Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди - Страница 23

Он замолчал, и я увидел, как его лицо сморщилось, подбирая слова.

— Ник... — Он снова замолчал. Что-то его беспокоило.

— Ник, я хочу, чтобы вы знали, я не шпион, я не революционер. Я просто парень, который хочет заниматься своей работой и жить здесь мирно. Вот и всё.

ОДИННАДЦАТЬ

Я кивнул.

— Как я и сказал, я уберусь отсюда к пятнице и постараюсь не быть вам слишком большой обузой.

Мне было приятно осознавать, что кто-то ещё тоже не в восторге от этой ситуации.

Он как-то улыбнулся мне в ответ, когда мы выехали на дамбу, пересекавшую залив примерно в ста пятидесяти метрах от берега. Она напомнила мне одну из дорожных развязок во Флорида-Кис.

Мы проехали мимо нескольких ржавых, крытых волнистым железом лачуг, построенных вокруг бетонных коллекторов, сбрасывающих сточные воды в море. Прямо перед нами в небо вздымались высокие стройные башни-небоскрёбы, их зеркальные и цветные стёкла уверенно поблёскивали на солнце.

Заплатив ещё один бальбоа за выезд с дамбы, мы выехали на широкий бульвар с обсаженной деревьями и ухоженной травой разделительной полосой. В бордюры были встроены большие ливневые стоки, чтобы справляться с тропическими ливнями. Дорога была забита сумасшедшими автомобилями, грузовиками, автобусами и такси. Каждый водитель вёл так, будто только что угнал машину. Воздух наполнился запахом выхлопных газов и шумом ревущего транспорта и сигналов, на которые давили без устали. Вертолёт пролетел низко и быстро где-то над нами. Аарону всё ещё приходилось кричать, чтобы его было слышно, даже на этой меньшей скорости. Он дёрнул головой в сторону мини-Манхэттена.

— Где деньги.

Так оно и выглядело. Множество известных банков из Европы и США, а также несколько подозрительных на вид, имели сверкающие стеклянные башни со своими названиями на всех углах. Это был фешенебельный район: мужчины, гулявшие по тротуарам, были одеты в брюки, отутюженные рубашки со стрелками до воротника и галстуки. Женщины носили деловые юбки и блузки.

Аарон высунул руку из окна, объезжая грузовик с пивом, который хотел быть именно там, где мы.

— Панама пытается стать новым Сингапуром, — сказал он, отрывая взгляд от дороги, что меня немного беспокоило. — Ну, знаете, офшорные банки, всё такое.

Когда мы проезжали мимо модных баров, японских ресторанов, бутиков дизайнерской одежды и автосалона «Порше», я улыбнулся.

— Я читал, что банковские услуги здесь уже довольно динамичные.

Он попытался избежать столкновения с пикапом, полным покачивающихся каучуковых растений, который сигналил.

— Можно и так сказать. Здесь отмывают кучу наркоденег. Говорят, вся наркоиндустрия стоит больше девяноста миллиардов долларов в год — это примерно на двадцать миллиардов больше, чем доходы Microsoft, Kellogg's и McDonald's вместе взятых.

Он резко затормозил, когда перед нами вклинился скутер. Я выставил руки, чтобы смягчить удар, и почувствовал ладонями горячий пластик приборной панели, когда женщина с маленьким ребёнком на пассажирском сиденье, рискуя жизнью, протиснулась между нами и чёрным «Мерседесом», чтобы свернуть с главной магистрали. Похоже, это было обычным делом: Аарон просто продолжил разговор.

— Большая часть этих денег проходит через Панаму. Некоторые из этих банков, эй, они просто говорят: «Давай». Настоящие преступники носят полоски, правда? — Он криво усмехнулся. — Эти наркоторговцы теперь самая влиятельная группа специальных интересов в мире. Вы знали об этом?

Я покачал головой. Нет, я этого не знал. Когда я был в джунглях, сражаясь с ними, это было последнее, что мне нужно было знать. Я также не знал, выживу ли я вообще в этой «Мазде». Если в Панаме и были инструкторы по вождению, они явно голодали.

Движение замедлилось, а затем полностью остановилось, но сигналы не утихали.

Полицейские в зелёной форме стояли перед универмагом в высоких ботинках и чёрных бронежилетах. Зеркальные очки под козырьками бейсболок делали их похожими на израильских солдат и оттого ещё более угрожающими.

