Бывает и хуже? Том 5 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 16

Мы доели, поблагодарили Галину Петровну от всей души. Она ещё попыталась дать нам с собой банки с вареньем и солёные огурцы, но мы отказались.

— Спасибо, что приехали, — на прощание сказала она. — Доброй дороги!

Мы сели в машину и поехали в Аткарск.

— Насыщенный денёк, — еле переводя дух после еды, сказал Костя.

— Ага, — Ивановой тоже было лень разговаривать.

Я смотрел в окно, тоже обдумывая этот выезд в село. Разговор с таинственным голосом не давал покоя. Что же мне надо будет сделать?

Впрочем, сейчас это не важно. Надо снова восстанавливать силу. А то каждый раз хожу по лезвию ножа, применяя прану. Но я просто не могу по-другому, когда стольким людям требуется помощь!

Мы вернулись в поликлинику, и я пошёл в свой кабинет. Так, надо кровь отнести в лабораторию и доложить Лавровой обо всём, но сначала узнаю, как там Лена.

— Саша, я уже и заждалась! — обрадовалась Лена. — Домой не шла, всё дела делала.

— Как всё прошло? — спросил я.

— Да всё в порядке, только пациенты отказались к другим терапевтам идти, — улыбнулась она. — По большей части на другие дни просто переписала. Слушай, это не главное, я же хозяев нашла для щенка новых! Идём, заберём его у Петра Ильича.

Ух ты, и в самом деле нашла. Я, честно говоря, сомневался в этом.

— Пойдём, — кивнул я.

Мы спустились в подвал и вошли в подсобку к ремонтнику.

— Пётр Ильич, мы за щенком, — громко объявил я.

Ремонтник посмотрел на меня таким гневным взглядом, словно собрался прибить на месте.

— Не фам щенка, — отчеканил он.

А это ещё что за новости?

Глава 7

Итак, Пётр Ильич, похоже, очень сильно разозлился от этой просьбы. Хотя нет, не разозлился… Скорее встревожился? Испугался?

Глаза у него были не злые, а какие-то растерянные. И щенка он прижимал к груди так бережно, как будто это хрупкая фарфоровая статуэтка. А что происходит, собственно?

— Почему не отдадите? — растерянно спросила Лена. — Он плохо себя вёл? Так я нашла ему хозяина, а если где-то нашкодил — я всё сейчас же уберу…

— Фело не в фэтом, — помотал головой ремонтник, ещё крепче прижимая к себе щенка.

— А в чём? — спросил я. — Что-то случилось, Пётр Ильич?

Ремонтник посмотрел на меня, на Лену, на щенка по очереди. Он явно хотел что-то сказать, но всё никак не решался.

— Это мой фенок, — наконец пробурчал он. — Я прифык к нему уше. К фенку фэтому.

— Привыкли? — переспросила Лена. — Вы же с ним только один день провели. Щенок — это серьёзная ответственность.

Брови Петра Ильича упрямо сдвинулись к переносице.

— Фа, — твёрдо ответил он. — Фа ошин день прифык. Он хорофий. Не гафхает, не куфается. Лежал сегодня возле меня, пока я фаботал. Фмотрел на меня фэтими фольфими глафами. А потом… потом я ему ефё еды принёс. Колбафу. Он фъел и так на меня фмотрел… Фловно фпафибо говорил. А потом лёг мне на ноги и уфнул.

Он замолчал и отвернулся. Наверняка ему было немного не по себе. С утра он так яростно сопротивлялся этому щенку, а теперь вот сдружился с ним.

Наверняка Пётр Ильич довольно одинокий человек. Я не знаю о нём особо ничего, но думаю, ситуация стандартная. Дети и внуки в Саратове, а то и где подальше. Живёт один, работает в подвале. Да его и не знает толком никто.

— И вы хотите оставить его себе? — спросила Лена. — Вы точно уверены?

— Фа, — снова твёрдо кивнул он. — Фы ефё не нашли хошяев?

— Нашли, — призналась девушка. — Как раз должны через час подъехать.

Пётр Ильич так расстроился, что даже не нашёлся с ответом.

— Лена, я думаю, они поймут, если ты им всё объяснишь, — мягко сказал я. — Позвони им, скажи, что щенок нашёл другой дом. А им посоветуй приюты для животных.

У ремонтника во взгляде снова появилась надежда.

— Знаете… так и сделаю, — кивнула девушка. — Кажется, щенку тоже очень нравится его новый хозяин.

Словно в подтверждение тот тихонько гавкнул и лизнул щёку мужчины. Тот широко улыбнулся.

