Свадьба. В плену любви (СИ) - Попова Любовь - Страница 4

– Эй! Вы! – посторонний голос. Сука, убил бы. Ася тут же бьет меня снова, словно приходя в себя.

– Он меня похитил со свадьбы. Хотел изнасиловать.

– Ты что несешь? – к нам подходит охранник из отеля. – Чувак. Она шутит.

– Посмотрите, он порвал мое платье! – и так ведь натурально кричит. Ну, не убегать же мне! От первого кулака уворачиваюсь, а вот второй прилетает прямо в челюсть. Валюсь на пол, а Ася, сука моя, забирает мои ключи от машины и садится в нее. – Я завтра напишу заявление, ладно, мне в больницу надо.

– Ася! – ору, а она в последний раз бросает на меня взгляд и ловко сдает назад, разворачиваясь и уносясь по трассе в сторону города. И ведь даже не скажешь, что угнала. Теперь же все пополам. Сучка!

От боли скрючивает, и я просто лежу и жду, когда за мной приедет полиция. Которую уже вызвал бугай из отеля. Откуда в этой расквашенной роже столько гнева? И ведь еще раз бьет ногой! Последний удар не пропускаю, хватаю сильно, и он валится на спину, оглушенный.

– Урод, убью тебя.

– Давай, свинья жирная, все равно, заняться нечем, пока сюда полиция доедет.

Он не встает, лежит, и я лежу.

– Ты реально ее похитил? – спрашивает он, протягивая мне сигарету. Беру, закуриваю.

– Не, мы со свадьбы. Просто поссорились.

– Охуенная у тебя девушка.

Закрываю глаза, вспоминая, как ладно Ася запрыгнула в машину и рванула со стоянки, даже глазом не моргнув. Красивая, смелая, бесстрашная.

– Жена. Охуенная у меня жена.

Глава 6. Ася

Вдавливаю педаль газа, обороты нарастают, двигатель ревет, как и музыка из колонок.

Вроде нет никакой проблемы,

Но от тебя тончают нервы.

Я клянусь, ты самый первый

В списке душевнобольных.

В списке этом иду вторая.

Я даже это не отрицаю!

И опять меня накрывает

Стыдом, мой нелюбимый

Эльвира Т (Мне хорошо без тебя)

Словно это помогает заглушить мысли. По-моему, делает только хуже. Крутит на репите касания губ, языков, один воздух на двоих. Рядом с ним мозг перестает функционировать, сердце перестает качать кровь. Застывает все. Замирает. Не существует. И уже не стыдно. Не страшно. А просто хочется его в себя. Хочется быть ближе. Стать одним целым.

Руки вибрируют от желания к себе прикоснуться, коснуться ноющей промежности, снять напряжение, от которого сводит все внутри. Демьян, придурок! И чего ему в своей Италии не сиделось! Ведь всего каких-то полчаса, и я стала бы нормальной!

Машина идет легко. Подстраивается. Даже удивительно, что за столько лет простоя в гараже, она все та же. Даже запах.

Именно в этой машине мы пять лет назад сбежали с выпускного, именно на этой машине мы впервые поцеловались чуть раньше.

Именно из этой машины нас похитили. Наверное, этот момент был самым страшным, когда Демьяна ударили по голове и пошли в мою сторону. Никогда не забуду ту лютую панику, что стягивала горло, не давала дышать.

А потом в этом подвале. Я была так рада, что мы живы! Что мы вместе! Это ужасно, мы могли умереть, но смерти я боялась меньше всего. Я была уверена, что нас вытащат, что скоро отец Демьяна найдет это странное подземелье, но шли минуты, часы, дни, а мы оставались там под неусыпным контролем маньяка.

Свет фар встречной машины слепит, но выпускает из плена мыслей. И я снова в реальности, снова за рулем, переключаю радио, цепляя другую песню.

Кто сказал,

Что любить друзьям нельзя?

Наблюдать издалека.

Никому глаза не расскажут

Наш маршрут.

Кто сказал,

Что любить друзьям нельзя?

Наблюдать издалека.