На шеях у них висели HK MP5, а на бёдрах — низко посаженные кобуры. Паркеризация 9-миллиметровых автоматов стёрлась от времени, обнажив поблёскивающую сталь под ней.

Движение рассосалось, и мы тронулись. Лица, выглядывавшие из автобуса впереди, имели отличный вид на меня в моих Жаклин Онассис, и некоторые начали улыбаться придурку в «Мазде».

— По крайней мере, я сегодня кого-то развлек.

— Особенно потому что ты рабибланко, — ответил Аарон. — Так они называют правящую элиту, белых задниц.

Бульвар выбрался из маленького Манхэттена и вышел на побережье, следуя изгибу залива на несколько километров. Слева от нас была марина, её волнозащитное сооружение было построено из камней размером с «Форд Фиесту». Миллионные моторные лодки стояли рядом с миллионными яхтами, и всё это любовно чистили и натирали команды в униформе. В заливе флот старых деревянных рыбацких лодок стоял на якоре вокруг затонувшего грузового судна, две его ржавые мачты и нос торчали из спокойного Тихого океана. Дальше в море, километрах в трёх-четырёх, выстроились в линию дюжина больших кораблей, носы которых указывали на сушу, палубы были загружены контейнерами.

Аарон проследил за моим взглядом.

— Они ждут прохода через канал.

Мы резко вильнули, чтобы избежать столкновения с потрёпанным старым седаном «Ниссан», который решил перестроиться без предупреждения. Я инстинктивно нажал на тормоз. Это была не езда, а серия околосмертельных переживаний. Перед нами тоже много кто тормозил, мы последовали их примеру, немного заскользив, но остановившись без столкновения с «Ниссаном», в отличие от кого-то на несколько машин позади нас. Послышался звон разбитого стекла и звук сминаемого металла, за которым последовала какая-то разгневанная испанская речь.

Аарон выглядел как маленький ребёнок.

— Извините.

Причина, по которой мы все остановились, теперь была очевидна. Шеренга школьников лет десяти-одиннадцати, идущих парами и держащихся за руки, пересекала дорогу, направляясь к променаду и заливу. Девочки были в белых платьях, мальчики — в синих шортах и белых рубашках. Одна из учительниц кричала на таксиста, который жаловался на задержку, высунув из окна старую лохматую руку и жестикулируя.

Теперь, казалось, все нажимали на сигналы, как будто это что-то изменит.

Лица детей были двух разных типов, как и в Колумбии. У тех, кто был испанского происхождения, были дикие курчавые чёрные волосы и оливковая кожа, в то время как у индейцев с прямыми чёрными волосами были более тонкие черты, немного более плоские лица, меньшие глаза и более смуглая кожа. Аарон усмехнулся, глядя на детей, которые переходили дорогу, болтая друг с другом, как будто ничего вокруг не происходило.

— У вас есть дети, Ник?

— Нет. — Я покачал головой. Я не хотел впутываться в такого рода разговоры. Чем меньше он обо мне знает, тем лучше. Настоящий оперативник не стал бы спрашивать, и странно было находиться с кем-то, кто не знает правил.

К тому же, после следующей недели у меня всё равно не будет ребёнка — он будет у Джоша.

— О.

Детей уже согнали учителя на сторону залива. Две девочки, всё ещё держась за руки, смотрели на него, или на мои очки, я не мог разобрать. Аарон приложил большой палец к носу и скорчил рожицу. Они скосили глаза и показали язык в ответ, хихикая, потому что сделали это так, что учителя не видели.

Аарон повернулся ко мне.

— У нас есть девочка, Луз. Ей будет пятнадцать в ноябре.

— О, отлично. — Я только надеялся, что он не начнёт доставать из бумажника фотографии, и тогда мне придётся говорить, какая она красивая, и всё такое, даже если бы она выглядела так, будто её ударили плашмя лопатой.

Движение снова начало двигаться. Он помахал детям, которые засунули большие пальцы в уши и замахали пальцами.

Мы пробивались сквозь пробки вдоль бульвара. Справа тянулась череда больших зданий в испанском колониальном стиле — это, должно быть, были правительственные здания. Окружённые высокой декоративной кованой оградой, они были безупречно выкрашены и стояли на акрах зелёной травы, фонтанов и флагштоков, на которых развевались красно-бело-голубые квадраты и звёзды панамского флага. Между зданиями были разбиты ухоженные общественные парки с аккуратными кустами и дорожками, а также статуи испанских деятелей шестнадцатого века в овальных жестяных шляпах и панталонах, героически указывающих мечами на море.