Коты Синдзюку - Сукегава Дуриан - Страница 7

И он протянул мне руку, словно сама судьба протянула мне наконец раскрытую ладонь. После секундного колебания я пожал ее. Она была теплой, сухой, властной — в тот миг я понял, что моя жизнь делает резкий поворот. Так я стал захаживать в офис мистера Нагасавы на верхнем этаже серой многоэтажки в Ёёги. Не как сотрудник, разумеется, а как ученик, как стажер-сценарист. Один из тех, кто начинает с нуля, пытаясь на ощупь найти путь в мир телевидения.

Моей первой задачей стало исследование для трех информационных программ, которые планировал Нагасава. Это оказалось занятием куда более поглощающим, чем я мог представить! Подготовка материалов, поиск фактов, организация съемок — все это пожирало мои дни и ночи без остатка. За весь год я мог пересчитать свои выходные по пальцам одной руки. Но, к счастью, эта работа уже позволяла держаться на плаву: уровень моего дохода был сопоставим с начальной зарплатой офисного работника.

А дальше все закрутилось. Со следующего года меня бросили на «передовую» — на площадки разных каналов. Самые большие гонорары шли от информационной программы на «Акебонобаси ТВ». Там я помогал со съемками, упаковывал отснятый материал и каждую неделю был обязан предоставлять на совещании по десять новых идей.

Затем — социальный проект на «Кодзимати ТВ» под названием «Квиз “Вокруг света”». Концепция была проста: отвечаешь правильно — выигрываешь поездку за границу. Шоу мгновенно стало национальной сенсацией! Дважды в неделю мы собирались на десятичасовые марафонские совещания, которые проходили с часу дня до одиннадцати ночи. От каждого требовались не только свежие идеи, но и минимум сорок вопросов с ответами для викторины. Как только утверждался маршрут поездки, нам предстояло изобретать бесконечные сценарии: что показать, где снять, какие детали подчеркнуть.

И еще была радиопрограмма «Вакаба», в десяти минутах ходьбы от станции «Ёцуя». Раз в неделю я отвечал за дневное новостное шоу и был привязан к студии с шести утра. Программа брала одну тему и разворачивала ее со всех сторон. Скажем, инцидент с нападением медведя: значит, нужно разыскать эксперта по медведям, смотрителя зоопарка, специалиста по сельским лесам, писателя, который когда-то держал бурого медведя у себя дома, и, наконец, человека, который выжил, притворившись мертвым, но лишился половины задницы. Всем им я должен был позвонить, договориться, упросить их участвовать в шоу. Для дикторов я писал подробные сценарии с возможными вопросами и ответами. А еще встречался с певцами и актрисами, которые приходили в студию на прямой эфир — в маленький гостевой уголок, где даже самые яркие звезды становились простыми людьми.

Пусть это были всего три программы, но выдерживать подобный ритм каждую неделю было по-настоящему тяжело. Десять идей еженедельно и в сумме восемьдесят вопросов для викторины! А представлять их приходилось на совещаниях, где рядами сидели люди, похожие на монстров: молчаливые, тяжелые, с глазами-прожекторами, которые прожигают тебя насквозь. Чтобы от них не полетело слишком много критики, следовало поддерживать такой уровень работы, чтобы выдержать проверку их когтей и зубов.

И все же, когда мне заказали визитки сценариста и я начал колесить по телеканалам, азарт стал перевешивать боль. Всего лишь год назад я едва сводил концы с концами на случайных подработках, а теперь с близкого расстояния задаю вопросы настоящим актрисам, которых прежде видел только по телевизору. Например: «Какой медведь, по вашему мнению, мог бы захотеть прилечь рядом поспать?» И тут же, на коленке, я пишу сценарий ответа для них. То, что придумал я, читает директор. Эти слова подхватывают радиоволны и разносят к ушам сотен тысяч людей! Казалось, что жизнь действительно начинает звучать в мажорной тональности.

