Зодчий. Книга VII (СИ) - Погуляй Юрий Александрович - Страница 34

— Стену, Андрей. Стену.

Зодчий неуверенно улыбнулся:

— Миша… То есть, Михаил Иванович… Стена? В наше время? Какой смысл⁈ Работы Ларина и Дукалиса ясно показали низкий коэффициент надёжности таких укреплений против Скверны. Даже второй ранг обращённых легко преодолевает их. Мы же не конных варваров хотим остановить.

Я промолчал, внимательно слушая.

— Десятки километров банальной стены, это бесполезный перевод ресурсов, Михаил Иванович, — продолжал он. — Лучше вообще раздать их нуждающимся, а не сжигать без толку!

— Да, — кивнул я. — Если использовать обычные материалы и устаревшие схемы — то замечание можно назвать справедливым.

— Хм… Устаревшие… Чёрт возьми, у тебя есть что-то новенькое? — восторженно сорвался Подвальный, в предвкушении потирая руки. — Что-то вроде Фокус-Столбов⁈ Когда начнём?

— Когда вернусь из Петербурга… Нужно ещё немного подготовиться.

И главной подготовкой был запуск производства осквернённого неодима. Схему для Городской Стены я уже усовершенствовал, вписав в неё необходимый металл, однако синтезировать материал через реоген в данном случае не выйдет. Поэтому необходим некоторый запас. Хотя почему некоторый? Вполне себе внушительный.

Черномор в своей физической ипостаси этим утром пробил коридор до шахт под Константином. По большей части мой помощник, уже не только виртуальный, использовал старые ходы Аль Абаса, однако от Колодца за Влодавой долбить землю роботу пришлось самостоятельно. В целом, линию конвейера можно запускать.

Первые бригады на промышленный объект уже прибыли. Гудков занимался расселением рабочих и мастеров, выдавал задания и объяснял, как будет проходить процесс. Когда Руслан попытался мне намекнуть, что у нас среди персонала нет ни единого шахтёра — я призвал не волноваться. Мол, руда будет. Просто забирайте её в приёмном бункере. Откуда она берётся — это моя забота. Главное, чтобы её успевали перерабатывать в должных объёмах и при этом не задавали ненужных вопросов.

Потому что осквернённого неодима требовалось много. И хоть изначальный план распространялся только на амулетное производство, то вариант с улучшением Городской Стены захватил меня не на шутку. Если же забыть про фортификации… «Мануфактуры Онегина» упали мне в собственность очень вовремя. Некоторые изменения производственной цепочки придётся провести, конечно, но в целом — нет нужды в отдельных лавках.

Ну и двое артефакторов тоже прибыли в рабочий городок у Константина и готовы были к трудовым подвигам.

— Михаил Иванович? — окликнул меня Андрей Подвальный. — Что-то случилось?

— Задумался. Вижу, Андрей, вы идёте на поправку? — усмехнулся я, оценив его приличный вид. Зодчий коснулся лацкана и важно кивнул:

— Я чувствую, что делаю нечто нужное, Михаил Иванович. Может быть, впервые в жизни. Светлана Павловна настроила меня на позитивный лад!

И, похоже, провела внушение. Графиня была девушкой утончённой и милой, но, видимо, какая-то властность от покойного отца всё же передалась. Может быть, даже усилилась, раз Подвальный впервые на моей памяти был трезв, да ещё и вежлив.

— Рад за вас, Андрей… Как вас по отчеству, простите?

— Андрей Булатович.

— Хорошо, Андрей Булатович. Я тут немного поправил конфигурацию третьего Фокус-Столба. Поток будет чище.

— Михаил Иванович, — откашлялся Подвальный. — Простите, но от меня не укрылось некоторое снижение входящей энергии. Это же согласовано?

Я поднял бровь в немом вопросе. Мы же почти подружились, Андрей. Чего же ты таким внимательным не был, пока армейские колонны на мои земли заходили?

— Да, — спокойно и уверенно произнёс я. — Второй и четвёртый Столбы временно перенаправлены в другой источник. Светлана Павловна в курсе. На питание и развитие текущей инфраструктуры не повлияет.

— Чудесно, Михаил Иванович. Тогда я спокоен. Жду с нетерпением твоей… Да ё-моё, вашей чудо-стены! — смутился Зодчий.

