Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди - Страница 26

Пока мы ехали дальше, я увидел те же жилые кварталы, что и в Албруке, все выстроенные в аккуратную линию с бетонными дорожками, пересекающими некошеную траву. Дорожные знаки всё ещё были видны, предупреждая солдат не пить за рулём и помнить, что они — послы своей страны.

Мы погрузились в молчание на несколько минут, осматривая пустоту.

— Ник, не против, если мы остановимся выпить колы? Мне что-то совсем жарко.

— Сколько времени это займёт? Как далеко до дома Чарли?

— Может, ещё шесть, семь миль после остановки. Это всего в нескольких минутах от маршрута.

Звучало неплохо: у меня впереди был долгий день.

Массивные латунные буквы, прикреплённые к стене у входа, теперь складывались просто в «Лейтон».

— Думаю, они собираются превратить его в технопарк, что-то в этом роде.

— А, понятно. — Кому какое дело? Теперь, когда он заговорил об этом, всё, чего я хотел, — это выпить и, возможно, узнать от него больше о доме цели.

ДВЕНАДЦАТЬ

Мы оставались на главной дороге ещё около полумили, а затем свернули налево, на гораздо более узкую. Вдалеке, на возвышенности, я разглядел надстройку и высокий груз контейнеровоза, странно смотревшиеся на фоне зелёного неба.

— Вот куда мы едем, к шлюзам Мирафлорес, — сказал Аарон. — Это единственное место здесь, где можно выпить. Все, кто едет по этой дороге, заезжают сюда — это как оазис в пустыне.

Когда мы поднялись на возвышенность у шлюзов, передо мной открылась такая картина, будто Клинтон собирался с визитом. Место было забито машинами и людьми. Вереница ярко раскрашенных автобусов привезла американский марширующий оркестр и девушек с жезлами лет восемнадцати. Красные мундиры, белые брюки и дурацкие шляпы с перьями дули в покрытые эмалью тромбоны и всё такое, пока девушки с жезлами, затянутые в красные трико и белые ботфорты до колен, крутили свои хромированные палки с лентами. Здесь было столпотворение: команды развешивали гирлянды, разгружали складные деревянные стулья с грузовиков, таскали на плечах строительные леса.

— О-о, — вздохнул Аарон, — я думал, это будет в субботу.

— Что?

— «Окасо».

Мы въехали на огороженную сеткой огромную стоянку, забитую частными автомобилями и минивэнами турфирм, вокруг которой были разбросаны аккуратные, ухоженные здания в колониальном стиле. Звуки настраивающихся духовых инструментов и быстрая взволнованная испанская речь вливались в кабину.

— Не понял, приятель. Что такое «Окасо»?

— Круизный лайнер, один из самых больших. На английском это означает «закат». Он ходит здесь уже много лет, выходит из Сан-Диего в Карибское море.

Пытаясь найти место для парковки, он разглядывал плакаты, наклеенные на сетчатый забор.

— Да, в эту субботу, четырёхсотый и последний проход. Это будет большое событие. Телевидение, политики, некоторые актёры из «Дерзких и красивых» будут на борту — это шоу здесь очень популярно. Должно быть, это генеральная репетиция.

Всего в нескольких метрах от автобусов и сетки я впервые увидел огромные бетонные шлюзы, окружённые безупречно подстриженной травой. Это выглядело не так захватывающе, как я ожидал, скорее как сильно увеличенная версия обычных шлюзов — около трёхсот метров в длину и тридцати в ширину.

В первый шлюз входило ржаво-синее с белыми полосами судно, высотой в пять этажей и длиной метров двести, двигавшееся под собственной тягой, но направляемое шестью коренастыми, но мощными на вид алюминиевыми электрическими локомотивами-мулами на рельсах, по три с каждой стороны. Шесть тросов, натянутых между корпусом и мулами — четыре сзади и два спереди — помогали вести судно между бетонными стенами, не касаясь их.

Аарон включил режим гида, лавируя между двумя машинами.

— Там, наверное, около шести тысяч автомобилей, они направляются на западное побережье Штатов. Четыре процента мировой торговли и четырнадцать процентов торговли США проходят здесь. Это огромный поток. — Он обвёл рукой, подчёркивая масштаб водного пути перед нами. — От Панамского залива здесь, на тихоокеанской стороне, до Карибского моря — всего восемь-десять часов. Без канала пришлось бы две недели плыть вокруг мыса Горн.

