Коты Синдзюку - Сукегава Дуриан - Страница 24

— Да ничего страшного, — сказала Юмэ, и в голосе ее зазвенела легкая улыбка. — Совсем не переживайте из-за этого.

А потом тон ее вдруг стал официальным:

— Мне бы хотелось увидеться и кое о чем поговорить, если это, конечно, возможно.

В словах Юмэ была такая мягкая теплота, что они словно шарф обвили мою шею и вернули меня из бездонной пустоты обратно в этот мир.

— Конечно, Юмэ-тян! Я с радостью увиделся бы с тобой.

— Как насчет завтрашнего вечера, например? Если бы мы могли поговорить в том месте, помните?..

— В том месте? Это… ах, в том самом отеле?

— Да, именно.

Снова оказаться там только вдвоем. Пусть рядом будут крутиться кошки, но мы сможем поговорить без помех, под защитой тишины и полумрака. Перед внутренним взором всплыл потрясающий вид с крыши заброшенного здания, где небо и город сливались в одно целое. К счастью, следующий вечер у меня был свободен.

— Конечно, я смогу.

— Правда? — радостно откликнулась Юмэ. — Как хорошо!

Мне показалось, что в ее голосе не было ни капли фальши. Его оживленный отзвук будто влил в меня немного храбрости. И я наконец решился задать вопрос, который так долго не смел произнести:

— Юмэ-тян, если можно… не могла бы ты дать мне свой номер телефона?

Нельзя сказать, что я не волновался, — сердце колотилось как бешеное, — но я был почти уверен, что она ответит согласием. Однако в трубке повисла тишина. Потом Юмэ тихо сказала:

— Простите, но… не могу.

— Что? — опешил я и не сумел этого скрыть. — Почему? — добавил я почти автоматически. В этот момент я был слишком искренним, чтобы думать о правилах приличия.

— Э-э… Сейчас просто не могу… Извините.

— Понятно…

— Но завтра вы ведь придете, да?

— Да, конечно, я приду.

— Жду с нетерпением. Очень жду… Тогда до завтра?

— Да, до завтра.

Щелчок положенной трубки. Связь оборвалась, и я будто лишился половины себя. Шок оттого, что мне не дали номер, был так велик, что половина моего тела снова погрузилась в пустоту.

— Что… почему? — пробормотал я, и в голове тут же разрослась острая, колющая боль.

«Все-таки у нее кто-то есть…»

Я уставился в темный потолок и попытался представить комнату Юмэ в Икэбукуро. Если бы она жила с подругой, то, наверное, дала бы мне свой номер. Значит, она не может дать мне номер, потому что рядом есть кто-то особенный, тот, кто не должен знать, что Юмэ звонят всякие другие парни.

И тут же в памяти всплыло имя: красивый кот Сёта, которого она так долго ищет. Возможно, Сёта-человек находится рядом с ней и именно он и есть причина ее молчания.

Еще недавно я чувствовал себя так, будто проснулся, укутанный во что-то теплое, а теперь это тепло безвозвратно исчезло, и я прижался к ледяному оконному стеклу. Натянув одеяло повыше на голову, я закрыл глаза и съежился, словно хотел удержать теплую волну, в которой тонул недавно. А еще я пытался удержать в памяти ее слова: «Жду с нетерпением».

На следующий день, написав несколько хороших стихов о кошках, больше похожих на шепот гадалки, я отправился в бар. Юмэ встретила меня привычной легкой улыбкой и указала на свободное место у стойки.

— Яма-тян, с Новым годом! — крикнул мне Сиспа Нито, сидевший напротив гриля. Рядом были Гэта-рок и Наташа-сан, которые ограничились лишь молчаливым приветственным жестом.

Место, на которое указала Юмэ, оказалось рядом с Режиссером и усами-Фудзи. Они разговаривали с серьезными лицами, и я сразу подумал, что лучше мне туда не садиться. Потому я выбрал самое дальнее место — прямо перед кассой, откуда открывался прекрасный вид на кошачье генеалогическое древо, приклеенное на холодильнике.

— «Чэккэрс», однако, распались, — произнес Исао-сан, сидевший рядом. Его пальцы заметно дрожали — похоже, он пил с самого утра.

— А? — я обернулся. — Да, похоже на то, — добавил я согласно.

— А «Кохаку»[67] смотрел?

— Нет, у меня была работа на другом канале.

