Олигарх 7 (СИ) - Шерр Михаил - Страница 12

Иркутский и Нерчинский епископ обратился к Василию за поддержкой монастыря и полтора года назад его восстановили. Здесь сразу же все забурлило. И причиной было не только одно восстановление монастыря.

По левому берегу Шилки пройдет железная дорога и надо обязательно построить основательный мост через Нерчу и железнодорожную станцию. В Нерчинск от неё пойдет тупиковая ветвь железной дороги, а основная ветвь пойдет в Сретенск.

Село и монастырь напротив на другом берегу Шилки, но «золотой» дождь льющийся на начавшемся железнодорожном строительстве попадает и на них. Тем более что параллельно строится и основательный мост через Шилку на тракте на Нерчинский Завод.

Монастырские мужики своими силами в частности проводят местную мелиорацию, засыпая многочисленные протоки на своем берегу Шилки и сводя вместе многочисленные ручьи текущие с Нерчинского хребта, создавая несколько коротких, но джостаточно мощных и многоводных речек.

Инициатор этого дела и естественно руководитель игумен Алексей, настоятель монастыря. Он из московских дворян, когда-то учился в Европе, а затем путешествовал по ней.

После войны 12-го года ушел в монастырь и лет десять назад приехал в Сибирь. Возрождение Нерчинского монастыря дело его рук.

Игумена здесь почитают чуть ли ни как живого святого и говорят, что любое дело на которое есть его благословление просто обречено на удачу.

Естественно все местное строительство началось только после его благословления и пока идет без сучка и задоринки.

Благословил игумен и наши пароходы, и вообще всё что мы сейчас делаем в этих местах.

Встретится нам до сей поры не получалось. Но сейчас меня ждут в монастыре и мы делаем здесь остановку.

Монастырь мы покинули поздним вечером. После прекраснейшего обеда была беседа с игуменом, затем вечерняя служба, после которой я получил благословление на свой Амурский поход.

Так что на борт «Императрицы Александры Федоровны» мы поднялись уже почти в ночи.

Пароход «Императрица Александра Федоровна» немного отличается от нашего первенца. Он не очень значительно, но больше по размерам, у него есть палубные надстройки и сделан качественнее.

Кроме отдельной каюты капитана на нем еще две небольшие, но отдельные каюты: одна офицерская, а вторая гостевая. По факту это каюта для меня.

Проход вооружен двумя пушками. Это 3-фунтовые корабельные орудия появившиеся у нас благодаря генералу Антонову. Их всего две: одна на носу, другая на корме. Но как говорится и на том спасибо. Мало ли как начнут развиваться отношения с китайцами.

Командует пароходом Константин Петрович Торсон, бывший капитан-лейтенант, участник русской антарктической экспедиции. Как он вляпался в деятельность в Северного тайного общества для меня огромная загадка. На Сенатской площади его не было, но огреб он по полной.

Торсон сразу же приказал поднять якоря как только мы ступили на палубу парохода. До Сретенска мы будем идти часов десять–двенадцать. Два мощных прожектора и правильно оборудованный фарватер делают плавание по Шилке безопасным и пароход смело пошел вперед.

Часы проведенные в монастыре сняли многодневную усталость и мне просто хотелось спать, но тем менее я поднялся на мостик. На ночную вахту заступил сам капитан.

Времени проведенном вместе в монастыре мне было достаточно чтобы составить свое мнение о Торсоне и принять окончательное решение о нем и его старшем офицере Николае Алексеевиче Чижове, тоже декабристе, бывшем лейтенанте 2-го флотского экипажа.

Что его занесло в число заговорщиков мне тоже совершенно не понятно, он к ним присоединился только в ноябре 25-го года, участия в их сборищах не принимал, но на Сенатской площади был.

Чижов изначально был приговорен к бессрочной ссылке на поселение в Сибирь, но два года назад ему разрешили службу рядовым в Сибирском линейном батальоне Иркутска и его ожидал перевод в Тобольск с перспективой производства по службе вплоть до офицерского звания с правом быстрого выхода в отставку.

