Бывает и хуже? Том 5 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 32

Пропальпировал живот: мягкий, безболезненный. Печень и селезёнка не увеличены. Хорошо.

Потом проверил симптом Пастернацкого — поколачивание по пояснице. Пациентка отреагировала резким вскриком справа.

— Больно? — спросил я.

— Очень, — поморщилась она.

Значит, поражена правая почка. Не двусторонний.

— Евгения Львовна, у вас острый пиелонефрит, — объявил я. — Воспаление почки. Нужна госпитализация в терапевтическое отделение и лечение. Хорошо?

— Конечно, — кивнула она. — Только в туалет снова очень хочется. Можно?

— До палаты не дотерпите? — пробурчала Козлова.

Я бросил на неё строгий взгляд, она прикусила язык.

— В конце коридора направо, — сказал я пациентке, — сходите.

Сам принялся заполнять направление. А через минуту из туалета раздался истошный женский крик.

Я подорвался и побежал туда. Козлова — за мной.

— Доктор, у меня, у меня… — пациентка была испугана. — Вот!

Она указала пальцем на унитаз. В котором была синяя моча.

Ярко-синяя. Насыщенного голубого цвета. Как будто кто-то налил туда краску или чернила.

— Это что, ёк-мокарёк⁈ — испугалась Козлова.

— Я умираю, — паниковала Евгения Львовна. — Я точно умираю!

Ярко-синий цвет. Что может его дать? Метиленовый синий — но пациентка вряд ли его принимала. Амитриптилин — антидепрессант. Индикан при кишечной непроходимости. Но таких симптомов у неё не было.

— Препараты лекарственные принимаете? — спросил я.

— Нет, — испуганно ответила та. — Я только вот брусничный чай пила, ну и парацетамол. И всё!

Значит, это из-за инфекции. Синегнойная палочка вырабатывает пиоцианин — сине-зелёный пигмент. Это редко, но бывает.

— У вас просто особая бактерия в моче, — сказал я пациентке. — Синегнойная палочка. Эта бактерия выделяет синий пигмент, который и окрасил мочу. Всё в порядке.

— Так я не умру? — уточнила она.

— Нет, я назначу антибиотики, и моча станет нормальной, — пообещал я. — Давайте вернёмся в приёмное отделение.

— Надеюсь, это хоть смоется, — пробурчала Козлова. — Придётся толчок дезинфицировать, ёк-мокарёк.

Мы вернулись в кабинет, я снова засел за направлением. Одновременно незаметно активировал прану. Вообще-то синегнойная палочка — не лучшая бактерия для инфекций. Она устойчива ко многим антибиотикам. Поэтому я решил помочь организму женщины. Прана успела поднакопиться, всё-таки травяные сборы я пил постоянно.

Направил энергию в почку, заставляя организм активнее бороться с бактерией, снимая воспаление. Это ускорит выздоровление женщины.

Так, теперь по назначениям. Понятное дело, общая кровь, общая моча, посев на чувствительность к антибиотикам, биохимия. УЗИ почек. По лечению пока что физиологический раствор, ципрофлоксацин 400 мг внутривенно 2 раза в день до получения результатов посева, затем коррекция по чувствительности.

С этими посевами плохо, что их долго ждать. Начинаешь терапию одним антибиотиком, а потом выясняется, что он вообще не подходит. Но по-другому никак.

Ещё парацетамол при температуре. Спазмолитики при болях. Дротаверин 2 мл внутримышечно. Обильное питьё, диета 7, постельный режим.

Закончил, сам отвёл пациентку в терапию, передал медсестре. Она отправилась выполнять назначения. А я вернулся в ординаторскую.

Синяя моча — довольно редкий синдром. Мне сегодня прям везёт на подобные случаи. Его ещё называют «синдромом синих подгузников», и он встречается у младенцев с наследственным нарушением обмена триптофана — это семейная гиперкальциемия с нефрокальцинозом. Но у взрослых это из-за синегнойной палочки.

Вылечим, ничего. Главное, вовремя поймали.

За остаток дежурства было ещё несколько привозов, но больше никого не госпитализировал. Контролировал своих пациенток, делал инвалидности, готовился к лекции.

И немного подремал под конец смены, но, как обычно, катастрофически мало.

Утром мне на смену пришла Агишева, и я принялся докладывать ей о событиях ночи. Она поворчала, что пациентку с асцитом можно было и хирургам оставить. А синяя моча её особенно удивила.

