Свадьба. В плену любви (СИ) - Попова Любовь - Страница 34

Чем больше я смотрю, тем больше меня завораживает Ася. Силой духа. Смелостью и слепой верой в чувства Демьяна.

Он словно вводит ее в розовый транс чувств, чтобы она без истерик выполняла все пункты записки. Когда она слизывала сперму с пола, я почти сдох от остроты оргазма, который прошиб меня до потери сознания.

Она мне снилась.

Я дико хотел на место Демьяна.

Я был тем, кто попросил помилования для нее. Такое правило. Когда эти двое всаживают лезвие в тела друг друга, чего так ждали зрители, проводится опрос.

И если хоть кто-то помилует пару – звонят в "Скорую".

Никто никогда не миловал жертв.

Но я не удержался.

Я, мысленно представляя, как буду драть Асю, как буду заставлять ее ходить по квартире в ошейнике и на поводке, словно собачку, представляя, как надену ей расширительное кольцо в рот и буду трахать до сочных слюней, что будут стекать на пол.

Я не знал, спасут ли их, но подслушал разговор похитителей и понял, что Ася не только у меня вызвала такие чувства.

Я провел в Германии год. Меня ломало от желания вернуться в тот подвал к ней. Видеть страх в ее глазах. Видеть ее раскрытую влажную щель.

Я хотел врываться туда снова и снова. Я искал похожих, я сходил с ума. Я подсел на наркотики, и отцу пришлось вернуть меня в Россию.

Я почти вынудил его дать мне возможность учиться в МГУ. Попасть в группу Аси оказалось сложно, пришлось сдавать экзамены, но я учился.

Я справился, я был почти у цели.

Ее закрытость с лихвой компенсировалась тем, что она была рядом. Тем, что я чувстовал ее запах постоянно, купался в нем как ребенок купается в озерое летом.

Я дрочил, даже когда сидел за пару парт от нее, порой незаметно размазывал свою сперму по ее одежде, клеймя.

Смотрел на белые волосы и помнил, как попросил их отрезать.

Мне отправили прядь.

Я втягивал ее запах, словно самый лучший кокаин.

Я подсел на наркотики снова, лишь чтобы она испытала ко мне жалость, чтобы она сжалилась и стала ближе.

Я был готов ждать.

Я был готов дрочить на ее образ.

При мысли, что я буду лишь вторым внутри, все закипало. Я стерег свое сокровище получше любого хоббита. Я не давал никому даже смотреть на нее.

Я знал, что совсем скоро она станет моей. Я бы женился на ней, увез далеко, подстроил бы нашу смерть и запер бы в подвале. Я бы восстановил все в мельчайших подробностях, даже нашу общую смерть. Но вернулся Демьян. Увидев его на Асе меня порвало на лоскуты.

Я был разрушен до основания, я сорвался на девках, насилуя их до потери собственного сознания. Разрывал задницу в мясо, а потом всаживал нож в тело, представляя на их месте Асю. Шлюху. Дрянь. Предательницу! Ебаную тварь!

Милена вернулась в город, зашла ко мне домой и увидела прядь волос прямо на кухонном столе.

Мы обменялись воспоминаниями, потрахались как следует, и она сказала, что готова помочь.

Готова отомстить Демьяну.

Она не позволит ему найти Асю. Она отвлечет его.

И поможет мне воплотить мою мечту.

– Еще немного, любимая и мы будем вместе навсегда, – шепчу я, толкая дверь туалета.

Глава 38. Ася

Я не сразу понимаю, что происходит. Ощущение такое, что я во сне. В самом ужасном своем сне, когда каждая минута нашего заточения с Демьяном повторяется, как на перемотке. Открываю глаза с трудом, но света не вижу. От запаха земли внутри растет паника. Нет. Нет. Нет. Я сажусь, трогая под собой бетонный пол. Вскакиваю, понимая, что босиком, в темноте, в тожем же самом месте. Или в одном из многих, что мы так и не нашли в тот день, когда ловили Боровых.

– Демьян! – кричу в темноту, ловлю свое эхо. – Демьян!

Все можно пережить, если он рядом. Все можно пережить. Даже тот, факт, что пять лет жизни были сном или судьба подкидывает мне временную петлю.

– Демьян!

– Ася, – вздрагиваю от звуко мужского голоса. Эхом бьющего по перепонкам. – Ася, это ты?