Никому глаза не расскажут

Наш маршрут

Зиверт. Зеленые волны

Андрей. Мне перед ним дико стыдно. Он пять лет кружил вокруг меня, был другом, товарищем. Мне так хотелось ощутить к нему хоть что-то, кроме теплой привязанности! Хоть раз в своих фантазиях увидеть его спортивную, раскаченную фигуру. Я и замуж согласилась от бессилия, в жалкой попытке хотя бы вынужденно что-то почувствовать к нему. Может, со временем, может, еще несколько недель, и я бы…

Телефон трелью отрывает от самобичевания. Демьян. Это так странно! Я столько лет ждала, что он позвонит. Столько лет осознавала, что ему это не нужно. Каждый день смирялась с этим. Меланхолия затягивает. Слезы слепят.

Зачем он вернулся? Рвет на части даже не от мысли о нем, а его входящий. Просто звонок, тот самый, что ждала пять лет!

Сердце в сальто бьется об стенки грудной клетки. Снова и снова, на каждый не принятый вызов. На каждый новый звонок. А следом сообщение.

Демьян: «А если бы он меня там убил?»

Хмыкаю, убираю телефон экраном вниз, чтобы избежать соблазна ответить. Если не смотреть, то и желания не будет? Но обманываю сама себя. Спустя десять минут борьбы с собой проигрываю. Уже вскоре читаю новое сообщение.

Демьян: «Когда ты стала такой жестокой?»

Мельком пролетает табличка въезда в город. Я не ожидала сегодня вернуться, я была уверена, что буду лететь в самолете, держа за руку Андрея.

А вот и он. Шлет сообщение. Фотографию. Крыла самолета на фоне ночного неба. Листаю переписку вверх. Последнее сообщение о том, что он мечтает снять с меня платье, хотя и не видел его вживую. Это ведь плохая примета.

А знаете, какая примета еще хуже? Появление бывшего на свадьбе.

Наконец, мелькает знакомый университет, рядом высокое здание общежития. Я глушу двигатель и долго перелистываю переписку с Андреем. До самого первого сообщения. Телефон дала подруга Люба, упорно считавшая, что Ремезов моя судьба.

Он звал меня на свидание. Снова и снова. На протяжении трех лет. За это время он успел познакомиться с моим отцом. Очаровать мою мать. Даже найти общий язык с братом и младшей сестрой. За это время он участвовал во всех мероприятиях, которые организовала наша староста Люба, он помогал мне и снова и снова звал меня на свидание.

Когда я ответила?

В четвертую годовщину похищения, да.

Мне было так плохо, тело болело все, разрядка не спасала, а фотография Демьяна с новой постоянной девушкой буквально выжгла меня изнутри.

Я ответила согласием и в тот же вечер поехала к нему. Практически напала с поцелуями, ощутила на себе чужие губы. Жадно искала в этом хоть что-то знакомое. Хоть что-то родное. Но стоило Андрею раздеться, как меня стошнило. Прямо на него.

Я убежала и месяц не могла на него смотреть, разговаривать, потом извинялась.

И сейчас пишу единственное, что чувствую к нему искренне. Сожаление, что втянула его в это.

Ася: «Прости меня за все. За то, что втянула тебя в эти отношения, что согласилась выйти замуж. Ты замечательный, мне с тобой легко и просто. Но я не могла сказать тебе всего. Того, что связывает меня с ним. Не могла и не могу. Прости, если сможешь. Я не жалею, что была с тобой. Напиши, как долетишь, пожалуйста. Мне надо знать, что ты здоров».

Вбиваю последнюю буквы, а потом хочу стереть. Ему это не нужно. Ему поможет лишь мое хладное тело. Но все равно отправляю… Пусть знает, что я не настолько тварь.

Глава 7.

Выхожу из машины и закрываю. Рядом прохожий удивленно замирает, смотря на мое платье. Примерно та же реакция у вахтерши бабы Августины.

– Ты же, вроде, замуж поехала выходить.

– Ну, так и есть. Я даже вышла, – показываю кольцо, которое Демьян нехотя нацепил мне на палец. Не забыл ведь сказать, что это полная безвкусица.

Она молча провожает меня, а я плетусь по лестнице, подметая ее дико длинным подолом. В комнате никого. Люба и Олеся остались на моей свадьбе. И ни с кем из них я толком не поговорила. Просто уехала. Они, наверное, меня ненавидят. Успокаивает лишь то, что их покормят и спать уложат, если потребуется.

Падаю на свою кровать, раскинув руки. Я думала, не вернусь сюда. Все вещи в чемоданах вон стоят. Даже полку мою Люба заняла.

Дверь вдруг открывается и входит Люба. Лицо заплаканное. И страдала она точно не по мне. Своих проблем хватает.