Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди - Страница 41

— Мне нужно очистить рану, прежде чем перевязывать. Боюсь, у меня нет другой одежды.

Она медленно встала, глядя на машину.

— Можешь взять что-нибудь из вещей Аарона. Душ сзади. — Она указала за спину. — Я принесу полотенце.

Не доходя до двери, она повернулась ко мне наполовину:

— У нас правило двух минут. Первая минута — намочиться, потом выключить шланг и намылиться. Вторая минута — смыть. У нас много дождей, но воду собрать трудно. — Она взялась за ручку. — О, и на случай, если тебе захочется, не пей из душа. Пей только из шлангов, помеченных буквой «Д» — это единственная обработанная вода. — Улыбнувшись, она исчезла. — Иначе тебе быстро напомнят, почему её нужно обрабатывать.

Я взглянул на распечатку спутникового снимка. Его зернистое воспроизведение покрывало всю страницу и было приближено к цели, давая мне вид сверху на дом, более или менее прямоугольную линию деревьев и окружающее её брокколи. Я попытался сосредоточиться на работе, но не смог, даже зная, насколько это важно для меня, я просто не мог заставить свой мозг работать.

Вместо этого мой глаз упал на один из тёмно-коричневых пузырьков с таблетками. На этикетке было написано «дигидрокодеин», отличное обезболивающее, особенно в сочетании с аспирином, который усиливает его действие. Я вытряхнул одну и проглотил сухой, затем порылся в чемодане в поисках аспирина. Наконец, выдавив одну из фольги, я тоже проглотил её.

Я положил один из эластичных бинтов поверх бумаги, чтобы удержать её, поднялся и захромал к задней части дома в том направлении, где был душ. Возможно, из-за света или просто потому, что я вымотался, я чувствовал сильное головокружение.

Ковыляя мимо входа в кладовку, я заглянул внутрь и увидел, что дверь в компьютерную комнату всё ещё закрыта. Я остановился и посмотрел на койку. Она была старого образца, из брезента, а не нейлона, на складном алюминиевом каркасе. У меня были хорошие воспоминания об этих вещах: их легко устанавливать, они удобны и держат тебя примерно в двух футах от земли — не то что британские, для которых нужна степень по физике, чтобы собрать, и в итоге ты оказываешься всего в шести дюймах от земли. Если попадётся провисшая, можно провести ночь на холодном бетоне или задницей в грязи.

Какая-то птица вдалеке щебетала и чирикала, а влажный воздух был тяжёлым от пряных ароматов. Я сел на койку, достал из джинсов бумажник Диего и снова посмотрел на фотографию. Ещё один кошмар на потом, наверное. Придётся ему встать в очередь.

Аарон закончил и поехал обратно к дому. Я встал и закрыл дверь, отсекая дневной свет, затем споткнулся обратно к койке, всё ещё в мокрой одежде, и лёг на спину, сердце забилось быстрее, когда моя голова наполнилась Келли, телами, Диего, новыми телами, «Мистером Да», даже Джошем. И чёрт возьми, почему я сказал Керри, что я здесь, чтобы дать Чарли напоминание? Зачем я вообще рассказал ей о работе?

Чёрт, чёрт, чёрт... Онемаение вернулось. Я не мог контролировать, как оно поднималось по ногам, и кожа покалывала. Я перевернулся и свернулся калачиком, обхватив руками голени, не желая больше думать, не желая больше ничего видеть.

ДВАДЦАТЬ

Четверг, 7 сентября

Я захожу в спальню. Постеры Бритни и Баффи, двухъярусная кровать, запах сна. Верхняя койка пуста. Я пробираюсь к ней в темноте, натыкаясь на туфли и журналы для девочек-подростков. Она спит, наполовину выбравшись из-под пухового одеяла, раскинувшись на спине, вытянувшись, как морская звезда, её волосы разметались по подушке. Я осторожно засовываю обратно под одеяло её свисающие руку и ногу.

Что-то не так... Мои руки мокрые... Она безжизненна... Она не прикусывает нижнюю губу, ей не снится, что она поп-звезда. Зажигается свет, и я вижу кровь, капающую с моих рук на её изуродованное лицо. Её рот широко открыт, глаза смотрят в потолок.

Санданс лежит на верхней койке, залитая кровью бейсбольная бита в руках, его глаза чёрные, нос сломан, он смотрит на меня сверху вниз и улыбается. «Я бы не отказался от поездки в Мэриленд... могли бы сначала посмотреть Вашингтон... Я бы не отказался от поездки в Мэриленд... могли бы сначала посмотреть Вашингтон...»

Я плачу, падаю на колени, немеют ноги.

