Бывает и хуже? Том 5 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 10

— Эта ваша Остроухова могла и потом в отпуск сходить, — продолжал бурчать Костя. — И Лёха тоже непонятно где пропадает. А если моя машина вообще там в вашем селе застрянет, что делать?

— Помогу, если что, — миролюбиво ответил я. — Кость, уже ничего не поделаешь. Как распорядилось начальство, так и поступаем.

— Вечно так, — вздохнул водитель. — Хоть бы премию какую за мои подвиги дали. Да фигушки, зажмут опять.

Мы выехали за пределы города. Дорога становилась всё хуже, ям прибавлялось. Машину то и дело потряхивало, и Елена Константиновна вцепилась в ручку над дверцей.

— Каждый раз мучаюсь в дороге, так укачивает! — пожаловалась она. — Но я гинеколог по сёлам, поэтому мне от этого никуда не деться.

Лицо её побледнело, и на нём выступили мелкие капельки пота. Да уж, ей действительно плохо.

— А таблетки от укачивания не пьёте? — спросил я.

— Нет, — она зажмурила глаза. — Знаете же, врачам обычно не до себя. Дура.

— Не ругайте себя, — подбодрил я Елену Константиновну. — Сейчас помогу вам и без препаратов.

Лучше всего помогла бы прана… Тьфу, опять.

— Как именно? — не открывая глаз, спросила та. — У меня такое постоянно.

Я понимал её состояние. Укачивание, или кинетоз, или «морская болезнь» — это довольно неприятная штука, хоть и не опасная для жизни. Возникает из-за конфликтов сигналов, которые мозг получает от разных органов чувств.

— Вас укачивает из-за того, что мозг получает противоречивую информацию от разных систем организма, — сказал я. — Вы сидите в машине. Ваши глаза видят, что салон неподвижен. Но при этом вестибулярный аппарат в вашем внутреннем ухе чувствует, что тело качает, трясёт, перемещает в пространстве. Возникает несоответствие. Мозг не понимает: мы движемся или стоим? Глаза говорят одно, вестибулярный аппарат другое. И в ответ на этот конфликт мозг выдаёт стрессовую реакцию, тошноту, головокружение, холодный пот, слабость. Это защитный механизм, хотя и крайне неприятный.

— А как мне объяснить всё мозгу? — спросила Иванова.

Всё-таки действительно, когда речь касается самих врачей, медицинские знания зачастую куда-то деваются. Себя лечить сложно.

— Для начала откройте глаза, — сказал я. — Знаю, что хочется их закрыть, кажется, что так легче. Но на самом деле это только усугубляет ситуацию. Когда вы закрываете глаза, мозг вообще перестаёт получать визуальную информацию, и конфликт сигналов становится ещё сильнее. Вестибулярный аппарат кричит: «Мы движемся!», а зрение молчит. Откройте глаза и смотрите вперёд, на дорогу, на горизонт.

Иванова послушно открыла глаза и устремила взгляд вперёд, на дорогу.

— Смотреть надо именно вперёд, — повторил я. — Не вниз, не в телефон, не в книгу. Так будет проще. Дышите глубоко и ровно. Это успокоит нервную систему, снизит уровень стресса. Тошнота отступит.

Она кивнула и принялась глубоко дышать.

— Нужен свежий воздух, — продолжал я. — Костя, откроешь окно спереди?

— Конечно, всё что угодно, только бы мне в машину не наблевали, — хмыкнул он, открывая окно.

В салон ворвался поток свежего прохладного воздуха.

— Свежий воздух очень помогает, — объяснил я. — Он охлаждает лицо, насыщает кровь кислородом, отвлекает мозг от внутренних ощущений. Духота, наоборот, усиливает тошноту. Поэтому всегда лучше ехать с приоткрытым окном, если укачивает.

— Уже легче, — с облегчением сказала Иванова. — Правда легче. Спасибо, Александр Александрович.

— Ещё один совет, — добавил я. — Постарайтесь не думать о том, что вас тошнит. Мозг так устроен, что чем больше вы концентрируетесь на неприятном ощущении, тем сильнее оно становится. Попробуйте отвлечься. Поговорите с нами, расскажите что-нибудь интересное, думайте о чём-то приятном. Переключение внимания помогает.

Женщине уже стало ощутимо легче, а на лице появилась улыбка.

