Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди - Страница 39

Мы начали спускаться, и Аарон, должно быть, почувствовал моё недоумение.

— Им просто надоело возиться с этой стороной холмов! — прокричал он поверх скрипа и стонов машины. — Здесь было недостаточно ценной древесины, и это было недостаточно «мужественно» для местных, чтобы забирать эти маленькие деревья. Но, эй, по крайней мере, здесь нет фермеров, они не могут всё это расчистить сами. К тому же, здесь не хватает воды — не то чтобы её можно было пить, если бы она и была.

Мы достигли дна долины, следуя по колее через поваленные деревья. Это выглядело так, будто торнадо пронёсся по долине, а затем оставил её умирать. Утреннее солнце изо всех сил пыталось пробиться сквозь тонкий слой облаков. Почему-то так было даже хуже, чем если бы солнце светило в полную силу; по крайней мере, тогда бы оно шло из одного направления. А так лучи солнца ударялись в облака и рассеивались. Определённо настало время снова надеть Жаклин Онассис. Аарон последовал моему примеру и тоже надел свои.

Мы продолжали путь через кладбище деревьев, пока наконец не оказались спасены пышным пологом леса в дальнем конце долины.

— Скоро будем, — объявил Аарон. — Минут сорок пять, пятьдесят.

Двадцать было бы лучше; я не думал, что машина выдержит больше, как и моя голова. Мне казалось, она вот-вот взорвётся.

Мы снова оказались во вторичных джунглях. Деревья были опутаны лианами, тянущимися к пологу. Между ними и над колеёй росло всёвозможное. Казалось, мы едем по длинному серому туннелю. Я снял Жаклин Онассис, и всё вокруг стало ослепительно зелёным.

Baby-G показывала 7.37, значит, мы были в пути уже более четырёх часов. Мои глаза слезились, голова всё ещё раскалывалась, но времени на отдых не будет. Я смогу расслабиться в воскресенье, может быть, или когда наконец доберусь до безопасного Мэриленда. Сначала нужно сосредоточиться на том, как провести операцию. Нужно взять себя в руки и заняться делом. Но как я ни пытался думать о том, что видел во время разведки, я просто не мог сосредоточиться.

Аарон оказался прав. Сорок пять минут спустя мы выехали на большую поляну, большая часть которой находилась позади здания, стоявшего боком прямо перед нами, метрах в двухстах. Оно выглядело как дом, который построил Джек.

Облака рассеялись, открыв солнце и голубое небо.

— Это мы. — Аарон не звучал особо воодушевлённо. Он снова надел очки, но я ни за что не стал бы снова надевать Жаклин Онассис — не тогда, когда вот-вот увижу их владелицу.

Слева от меня, перед фасадом дома, находился холм с крутым склоном, покрытый поваленными деревьями и гнилыми пнями с пучками травы, растущей между ними. Остальная часть поляны была неровной, но довольно плоской.

Мы поехали по колее к большому зданию, которое было в основном одноэтажным. Главная часть представляла собой одноэтажную виллу с терракотовой крышей и грязно-зелёными оштукатуренными стенами. Перед ней была крытая веранда, выходившая на возвышенность. За главным зданием и пристроенное к нему было пристроено волнистое железное крыло, возможно, вдвое больше самого дома и с гораздо более высокой крышей.

Справа от меня стояли ряды и ряды белых пластиковых пятигаллонных бочек, сотни их, около двух футов высотой и такого же диаметра. Их крышки были запечатаны, но из круглого отверстия, вырезанного в середине каждой, торчали брызги разноцветных растений всех форм и размеров. Похоже, Аарон и Керри управляли первым в округе мега-магазином садового центра — я попал на съёмочную площадку «Хорошей жизни», панамской версии.

Вокруг нас были разбросаны железные сарайчики, кучи деревянных бочек и ящиков, а также изредка попадались гниющие деревянные тачки. Справа, за бочками, под навесом из волнистого железа без стен стоял генератор, и не менее десяти сорокапятигаллонных бочек из-под масла.