Я вытаскиваю её из кровати, пытаясь забрать с собой.

«Всё в порядке, Ник, всё в порядке. Это просто сон...»

Я открыл глаза. Я стоял на коленях на бетоне, притягивая Керри к себе.

«Всё в порядке, — снова сказала она. — Расслабься, ты в моём доме, расслабься».

Я сфокусировался на происходящем и быстро отпустил её, отпрыгнув обратно на койку.

Она осталась сидеть на полу. Полутьма из гостиной освещала её встревоженное лицо.

«На, выпей».

Я взял из её рук наполовину полную бутылку воды и начал отвинчивать крышку, чувствуя себя неловко, мои ноги горели от покалывания.

Я прочистил горло.

«Спасибо... спасибо».

«Может, у тебя жар... подхватил что-то в лесу вчера. Посмотрим, как будет утром, и отвезём тебя в клинику в Чепо».

Я кивнул, делая глоток, откинул назад мокрые волосы и перевёл дыхание.

«В аптечке есть лекарства, если понадобятся».

«Нет, всё нормально, спасибо. Как долго ты здесь?»

«Ты только что нас разбудил, мы волновались». Она протянула руку и приложила тыльную сторону ладони к моему лбу. «От этих местных лихорадок можно сойти с ума».

«Мне приснился кошмар? Я даже не помню, о чём он был».

Она начала вставать, а я отлепил мокрую футболку от кожи.

«Бывает. Ты теперь в порядке?»

Я покачал головой, пытаясь прояснить мысли.

«Всё нормально, спасибо».

«Тогда увидимся утром. Спокойной ночи».

«Ага, эм... спасибо за воду».

Она вышла обратно в тёмную комнату с компьютерами, закрыв за собой дверь.

«Пожалуйста».

Я посмотрел на часы. 12:46 ночи. Я проспал больше четырнадцати часов. Медленно поднявшись на ноги, я несколько раз присел, пытаясь восстановить ноги, и допил воду. Затем я разорвал пластиковую упаковку одеяла, лёг и укрылся, объясняя свою сонливость коктейлем из лекарств.

Дигидрокодеин делает такое.

Я ворочался с боку на бок, в конце концов свернул куртку, чтобы использовать её вместо подушки, но это не помогло. Моё тело всё ещё требовало сна, но мне очень не хотелось снова закрывать глаза.

Через полчаса я проверил «Бэби-Джи» — было 3:18 утра. Значит, я всё-таки сомкнул глаза. Я лежал, растирая ноги. Боль ушла, и я чувствовал себя не таким помятым, как раньше. Я нащупал под койкой бутылку с водой.

Моргая, я пил под стрекот сверчков.

Я не хотел лежать и много думать, поэтому решил немного пройтись, чтобы занять голову. К тому же, мне было любопытно.

С трудом поднявшись, я сел на край койки, некоторое время растирал лицо, пытаясь вернуть его к жизни, затем встал и нашарил выключатель света. Не найдя его, я нащупал дверную ручку и, спотыкаясь, вошёл в комнату с компьютерами, держа воду в руке. Выключатель здесь нашёлся легко. Когда замигал свет, я увидел, что дверь в гостиную закрыта. Я проверил темноту по ту сторону.

Фанера позади двух ближайших ко мне тёмных экранов была утыкана распечатками на испанском и рукописными записками на университетских бланках, а также стикерами с повседневными вещами вроде «купить ещё клея». Так, наверное, выглядит современное природолюбие: весь день таскаешь дерьмо, а потом возвращаешься к компьютеру, чтобы подсчитать тонны листьев или что-то в этом роде.

Слева от этого была пробковая доска с монтажом из фотографий. Казалось, все они были сделаны во время строительства пристройки и расчистки земли позади дома. На нескольких был изображён Аарон на лестнице, забивающий гвозди в листы профнастила, на некоторых он был вместе с каким-то местным на фоне воронок в земле и наполовину взорванных деревьев вокруг.

Сделав глоток воды, я подошёл к тому, что, как я предположил, было компьютером Люс. Учебники были американскими, с такими названиями, как «Математика — это круто», и рядом с дисководом высилась Пизанская башня из музыкальных компакт-дисков. Фанера позади была покрыта картами мира, старательными рисунками и фотографиями Рики Мартина, вырванными из журналов, а также одной латинской группы с начесанными волосами и кружевными рубашками. Я посмотрел на стол и заметил её имя, нацарапанное на тетрадях, как это делают дети, когда им скучно — мои всегда были исписаны. Её имя писалось «Лус». Я вспомнил из времен Колумбии, что их «Z» произносится как «С». Так что её имя было испанским словом «свет» — это вовсе не было сокращением от Люси.