Бывает и хуже? Том 5 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 36

Бабка недоумённо посмотрела на внучку.

— Как это не он? — переспросила она. — Я спросила в регистратуре, это самый лучший молодой доктор. Красивый вон какой. И не из пугливых.

— Но я не про него говорила, — снова повторила Машенька. — А про Шарфикова Станислава. Он тоже терапевт!

Ушам своим не верю. ШАРФИКОВ? Ну серьёзно?

— Про какого ещё Шарфикова? — озадаченно спросила бабушка. — Кто это?

— Доктор, — ответила внучка. — Я давно в него влюблена. И вот решилась признаться. А он мне отказал!

Бабка повернулась ко мне, оценивающе посмотрела на меня.

— То есть это не ты? — уточнила она.

— Нет, — покачал я головой. — Я сразу вам так и сказал.

— А жаль, — заключила бабка. — Я бы тебя выбрала.

Ну спасибо, блин. Бабка снова развернулась к внучке.

— Где этот Шарфиков⁈ — грозно спросила она и подняла свою палку. — Веди меня к нему!

— Бабушка, не надо! — испуганной ответила внучка. — Пожалуйста!

— Не отведёшь — сама найду, — заявила бабка. — Ты же меня знаешь!

— Он просто отказался встречаться, это его право, — сказала Машенька. — Бабушка, он…

Старушка тем временем увидела на стене холла список кабинетов и быстро вычислила кабинет Шарфикова.

— Сейчас он у меня всё захочет! — она перехватила палку и пошла вглубь поликлиники. Маша бросилась за ней.

Ух ты! Мне тут на вызовы ехать надо, конечно. Но блин… ТАКОЕ я не пропущу. Это же будет эпично.

Так что я поспешил за ними на третий этаж. Мы дошли до кабинета Шарфикова, и бабка решительно распахнула дверь. В кабинете сидели Шарфиков и его медсестра. Стас что-то печатал на компьютере, Кристина раскладывала документы.

Увидев вбежавшую бабушку с палкой, оба замерли.

— Что… что происходит? — испуганно спросил Стас.

— Ты мою внучку обидел! — бабка снова подняла свою палку. — Она сказала, что любит тебя!

— Что⁈ Не может ваша внучка любить меня! — отозвался Шарфиков.

Сейчас должна идти фраза от Машеньки: «Да я люблю тебя!!!» Но нет, она её не сказала. Жаль.

— Не ври, — высказала свой любимый аргумент старушка. — На этот раз это точно ты. Пирожки, главное, взял, а Машеньке отказал! Красавица, умница.

— Машенька? — переспросил Стас. — Я вспомнил. Она в кино мне предлагала пойти, да…

— И ты отказал! — выкрикнула старушка.

Шарфиков покраснел.

— Я просто не хочу встречаться с пациентками, — пробормотал он. — Это… Это непрофессионально.

Ложь, враньё и провокация.

— Непрофессионально⁈ — возмутилась бабка. — А ПИРОЖКИ почему взял?

Она ещё сильнее замахнулась палкой, Стас вскочил со стула и отступил к стене. Кристина, открыв рот, наблюдала за всем этим шоу.

— Бабушка, подождите! — закричал он. — Я не хотел её обижать! Просто… просто я не готов к отношениям!

— Не готов⁈ — бабушка не унималась. — А когда будешь готов? Моей Машеньке уже двадцать! Ей замуж пора! А ты тут красуешься!

Я стоял у двери, наблюдал за происходящим и с трудом сдерживал смех.

Просто чистое золото. Лучше любого сериала.

Но, к сожалению, пора вмешаться. Не хочу, чтобы кто-то пострадал. Только психика Шарфикова, но это дело уже сделано.

— Так, — громко сказал я. — Всё, стоп. Успокоились.

Взгляды всех присутствующих, с разными эмоциями, остановились на мне.

— Ты что тут делаешь? — удивилась бабка.

— Я помогаю разобраться, — спокойно ответил я. — Давайте поговорим спокойно.

Шарфиков выглядел как загнанный зверёк. Бледный, дрожащий.

Машенька, это и в самом деле не лучший выбор.

— Итак, Станислав Евгеньевич отказал пациентке, — продолжил я. — И это его право. Каждый человек имеет право отказать другому в таких личных вещах. Это не значит, что он плохой.

— Но пирожки! — возразила бабка.

— Да я даже не думал, что пирожки — это типа подкат! — выкрикнул Стас. — Кто вообще так флиртует⁈

Я бросил на него гневный взгляд, и он замолчал. Повернулся к Машеньке.