Это бы дало ему фактически свободу и право вернуться в Европейскую Россию. Но тем не менее предложение, сделанное ему Яном он принял и пошел на службу в компанию, закрыв для себя путь к возвращению в Россию.

Конечно через –цать лет все, кто пошел служить мне, получать восстановление в правах. Но сейчас их свобода ограничена Восточной Сибирью и русским Дальнем Востоком.

Торсон, Чижов, Николай Бестужев и Штейнгель по мнению Яна самые ценные кадры из морских офицеров-декабристов, изъявивших желание участвовать в Амурском походе.

Кроме первой четверки их еще трое: Антон Арбузов., Александр Беляев и Михаил Бестужев.

Арбузов и Беляев опытный морские офицеры, ходившие по морям и океанам, а Бестужев незадолго до восстания перевелся из флота в лейб-гвардию. На Амур он желает идти скорее всего за компанию с братом Николаем и Торсоном.

Торсон и Чижов произвели на меня очень хорошее впечатление и каких-либо сомнений в правильности их назначения на наш второй пароход больше нет.

Не задерживаясь в Сретенске, мы приняв на борт ожидающий меня штаб экспедиции, пошли на Шилкинский Завод.

Весь день 27 апреля прошел в сплошных докладах о готовности в Амурской экспедиции. Главными докладчиками были Василий, Иван и Владимир Ильич Осипов.

Итак в состав экспедиции входят два парохода, «Императрица Мария Федоровна» будет флагманом, пятьдесят барж и двадцать баркасов.

В поход идут 1-ый пеший батальон и 1-ый казачий полк будущего Амурского Казачьего войска. Пеший батальон это пластуны. Примерно половина казаков уже женатики, но пока их семьи остаются дома.

Почти сотня человек инженеры, мастеровые, медицина и различные умные и ученые мужи.

Кроме этого в поход идут триста семей преимущественно староверов. Пятьдесят из них должны будут остаться на месте бывшего русского Албазина и возродить его.

Остальные пойдут в низовье Амура, а там уже по ситуации, возможно кто останется там, а кто пойдет дальше: на Камчатку, Курилы или в Америку.

На баржах много скота, лошади, коровы, бараны, свиньи и различная птица. И конечно самые различные грузы: инструменты, одежда, провиант и прочая разность.

Более ранняя весна позволяет выступить нам раньше, чем например это сделал Муравьев в моем прошлом и поэтому уже практически в ночи мы принимаем окончательное решение начать наш первый Амурский поход.

Еще осенью мы решили, что готовность должна быть раньше намеченных сроков и сейчас это отлично срабатывает. Также как и избыточность в подготовке.

Мы можем реально организовать два раза более мощный сплав, но решили не рисковать.

На забайкальском хозяйстве остается триумвират Иван, Владимир Ильич и его гражданский зам Спиридонов. Никита Григорьевич будет везти всю гражданскую часть организованного забайкальского отдела и при необходимости подстраховывать Ивана в строительстве дорог и реконструкции Перовского Завода.

Владимир Ильич будет заниматься окончанием формирования вверенного ему казачьего войска и развернуть такую же полноценную работу по Амурскому войску.

Ивану предстоит самое ответственное дело. Если всё пойдет так как мы планируем, то предстоящим летом можно будет организовать еще один сплав.

К нему практически все готово. Недели через две будет готово еще десятка три барж. Они в бешеном темпе доделываются в Сретенске, на Шилкинском Заводе и в Усть-Стрелке. А если не подведет май месяц и сохранится высокая вода, то подойдут баржи строящиеся в Чите, Нерчинске и по всей Шилки от Сретенска до до села Митрофаново.

Для успеха второго сплава конечно требуется еще один пароход. Эту дилемму я решу очень просто. В крайнем случае один из пароходов тут же пойдет в обратный рейс и по любому мы успеем совершить второй сплав.

Как совсем фантастический вариант конечно возможно появление третьего парохода.

Он собственно уже есть. Это английский пароход купленный два года Федором по интересному случаю.

Случайно он узнал, что один из шотландских судостроителей оказался в катастрофическом финансовом положении. Ему срочно был нужен кредит, а желающих не было.