Однако где-то спустя полгода я внезапно увяз в трясине. Ничего не выходило. Мозг напоминал заржавелый механизм — сколько ни крути шестеренки, они не вращаются. Ни одной стоящей мысли. Сколько ни стой на голове, вдохновения не свалится. Я громоздил перед собой стопки журналов и почти стонал от досады и бессилия, но листал страницы в поисках хоть какой-то зацепки для сюжета или вопроса. По два-три раза в неделю я работал до рассвета, но так и не мог выдавить из себя полноценный материал. Без ярких идей на совещаниях меня поднимали на смех и ругали. Вопросы, которые я составлял, один за другим летели в мусорную корзину прямо у меня на глазах.

Я сидел над ними до утра и сам видел, насколько они отвратительны. Я заранее представлял предстоящее совещание и от ужаса буквально заболевал. Постоянный недосып сбил мой ритм. Казалось, что даже тело перестало мне подчиняться. То ни с того ни с сего поднималась температура, то меня бросало в пот. А я, вместо того чтобы остановиться, продолжал пить, добавляя нагрузку на и без того измученную печень.

Как я и предполагал, вскоре меня отстранили от специального проекта на «Кодзимати ТВ». Мое место занял другой сценарист из конторы Нагасавы — здоровенный Мори, похожий на белого медведя. Ему-то в руки сама судьба и доверила викторину.

Нагасава вызвал меня в кафе неподалеку от телеканала. Выражение его лица, как и ожидалось, было мрачным.

— Слушай, бывают моменты, когда нужно отбросить свое «я», — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Ведь оно изначально не такое уж и великое.

Я поклонился и произнес:

— Мне очень жаль.

— В этой индустрии есть свой стиль плавания, и если ты не подстроишься, то утонешь. Разок откажись от себя. Работай не щадя сил ради миллионов людей, сидящих у телевизоров.

«Миллионы людей». Это была его любимая фраза. И когда он произносил ее, у него даже глаза слегка увлажнялись.

— Вот представь, — продолжил он, — папаша возвращается после тяжелого дня, пьет пивко, смотрит телепрограмму. Если начнешь умничать, вставлять что-то высокоинтеллектуальное, то это будет полным провалом. «О, а я в университете метил в настоящее искусство» — все это только мешает. Откажись от себя. Ну и характеры… Бывает, с продюсерами совпадешь, а бывает, и нет. Я дам тебе еще один шанс. Постарайся изо всех сил.

Новым его «шансом» стало шоу с викторинами на «Акасаке». У меня внутри все перевернулось. «Опять викторины?!» — подумал я про себя с ужасом. И как и следовало ожидать, ничего не вышло. Полоса неудач продолжилась. Представьте: из пятидесяти вопросов, над которыми вы сидели до утра, принимают только один. Остальные — в мусорку.

Хотя, если честно, дело было не только в этом. Меня мучило мое положение. Штатные сотрудники телеканалов, ровесники, говорили со мной свысока, повелительным тоном. Я был лишь приходящим работником и ничего не мог с этим поделать. Но в голове все чаще вертелась мысль: «Если бы не та дискриминация на собеседовании, я был бы на их месте». И я начал завидовать всему миру. И даже ненавидеть его понемногу.

К тому же все сильнее меня смущали мои отношения с Нагасавой. В общем, я оказался в тупике. Абсолютно ничего не ладилось.

Именно тогда время, проведенное в странном месте под названием «Каринка», стало приобретать для меня особый смысл.

Глава 3

Постепенно, после нескольких визитов, Юмэ стала мне понемногу улыбаться. В то мгновение, когда я открывал стеклянную дверь у входа и встречал ее взгляд, сердце мое теплело куда сильнее, чем в те часы, когда я возвращался в собственную комнату. Думаю, тягостные чувства, прилипшие ко мне, возникали оттого, что я никак не мог перекинуть мост через бездонную пропасть, зиявшую между мной и обществом. Рабочие, конечно, заделали дыру в полу моего жилища, уложили доски, но мост через этот разлом я должен был построить сам — и только сам.

Но дни тянулись один за другим, ничего не менялось. Лишь одинокий, неуклюжий я продолжал существовать — обуза для телеканалов и радиостанций, ненужный хлам для конторы Нагасавы, источник собственных тяжелых вздохов.