Когда мы подъехали ближе, я разглядел водосточные трубы, идущие от желобов в зелёные пластиковые ёмкости для воды, расположенные с интервалами по длине здания. Над крышей, поддерживаемый лесами, находился большой синий пластиковый бак для воды; под ним стоял старый металлический, с множеством торчащих труб. Пара спутниковых антенн была установлена неподалёку, одна направлена на запад, другая на восток. Может, они любили смотреть и колумбийское, и панамское телевидение. Несмотря на технологии, это определённо была планета Обнимателей Деревьев; всё, что мне нужно было для завершения картины, — пара дойных коров по имени Инь и Ян.

Теперь, когда мы были ближе к дому, я увидел другой пикап, припаркованный на другой стороне веранды. Аарон несколько раз нажал на сигнал «Мазды» и выглядел обеспокоенным, когда Керри вышла из-за веранды, надевая свои очки-авиаторы. Она была одета так же, как при нашей встрече, но волосы были уложены гелем.

— Пожалуйста, Ник, ни слова.

Машина остановилась, и он выпрыгнул, когда она спустилась с веранды.

— Привет.

Я вышел, готовый поздороваться, щурясь от яркого света и головной боли. Я сделал несколько шагов к ним, затем остановился, чтобы дать им пространство. Но никаких приветствий, поцелуев или прикосновений не было, просто напряжённый обмен репликами.

Не думая, просто чувствуя себя разгорячённым и не в своей тарелке, я двинулся к ним.

Я надел свой «приятно-и-весело-хозяину» голос.

— Привет.

Это был не гель, удерживающий её волосы; она только что приняла душ.

Она заметила мою хромоту и разорванные джинсы.

— Что случилось? Ты в порядке?

Я не смотрел на Аарона. Глаза слишком много выдают.

— Наступил в какую-то звериную ловушку или что-то в этом роде. Я—

— Тебе лучше зайти и привести себя в порядок. Я сварила овсянку.

— Звучит прекрасно. — Звучало отвратительно.

Она повернулась, чтобы идти к дому, но у Аарона были другие планы.

— Знаешь что? Я пойду вычищу машину — там в багажнике пролилось топливо, и, ну, знаешь, лучше вычистить.

Керри обернулась.

— О, хорошо.

Я последовал за ней к дому, а Аарон, чьи глаза в солнцезащитных очках бросили на меня последний взгляд и кивок, пошёл обратно к машине.

Мы были уже почти у веранды, когда она остановилась и снова повернулась. Аарон отогнал «Мазду» к бочкам, и я увидел своё искусанное, шишковатое лицо и ужасные торчащие волосы, отражающиеся в её слегка зеркальных очках. Линзы были слишком тёмными, чтобы я мог разглядеть её глаза.

— Луз, наша дочь, думает, что ты из британской исследовательской группы и приехал на несколько дней посмотреть, как мы работаем. Хорошо?

— Конечно, нет проблем. — Мне нужно было изо всех сил стараться выглядеть как учёный-ботаник. Хотелось бы мне видеть её глаза. Я ненавижу разговаривать с зеркальными стёклами.

— Она ничего не знает о том, зачем ты на самом деле здесь. Как и мы, если уж на то пошло. Она спит, скоро её увидишь. — Она постучала по левой линзе и указала на мой опухший глаз. — Не беспокойся об этом. Через несколько дней пройдёт.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

Я так устал, что едва держал глаза открытыми, когда мы шагнули на потрескавшиеся, выцветшие терракотовые плитки, миновав два тёмных деревянных кресла-качалки викторианской эпохи и старый верёвочный гамак с разбросанными подушками, испачканными кофе и слюной. Входная дверь была открыта, и Керри отодвинула сетчатую дверь от москитов, которая со скрипом отворилась. Слева, над окном с сеткой, висел настенный светильник, его чаша была полна высохших насекомых, фатально привлечённых его сиянием. Я поймал сетку, прежде чем она захлопнулась, и последовал за ней внутрь.

После ослепительной яркости снаружи здесь было почти темно, и сильно пахло деревом. Как в сарае. Я подавил зевок; глаза слипались, но я должен был бороться с этим. Это была неизведанная территория, и я должен был замечать каждую деталь.

Комната была большой, с высоким потолком. Тяжёлые стволы деревьев, поддерживающие здание, были вделаны в оштукатуренные стены, которые когда-то были кремовыми, но теперь потрескались и выцвели. Обстановка напоминала съёмное жильё, всё простое, грубоватое и немногочисленное.