— Ни разу такого за всю работу не встречала, — усмехнулась она. — Вам прямо везёт.

— Если это можно назвать везением, — хмыкнул я. — У нас сколько посев на антибиотики будет делаться?

— Шесть дней, — вздохнула она. — Поэтому правильно сделали, что уже назначили один.

Да, вот о чём я и думал. Пока дождёшься посева — человек уже и домой захочет.

Про Горшкова я, разумеется, не рассказывал. Но сам гадал, пойдёт ли он к Савчук. Передав дежурство, вышел на улицу. Увидел, как к главному корпусу решительно идёт Никифоров. Что ж, уже хорошо. Не наврал, значит.

По своей традиции после ночного дежурства я начинал день с завтрака в столовой. Взял себе гречневую кашу, яичницу и кофе. Уселся за столик.

И по традиции, которая мне не очень нравилась, напротив меня тут же сел неизвестно откуда появившийся Савинов с горой еды.

— Привет, Сань, — бодро сказал он. — С дежурства?

— Ну да, — кивнул я. — Ты тоже дежурил?

— В неврологии, — отозвался Ярик. — Но там скучно сегодня было. Я спал всю ночь, шикарное дежурство!

По крайней мере, мне удалось его приучить дежурить в стационаре, а не из дома, как он раньше практиковал.

— Слушай, — бодро расправляясь с маковой булочкой, сказал он. — Я вчера официально уволился с должности заведующего узкими специалистами.

— Знаю, — кивнул я. — Теперь это место занимает Григорьев.

— Ну да, просто я спасибо хотел сказать! — заявил Ярик. — Знаешь, ты иногда такие дельные советы даёшь. Мудрые, что ли. Короче, прям от души спасибо.

— Рад помочь, — усмехнулся я.

Савинов бодро поболтал со мной ни о чём, и я отправился к себе в кабинет. Лены ещё не было, мы сегодня работали во вторую смену, наверное, решила поспать подольше.

Я включил компьютер, открыл МИС. И в дверь постучали.

Вошёл человек, которого я меньше всего ожидал увидеть. Вадик, тот самый айтишник, который работал в подвале стационара. И которого я лечил от теплового удара.

На этот раз он был в чёрной футболке с надписью «404: Sleep Not Found», джинсах и кроссовках. Сколько же у него этих футболок?

— Привет! — бодро поздоровался он. — Не ожидал меня увидеть?

— Честно говоря, нет, — ответил я. — Мы не виделись с того момента, как у тебя тепловой удар случился. Я даже не знал, что с тобой потом было.

— Да я расскажу, — Вадик ловко присел на стул. — Короче, Власов меня вскоре после этого уволил вообще. И серваки распродал, прикрыл лавочку.

Это я помню. Потому что напрямую пригрозил ему, что знаю об этой майнинг-ферме. Разумеется, он испугался.

— Ты теперь без работы? — спросил я.

— Официально без, но я тут с одним челом случайно познакомился, мы хотим стартап замутить, — ответил Вадик. — Но я здесь не за этим. Короче, последнюю партию денег Власов не успел забрать. Ну, которых я намайнил. И я решил, что они положены мне. Вывел их через прокси, VPN, левые кошельки.

Ни слова не понял. В общем, Вадик получил какие-то деньги.

— Ну, Власов теперь под следствием, так что они ему вряд ли понадобятся, — заметил я.

— Я об этом же, — хмыкнул Вадик. — Я хочу, короче, тебе часть отдать. Сто тысяч.

У меня чуть челюсть на пол не упала.

— Чего? — удивился я.

— Ну, я вывел там много, — признался айтишник. — Без следов, честно. Как компенсация за всё это дело. Ну, большую часть на стартап пущу. Но и тебе отдать хочу.

Это самое удивительно, что могло произойти сегодня утром.

— Мне-то ты зачем решил деньги отдать? — спросил я. — Ты их заработал. Или вывел, или украл, я не понимаю, как это работает.

— Ничего я не крал! — отозвался тот. — Я просто забрал себе то, что сам намайнил. И я хочу отдать часть тебе, потому что ты спас мне жизнь. И потому, что потом никому не спалил, чем я занимался. И потому, что ты классный чувак.

Вот это он простой, конечно. Я же вообще про этого Вадика забыл, он мог спокойно оставить деньги себе. Но нет — зачем-то нашёл меня.