— Фпафибо! — радостно воскликнул он. — Фпафибо. Я буду о нём забофиться, обефаю. Я и имя уже прифумал!

— Какое? — с любопытством спросила Лена.

— Боб, — гордо объявил тот. — Ему идёт. Хорофее имя, правда?

— Отличное имя, — улыбнулся я. — Значит, с утра это был обычный безымянный щенок, а теперь Боб Петрович.

Пётр Ильич осторожно погладил щенка по голове.

— Я фегодня же куплю ему мифку, — с воодушевлением заговорил он. — И корм хорофий. И игруфки. И кофтрик, фтобы не замёрф. И к ветеринару фоф­вожу, проверю, вфё ли в порядке. И прививки фделаю.

— Только в поликлинике его держать всё-таки будет нельзя, — был вынужден предупредить я. — Придётся Бобу ждать вас дома.

— Я понифаю, — серьёзно кивнул Пётр Ильич. — Я фаберу его, конефно. Правила нафо соблюфать.

Мы с Леной вышли из подсобки и закрыли за собой дверь.

— Уфа, мы остаёмшя вмеште! — раздалось из-за двери.

Я не сдержал улыбки.

— Ну надо же, а как с утра скандалил! — сказала Лена. — Что у него не зоомагазин, и что никаких щенков ему не надо.

— Значит, они хорошо провели сегодня время, — кивнул я. — С этими твоими новыми хозяевами точно проблем не будет?

— Я разберусь, — ответила медсестра.

Мы вернулись в кабинет, Лена тут же начала звонить тем несостоявшимся хозяевам щенка, а я взял кровь и понёс её в лабораторию. Многострадальный чемоданчик, который у нас сегодня похищали. Теперь он наконец-то доберётся до места назначения.

Лаборатория располагалась в отдельном здании. Место, где Власов старался экономить просто максимально. У нас не делали ни гормоны, ни факторы свёртывания крови, ни множество других анализов. Да и внешний вид у здания оставлял желать лучшего.

Я толкнул дверь и вошёл внутрь. Коридор, направо было окошко, куда люди приносили анализ мочи. Налево по коридору — две двери. Одна вела в небольшое помещение, заставленное анализаторами, центрифугами, микроскопами и штативами с пробирками. Вдоль стен стояли холодильники, гудели вытяжные шкафы, на столах громоздились кипы бланков анализов. Пахло спиртом, формалином и кровью.

Другая дверь вела в кабинет заведующей лаборатории, туда я и вошёл.

За столом возле окна сидела женщина лет пятидесяти пяти, крупная, широкоплечая, с короткой стрижкой седых волос, зачёсанных назад. На носу у неё были огромные очки с толстыми стёклами. Одета в белый халат, застёгнутый до самого горла, на груди бейдж «Заведующая КДЛ — Крылова Людмила Степановна».

Я видел её пару раз мельком, но до этого лично не общался. Насколько мне говорили, женщина она была очень тяжёлая. Не терпела, когда кто-то нарушал установленные ею порядки.

Ну что ж, познакомимся поближе.

— Добрый вечер, Людмила Степановна, — вежливо поздоровался я. — Меня зовут Агапов Александр Александрович, я врач-терапевт. Привёз кровь с диспансеризации села Красная Звезда. Нужно сделать общий анализ на сахар, холестерин. У мужчин некоторых ПСА. ВИЧ у всех ещё.

Она медленно подняла голову от бумаг и посмотрела на меня холодным изучающим взглядом.

— Агапов, — повторила она. — Не помню вас раньше… Ах да, слышала о вас.

Она демонстративно посмотрела на часы, которые висели у неё на стене.

— Половина шестого, — ледяным тоном констатировала она. Рабочий день в лаборатории заканчивается в пять. Я уже собираюсь уходить, а вы приносите мне кровь в такое время.

— В любом случае остаётся дежурный лаборант в ночную смену, — заметил я. — Кто-то же делает кровь по цито у экстренных пациентов. А мы только что вернулись из села. Диспансеризация сегодня заняла весь день, да и выехали мы поздно. Я всё понимаю, но так уж получилось.

— Это не мои проблемы, — холодно отозвалась Людмила Степановна. — Кровь по диспансеризации — это не экстренные анализы. Принесёте завтра утром.

Спокойно, Саня, вдох, выдох.

— Кровь нужно обработать сегодня, — вежливо, но твёрдо ответил я. — Пока она не свернулась. Это биоматериал, и он имеет срок годности. Вы же специалист и должны это понимать гораздо лучше меня.