Исао-сан поднял передо мной дрожащий указательный палец — это был жест, в котором угадывалось нечто от древнего наставления: «Слушай внимательно».

— Яма-тян, ты вечно занят. Занят — это иероглиф, где «сердце» теряется[68]. Вечная занятость не повод для гордости.

«Понимаю», — подумал я, но решил не оправдываться и заказал у Юмэ ассорти из якитори и «Хоппи».

— Югославия тоже развалилась. Развалилась — и началась война.

Сравнивать «Чэккэрс» и Югославию было странно, почти нелепо, но я все-таки кивнул:

— Да, верно подмечено.

— Кто бы мог подумать, что Сараево станет таким, как во время Олимпиады?

— И правда. Никто ведь не знает, что может случиться завтра. Это единственная истина в мире. Поэтому лучше, я думаю, жить дружно. Особенно с теми, с кем ты соседствуешь.

Мысленно я поморщился от того, с какой натяжкой мне пришлось это произносить, чтобы казаться нормальным тем, кому эта беседа и правда интересна. Но, взяв из рук Юмэ бокал «Хоппи», я все же чокнулся с Исао-саном.

Тот продолжал нести свою бесконечную околесицу — от гражданской войны в Камбодже до закрытия передачи Quiz Derby[69]. В центре стойки, как я и ожидал, Режиссер и усы-Фудзи устроили настоящий спектакль — спорили о роли Сил самообороны Японии[70] в миротворческих операциях ООН, и оба, раскрасневшись, вскочили с мест. К счастью, вовремя подошедший Ра-сан свистнул в свисток, разрядив обстановку, и в баре снова воцарилась привычная атмосфера уюта и тепла.

В тот вечер никто из посетителей не предложил сыграть в «Угадай кота». Я слушал бессвязные речи Исао-сана, изредка поглядывая в сторону окна. Там, словно по вызову, появлялись три кошки: Ёсиро, Анего и Поп. Мне уже не нужно было сверяться с кошачьим генеалогическим древом, чтобы узнавать котов: я делал это без подсказок, сам. О Попе я недавно написал стихотворение. Сегодня же, представляя шепот Мамэтаро и Руко, я долго подбирал нужные слова. Руко я никогда не видел, но, судя по рисунку Юмэ, она казалась кошкой, которая непременно должна сулить удачу, почти как маленький талисман из усов и шерсти.

Около десяти вечера я попросил счет. Юмэ привычно встала у кассы и, не меняя мягкого выражения лица, подсчитала: одно ассорти якитори, одна порция жареного перца, четыре «Хоппи». Когда я расплачивался, наши взгляды встретились. Я едва заметно шевельнул губами, подавая сигнал: «Потом». Юмэ чуть заметно кивнула и вернулась к грилю.

Я ждал у железного забора, обнимающего руины, когда появились господин Гранат и его спутник — оба в броских, блестящих нарядах, слишком легких для зимнего ветра. Они шли, демонстративно не обращая внимания на погоду.

— Вам не холодно? — спросил я.

Господин Гранат с нарочитой развязностью ответил:

— Внутри все горит, поэтому не холодно!

А его спутник, шутливо подмигнув, добавил:

— Огонь внутри не дает замерзнуть!

Я ждал ровно столько, сколько нужно было, чтобы не заскучать, когда пришла Юмэ. На ней снова была косуха.

— Простите, что заставила ждать.

— Все в порядке. Я встретил господина Граната, — улыбнулся я, окинув Юмэ теплым взглядом.

Мы пошли вдоль забора, затем вошли на территорию руин через узкий проход, похожий на канаву, и при свете карандашного фонарика Юмэ пробрались внутрь. Поднялись по лестнице и направились в комнату на четвертом этаже.

Еще до того, как Юмэ открыла дверь, послышался целый гомон голосов! Коты нас явно ждали. В свете фонарика их глаза сияли, словно топазы, аквамарины, раскаленные медные проволоки или болотные огоньки. Каждый мерцал особым светом.

Юмэ зажгла лампу, выключила фонарик. Она достала из кладовки миски и расставила их между котами. Я запустил руку в пакет с кормом и стал раскладывать его по мискам. Здесь были Мамэтаро и Ёсиро, рыжий Дайдзиро сновал у моих ног. Тото и Коко, прижавшись головами, принялись есть только что полученный корм. В свете комнаты показалась и беременная Муку: словно волоча за собой свой большой живот, она приблизилась к миске, то и дело бросая на меня настороженные взгляды.