранить строжайшую тайну, как и каждый, кто входит в мое Святилище.

Он кивает на чайник и чашку, ожидающие меня на маленьком кофейном столике рядом с небольшой стопкой старинных на вид книг. Я бегло просматриваю названия на их старых, потрескавшихся корешках.

Полная история Рая

Божественный Сборник: Все, что мы знаем о Богах и Святых, которые ходят среди нас

Святые, Полубоги и Пророки

Я все еще перевожу последнее название в уме, когда он снова указывает на чайник.

— Чаю?

Я не доверяю тому, что можно есть или пить бесплатно, но сажусь напротив и изучаю его, складывая кусочки воедино.

— Это твое проклятие. Ты быстро стареешь.

— Четыре года в час, если быть точным. Мой жизненный цикл сбрасывается каждую полночь — вернее, так было раньше. На протяжении веков, с тех пор как я потерял своего хранителя и квинтет, всегда было одно и то же, но в последнее время цикл старения стал довольно нестабильным. Например, я могу проснуться утром старым и омолодиться в обратном направлении. Чрезвычайно утомительно и то, что я воспринял как признак моей, вероятно, неминуемой смерти.

Теперь я понимаю, как Сайлас совместил это проклятие с прозвищем Скарабей. Это одно из самых тяжелых проклятий, о которых я слышала, поэтому неудивительно, что Сайлас хочет, чешуйки Бэйлфайра, что бы попытаться вылечить состояние его наставника.

И все же. Чертовски странно, что он открыто рассказывает мне о такой запретной теме.

Маг замечает мой выжидающий взгляд и пожимает плечами, ставя свою чашку. — Это был мой способ предложить тебе правду, поскольку я не из тех, кто безрезультатно ходит вокруг да около.

— Я тоже.

— Превосходно. Тогда давай будем откровенны друг с другом. Я давно перестал переживать о том, чтобы держать Нэтэр подальше от этого мира. Действительно, мое Святилище, которое невозможно отследить, — это мой собственный мир. Он защищен от любых монстров, людей или теневых демонов, которых я не желаю признавать. Только я и мои глубоко преданные помощники знаем, как выходить и входить с помощью двух редких заклинаний, которые я могу изменить в любое время. Если пророчества верны и ты положишь конец равновесию между пятью планами и посеешь хаос в этом мире, я и моя коллекция знаний будем здесь в полной безопасности.

Я понимаю это. По крайней мере, теперь я знаю, что Гидеон не сможет попасть в Святилище, даже если он выследит нас здесь. Это также означает, что Дуглас и все остальные пока не доберутся до нас.

— Все это для того, чтобы сказать, что мы не враги, — уточняет маг.

— Мы тоже не союзники.

— Согласен. Мы просто оба существуем и можем извлечь выгоду друг из друга, если появится такая возможность. Если тебе понадобится эфириум или моя помощь, я требую взамен только одного.

Я опускаю взгляд на свои руки, которые странно ощущаются без перчаток. — Знание. Сайлас говорит, что это то, что тобой движет.

Он улыбается. — Совершенно верно. Он всегда был довольно сообразительным — мой единственный официальный ученик за последние двести лет, и, осмелюсь сказать, тот, кого я мог бы считать почти другом. И подумать только, я чуть не отказался взять его к себе. Эти проклятые бессмертные забрали бы его, если бы не вмешался твой элементаль.

Я моргаю. — Что?

Гранатовый Маг внимательно рассматривает маленькие кексы на столе.

— Действительно. Я беру довольно непомерную плату за наставничество, не говоря уже о воспитании и обучении кого-либо в течение многих лет. Поместье и состояние Крейна должны были перейти к этому юному вундеркинду — когда его родители убили друг друга, но их завещание было подозрительно изменено, и дальние родственники Крейна спустились с цепи, как волки. Он никогда бы не выжил на то немногое, что они ему оставили, и он знал это. Он прислал мне заявку, но я не обратил внимания на мальчика у которого была острая нехватка с финансами.

Он презрительно фыркает. — Не говоря уже о том, что я знал, как сильно «Бессмертный Квинтет» хотел превратить Крейна в одного из своих послушных питомцев с промытыми мозгами. Видишь ли, мне нравится полностью избегать их, поэтому я решил проигнорировать так называемого вундеркинда и продолжать в том же духе.

— Но… Эверетт вмешался? — Я нажимаю, все еще настаивая на этом. — Как?

— Годы назад он связался со мной и довольно щедро заплатил за совершенно особенную безделушку — полагаю, предназначенную для эмпата. Он снова связался со мной после смерти Крейнов, но вместо денег предложил невермелт. В то время это стоило гораздо больше, чем для меня значило бы целое состояние. После довольно долгих торгов, в ходе которых я понял, что он, похоже, унаследовал свое раздражающе острое деловое чутье от своего придурковатого отца, я согласился взять Сайласа к себе в ученики. — Он смеется. — Оглядываясь назад, я понимаю, что это одно из лучших решений, которые я принял за свою очень долгую жизнь. Он отличный парень, твой фейри крови.

О, боги мои.

Зная, что жизнь Сайласа могла так кардинально измениться от рук «Бессмертного Квинтета», и что Эверетт вот так вмешался…

— Сайлас об этом не знает, — понимаю я.

— Нет, конечно. Секретность была частью договоренности. Я предполагал, что элементаль в конце концов расскажет ему.

Я пытаюсь сдержать улыбку, но это на удивление сложно.

Эти гребаные наследники. Все они втайне кучка слабаков, не так ли? Они могут ворчать друг на друга и драться сколько угодно, но чувство братства, от которого, как они отрицают, не осталось и следа, явно играло роль во всей их жизни.

— Сегодня вечером ты получишь минет, — говорю я мысленно только Эверетту.

Наступает потрясенное молчание, за которым следует очень взволнованное: — Я… ты… эм, что?

— Просто скажи «да» и «спасибо».

— ДА. Спасибо. Но только в том случае, если я смогу отплатить тебе тем же. И еще, пожалуйста, скажи мне, что ты в безопасности.

Я заверяю его, что со мной все в порядке, и наконец наливаю себе чай. Если бы Гранатовый Маг собирался причинить мне боль, он бы уже сделал это.

— Слава богам. Но продолжай говорить. Мы тут вроде как умираем без новостей, Подснежник, — звучит мягкий голос Эверетта в моей голове.

Эй. Подожди-ка. Подснежник?

— И ты туда же. Ты не можешь давать мне прозвище, — я протестую телепатически. — Зови меня просто Мэйвен или Оукли, как обычно.

— Как мы уже обсуждали, твоя фамилия не Оукли.

— В последний раз повторяю, я не позволю, чтобы меня назвали в честь гребаного цветка.

— Но это символично. Я много думал об этом, в отличие от Бэйлфайра с его нелепой чередой прозвищ. Если он может называть тебя кем угодно на свете, позволь мне хотя бы называть тебя «Подснежником» и «моей».