Когда я вышел из помещения Конструкта — розовый автомобиль Светланы как раз остановился возле моего «Метеора». Дверь отворилась, и графиня в белой короткой шубке выпорхнула наружу. Девушка улыбалась так светло и искренне, что у меня на душе потеплело.

— Михаил, я так рада вас видеть! — сказала она, приблизившись. Я поцеловал её руку, отметив тонкий запах духов. — Вы совсем про меня забыли.

— Неправда, Светлана.

Мы зашагали по тротуару, и за нами, на некотором отдалении, двинулись охранники. Капелюш в широкополой шляпе и медведеподобный одарённый Скоробогатовой, тяжело печатающий шаг по асфальту, сырому от недавнего дождя.

— Когда ты уезжаешь? — спросила Света, легко перейдя на ты.

— Через три дня. Что-то известно про твоего психоманта-биоманта для Саши?

— Не моего. Магистр Буревой знакомый одного из приятелей отца, — поправила меня Светлана. — Он прибудет, когда ты уже будешь в отъезде.

— Хорошо, я оставлю распоряжения на его счёт.

— Только бы ей помогло. С Комиссией удалось решить?

Я кивнул. Представители Имперской Комиссии, перестав получать донесения от Саши, явились лично. Пришлось задействовать связи в Петербурге, чтобы они оставили попытки забрать девушку к себе. Заместитель оперуполномоченной уверял, что у них ей окажут наилучший уход.

Но мне не нужен был уход. Мне нужно было лечение.

— А что с Люцием? — переключилась Светлана.

— Спит в её палате, ругается с матушками, — вздохнул я. — Ведёт себя как преданный пёс.

— Какая любовь, — мечтательно протянула графиня, взяв меня под руку и прижавшись. — Как в книгах.

— Да, как в книгах, — согласился я. — Если бы оба были живы-здоровы, то и интереса бы никакого к истории не было. Кто-то должен страдать. Либо автор, либо персонаж, либо читатель.

Она шлёпнула меня по локтю и закатила глаза:

— Ну зачем ты так.

Наш обед прошёл очень тепло. Даже, наверное, слишком. Расположившись на втором этаже дорогого заведения, с видом на городской парк, мы провели несколько спокойных часов. Я даже на время отключился от постоянных расчётов, чем великолепно перезагрузил голову. Со Светланой было легко и приятно.

Любуясь её грацией и величественностью, перемежающихся с почти детской непосредственностью, я совсем потерял счёт времени. Поэтому, когда раздался звонок Вепря — даже вздрогнул.

— Ваше сиятельство, — прогудел голос в трубке. — Мы готовы.

— Буду через полчаса, — ответил я.

Светлана пригубила из бокала, пристально глядя на меня. Дождалась, пока я уберу трубку в карман.

— Всё, да? — грустно спросила графиня.

— Увы, — я жестом подозвал официанта, который явно растерялся.

— Этот ресторан принадлежит мне, Миша, — заметила Света с полуулыбкой.

— Если Подвальный явится к тебе с вопросом о Фокус-Столбах, похвали его, — сменил тему я. — Он заметил моё вмешательство.

— Андрей хороший, если правильно мотивирован. Ты успеешь сделать то, что хотел, до отъезда?

— Вряд ли. Но с твоей помощью, возможно, всё случится, когда я уже вернусь.

— Привет маме и папе, — сказала Светлана на прощание. Когда я обернулся в дверях, она всё ещё смотрела мне вослед.

Три пикапа охотников ждали на развилке, в километре к северу от Комаровки. Разукрашенные в камуфляж, каждый из них имел эмблему Томашовки на капоте. Несколько бойцов курили на обочине. Все в боевой экипировке, у кого-то тяжёлой, у кого-то лёгкой, не стесняющей движения. Вепрь отобрал для охоты десять лучших своих людей. Сам он ждал моего прибытия с суровым и серьёзным видом, скрестив на груди руки. В броне, покрытой застаревшими царапинами от когтей и зубов, увешанный оберегами и амулетами, он походил на европейского головореза Средних веков. Несокрушимый, необоримый, непоколебимый. Однако, когда моя машина подъехала, и с пассажирского места выбрался Люций в обычном камуфляже — лицо лидера Вольных дрогнуло.

— Ваше сиятельство… — он растерянно посмотрел на блаженного. На перевязи вечного висел один из моих мечей, и оружие казалось совершенно неуместным здесь. Как двуручный клинок у балерины, или же пистолет у ребёнка.