— Ты молодец, — улыбнулся я ей. — Не каждый решается на такой шаг и сам признаётся в чувствах. Это смелый поступок. Но иногда люди отказывают. И это не значит, что вы плохая или некрасивая. Просто человек не готов. Это нужно принять и идти дальше.

Она посмотрела мне в глаза и неуверенно кивнула.

— Стас, извинись, — обратился я к Шарфикову. — Не за отказ. А за то, что она расстроилась. Просто из вежливости.

— Извини меня, — буркнул тот. — Я не хотел обидеть. И не знал, что поедание пирожков…

— Достаточно, — оборвал я его.

Повернулся к бабушке.

— Вроде всё улажено, — подытожил я. — Палку можно убирать.

Старушка посмотрела на внучку, Шарфикова, на меня.

— Ладно, — неохотно кивнула она. — Но если он обидит её ещё раз — пусть пеняет на себя! И да, доктор Агапов. А вы не хотите мою внучку в жёны взять?

— Бабушка! — возмутилась Машенька. — Всё, идём домой!

— Просто спросила, — она взяла внучку под руку и пошла к выходу. — Хороший вариант, всё лучше этого Шарфикова твоего. Эх, молодежь. Мужика хорошего за версту обычно видно, и как раз Агапов-то тебе бы и подошёл…

Они вышли из кабинета, и Шарфиков облегчённо выдохнул.

— Саня, спасибо! — обрадовался он. — Если бы не ты…

— Это было не ради тебя, — отрезал я. — Мне всё равно на тебя, я сделал это для девушки.

— Ну… всё равно спасибо, — отозвался он.

Я махнул на него рукой и тоже вышел из кабинета. Всё, серия закончена, пора ехать к пациентам.

Вышел на улицу, сел в машину к Косте.

— Что-то ты долго, — пробурчал он.

— Пришлось задержаться, — отмахнулся я. — Срочные дела.

Я передал ему лист с вызовами, и мы поехали на первый адрес. Это была пятиэтажка, пациентка Творогова Александра Васильевна, пятьдесят два года. Судя по жалобам — типичное ОРВИ. Хотя под такими симптомами может скрываться что угодно.

Я поднялся на третий этаж, позвонил в дверь.

Дверь открыла женщина в домашнем халате и тапочках. Лицо у неё было бледное, усталое, покрытое испариной. Глаза слегка покраснели, дышала тяжело, с одышкой.

— Добрый день, — поздоровался я. — Агапов Александр Александрович, врач-терапевт.

— Проходите, — она пропустила меня в квартиру.

Я сразу обратил внимание на то, как она дышит: часто, поверхностно, с усилием. Это нехороший признак.

Вошёл в квартиру. Небольшая однокомнатная, чистая и аккуратная. Прошёл в комнату, сел на стул.

Александра Васильевна села на диван, всё ещё дышала с трудом.

— На что жалуетесь? — спросил я.

— Пять дней назад началось, — начала рассказывать пациентка, делая паузы, чтобы перевести дыхание. — Сначала просто слабость была. Ну, я подумала, что устала на работе. Потом температура поднялась, тридцать восемь и два. Появился кашель, сухой такой, надоедливый. В общем, как простуда обычная, ничего особенного. Голова болела, всё тело ломало. Я пила чай с мёдом, малиновое варенье ела.

Александра Васильевна прервалась на приступ сухого кашля. Я терпеливо ждал.

— А сегодня? — спросил я, когда она откашлялась.

— Совсем плохо стало, — призналась она. — Честно говоря, эти дни так и продолжала ходить на работу. Я в МФЦ работаю, и больничный брать не хотелось. А сегодня дышать тяжело стало, кашель ещё сильнее, и боль в груди появилась. Испугалась, вот вас и вызвала.

Пять дней температура, кашель, боли в груди, одышка. Плюс при начале заболевания не дала себе отдохнуть и ходила на работу. Похоже, тут пневмония. Но надо проверить.

Я задал ещё несколько вопросов, перешёл к осмотру.

Измерил температуру, было тридцать восемь и семь, высокая. Давление сто на семьдесят, пульс сто десять, учащённый. Частота дыхания двадцать четыре в минуту. И это при норме в шестнадцать, одышка прямо-таки сильная.

Перешёл к аускультации лёгких. Дыхание справа было ослабленным. А справа, в нижних отделах я выслушал влажные мелкопузырчатые хрипы. Классический признак пневмонии.

Определённо пневмония, хотя точно это скажет только снимок.