Сглатываю, умом понимая, что это не Демьян. Разочарование такой силы, что хочется рыдать. Это Андрей и он отличный друг, он был бы хорошим мужем. Но я совершенно не представляю, как бы делала с ним все те вещи. Он слаб духом, он убил бы меня в первые три дня, просто чтобы самому не умереть с голоду.

– Ася?

– Да, Андрей.

В темноте я чувствую его руку. Сначала дергаю, как от змеи, но потом даю переплести пальцы.

– Как мы тут оказались? Это то самое место? Тот самый подвал?

Он кажется мне ребенком, который попал в беду. С Демьяном было не страшно. Он не давал мне видеть свой страх, с лихвой замещал его самоуверенностью и грубостью. Я обижалась, но вскоре поняла, что это вселяет уверенность. Что нас действительно вот-вот вытащат. Откуда теперь мне взять эту уверенность?

– Меня ударили по голове на выпускном Ирины. Прямо в туалете…

– А я ехал на выпускной, но заметил машину в беде. Потом темнота. Что нам делать?

– Что нам делать? Не паниковать….

– Обними меня, обними, – тянет он меня на себя, а я еле себя сдерживаю, чтобы не оттолкнуть его. В полной темноте слышен только голос и я не могу себя заставить вести себя естественно. – Сколько нам тут сидеть? Сколько вы тут сидели, совсем в темноте, не зная, что будет дальше.

– Мы не понимали, сколько прошло времени. Это пугало больше всего. Мы думали прошел месяц, а была всего неделя.

Вздрагиваю, когда открывается дверь, впуская луч света. Я тут же смотрю на Андрея, в одежде для выпускного, на свое еще целое платье. Тогда оно уже было рванным.

– Что делать?

– Идти вперед, не здесь же сидеть.

Я качаю головой, трясу, просто не понимаю, как буду с ним, что буду делать. Обнимаю себя, впивая пальцы в холодную кожу плеч, иду за Андреем.

Шагаю по коридору, смотря на похожую дверь… Никакого газа, она просто открывается, впуская нас в весьма похожую комнату с телевизором и кроватью. Небольшая кухня, никакой еды и чертов стук, от которого все внутри вздрагивает.

Андрей оборачивается на меня, идет на стук к кладовой и достает контейнер. Там кексы и записка. Андрей читает ее молча, а я отворачиваюсь.

Ни за что. Я бы может и готова была пройти все это снова, но только с Демьяном. Только с ним.

– Ась, тут список.

– Мне плевать, – сажусь на кровать, на самый край и просто сижу. В свое время я натренировалось просто сидеть и не двигаться.

– Ну ладно, может потом все станет понятно… Не расскажешь, как вы тут время проводили?

– Нет.

Отрезаю, молчу, лишь смотрю, как он довольно ловко выуживает из полочек макароны, кастрюлю, наливает воды. Делает это все так, словно давно здесь живет. Или видел, как это делала я.

– Андрей…

– М? – ставит он на плиту воду. Настолько спокойный, что это пугает. – Что, Ась?

– А напомни, откуда ты про подвал узнал?

– Так все знали, а я не глухой.

– А что именно ты знал? – спрашиваю так осторожно, словно ступаю на тонкий лед. – Андрей…

– Все, – поворачивается он и осматривает меня взглядом одержимого Дьволом. Я же просто под лед проваливаюсь. Тону. Захлебываюсь.

– Как это все? Что значит все?!

– Это значит, что смотрел каждую секунду той недели, когда вы с Одинцовым трахались. И теперь, милая, несостоявшаяся женушка, ты будешь трахаться со мной. Прямо по списку. Будешь вылизывать мне яйца, как я мечтал.

– Мечтал… Но почему? Зачем?

– Потому что люблю тебя. Потому что хочу умереть тут вместе с тобой. Только теперь навечно, – бросается он на меня, а я кричу. Но он хохочет и поворачивается к закипевшей воде, пока у меня сердце готово из груди вырваться. – Расслабься. Я пока приготовлю нам ужин.

Расслабиться не получается. Наоборот, я встаю и пячусь в сторону туалета.

– Знаешь, я ведь давно хочу тебя. Давно строил планы, чтобы запереть нас здесь. Ты и я. Навсегда.

– Демьян найдет меня.

– Нет. Поищет пару дней, погорюет, а потом снова уедет в свою Италию. КАК ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТЫ НИКОМУ НЕ НУЖНА КРОМЕ МЕНЯ! – выкрикивает он, поворачивается, а в руке блестит нож. – Это я помиловал тебя! Единственный! Если бы не я, ты бы сдохла.