Я кивнул с тем, что, надеюсь, было достаточным проявлением благоговения, когда заметил, где мы будем брать колу. Грузовик-трейлер пустил корни посреди стоянки и превратился в кафе-магазин сувениров. Белые пластиковые садовые стулья были разбросаны вокруг таких же столиков под разноцветными зонтиками от солнца. На продажу висело достаточно сувенирных футболок, чтобы одеть армию. Мы нашли место и вышли. Было душно, но по крайней мере я мог снять спортивную куртку со спины.

Аарон направился к боковому окну, чтобы присоединиться к очереди из туристов и двух красных мундиров с чем-то похожим на горны под мышкой, которые глазели на группу спортивных девушек с жезлами, расплачивающихся за напитки.

— Я возьму нам пару холодных.

Я встал под один из зонтиков и смотрел, как судно медленно входит в шлюз. Я снял свои Жаклин Онассис и протёр их; яркий свет заставил меня тут же пожалеть об этом.

Солнце было беспощадным, но рабочие шлюза, казалось, не обращали на него внимания, аккуратно одетые в комбинезоны и каски, выполняя свою работу. Чувствовалась атмосфера энергичной эффективности, громкоговоритель отдавал быстрые, деловые команды по-испански, едва перекрывая шум, царивший вокруг автобусов и лязг строительных лесов.

На траве, выходящей к шлюзу, возводилась четырёхъярусная трибуна, дополняя постоянную, стоящую слева, у информационного центра, которая тоже была украшена гирляндами. В субботу здесь будет очень оживлённо.

Судно почти полностью вошло в шлюз, оставляя всего пару футов свободного пространства с каждой стороны. Туристы наблюдали с постоянной смотровой площадки, щёлкая своими «Никонами», пока оркестр рассредоточивался по траве. Некоторые девушки отрабатывали шпагаты, профессиональные улыбки и покачивания бёдрами, строясь в шеренги.

Единственным человеком на уровне земли, который, казалось, не смотрел на девушек, был белый мужчина в яркой розовой гавайской рубашке с цветочным узором. Он прислонился к большому тёмно-синему «GMC Suburban», наблюдая за судном и глубоко затягиваясь сигаретой. Свободной рукой он размахивал полой рубашки, чтобы создать циркуляцию воздуха. Его живот был сильно обожжён, оставив огромный шрам размером с пиццу, похожий на расплавленный пластик. Чёрт, это, должно быть, было больно. Я был рад, что боль в моём животе была всего лишь от знакомства с «Катерпилларами» Санданса.

За исключением ветрового стекла, все окна были затонированы плёнкой. Я заметил, что это была самодельная работа, по зазубрине на одном из задних окон. Она оставила чистый треугольник, где плёнка была сорвана на три-четыре дюйма.

Затем, словно вспомнив, что забыл запереть входную дверь, он запрыгнул в машину и уехал. Возможно, настоящей причиной были фальшивые номера на «GMC», и он не хотел, чтобы полицейские их разглядывали. Машина была чистой, но недостаточно чистой, чтобы сравниться с ещё более чистыми номерами. Я всегда сначала проходил автомойку, прежде чем сменить номера, а потом делал небольшой загородный пробег, чтобы немного испачкать и номера, и кузов, перед тем как использовать машину для работы. Держу пари, здесь много людей с фальшивыми номерами, которые поддерживают динамичность банковского сектора.

Хрупкая верёвочная лестница из деревянных планок была сброшена с борта судна, и двое мужчин в безупречных белых рубашках и брюках поднялись на борт с травы внизу, как раз когда Аарон вернулся с четырьмя банками «Minute Maid».

— Колы не было — сегодня их оккупировали.

Мы сидели в тени и наблюдали, как гидравлические приводы медленно закрывают ворота, и вода — двадцать семь миллионов галлонов, по словам Аарона — хлынула в шлюз. Судно поднималось в небо перед нами, пока монтажники лесов отложили работу и уселись поудобнее в ожидании репетиции девушек.