— Из препаратов вы и так знаете, самый популярный — это Драмина, дименгидринат, — сказал я. — Он блокирует рецепторы в вестибулярном аппарате, снижает его чувствительность. Принимать нужно за полчаса до поездки. И народное средство, имбирь. Можно пожевать кусочек свежего имбиря или выпить имбирный чай перед дорогой. Он тоже помогает от тошноты.

— Это я знаю, беременным часто его советую, — улыбнулась она. — Просто почему-то сама себе не прописала. Спасибо вам огромное.

— Рад помочь, — кивнул я.

Мы проехали какое-то время молча. Дорога по-прежнему была ужасной, машину трясло и швыряло, но Иванова уже выглядела гораздо лучше. Она смотрела в окно на проплывающие поля, спокойно дышала.

— Сколько обычно народу приходит на диспансеризацию? — в этот раз я нарушил молчание.

— По-разному, — ответила Елена Константиновна. — Иногда человек двадцать, иногда пятьдесят. Зависит от села. Красная Звезда — довольно большое село, думаю, человек сорок точно придёт.

Сорок человек — это часов пять работы. Минимум. Плюс дорога обратно. Весь день потерян, замечательно.

— Я слышала, вы лекции читаете по здоровому образу жизни? — спросила Иванова. — И они пользуются популярностью.

— Ещё как, я сам на нескольких был, — гордо вставил Костя.

Я только улыбнулся.

— Читаю, — подтвердил я. — Это так.

— Я подумала, может, дадите и мне лекций парочку прочитать? — спросила Иванова. — Хочу тоже просвещать женщин по поводу женского здоровья. А то многие даже не знают, как правильно предохраняться. А потом приходят ко мне, беременные и потерянные.

— Всегда рад видеть новых лекторов, — улыбнулся я. — Потом выберем с вами день, и Вика анонсирует вашу лекцию.

Иванова права, тема действительно важная. Да и вообще, чем больше лекций — тем лучше.

— Ну у нас и дороги! — снова перевёл тему Костя. — Каждый год Шмелёв отремонтировать обещает, ворюга, а воз и ныне там.

— Зато природа красивая, — решила подбодрить его Иванова. — Скоро всё зацветёт, красота будет!

Водитель хмыкнул и ничего не ответил. Остаток пути мы проехали молча и наконец въехали в Красную Звезду.

Одноэтажные деревянные дома, кое-где кирпичные постройки поновее, покосившиеся заборы. Невероятное количество грязи.

Костя аккуратно проехал по главной улице, где даже стоял какой-то памятник и пара скамеек возле него, и подъехал к фельдшерско-акушерскому пункту.

Фельдшерско-акушерский пункт. Первичное звено медицинской помощи в сёлах и небольших посёлках, где нет полноценных больниц и поликлиник.

Обычно там работает фельдшер, иногда акушерка. Они оказывают базовую медицинскую помощь, измеряют давление, ставят уколы, выписывают рецепты на простые лекарства, принимают роды в экстренных случаях, оказывают первую помощь при травмах. По сути, это единственная медицинская помощь, доступная жителям сёл без необходимости ехать в город. Работа у фельдшеров там адская и зачастую круглосуточная, без выходных и праздников.

Костя припарковал машину, и мы вышли. На мои кроссовки тут же налип слой густой грязи. Ох, Стася такому в своей стиралке рада не будет.

— Я тут буду ждать, — сказал Костя. — В машине. Хорошо хоть поесть с собой взял.

Шесть часов ждать в машине — такая себе перспектива. Но альтернативы не было.

Мы с Ивановой вошли в пункт. Небольшой и уютный ФАП. Слева был процедурный кабинет, справа кабинет приёма и смотровой. Из кабинета приёма показалась женщина лет пятидесяти, полноватая и невысокая.

— Елена Константиновна! — радостно воскликнула она. — А у меня народ уже с утра вас заждался. Что же так долго?

— Привет, Галя, — кивнула Иванова. — Да Остроухова в отпуске, а Лаврова наша в самый последний момент решила замену ей искать. Вот Агапов Александр Александрович, знакомься.

— Рада познакомиться, — кивнула мне женщина. — Я Галина Петровна Мельникова, фельдшер. Значит, ты сегодня будешь моих принимать?

— Да, — кивнул я. — Сколько человек будет?

— Тридцать семь, — ответила фельдшер. — Ты тогда в кабинете приёма будешь, Леночка в смотровом. А я в процедурном, кровь брать. Втроём быстро управимся!