Последний свет (ЛП) - Макнаб Энди - Страница 48

Её тон бросил мне вызов.

— О, перестань, Ник, тебя никогда не привлекали женщины постарше?

— Да, Чудо-женщину, но это было, когда я был в возрасте Луc.

Я рассмешил её, хотя, возможно, «дурь» тоже сыграла свою роль.

— Половина университетских преподавателей в итоге женилась на студентке. Иногда им приходилось разводиться с одной студенткой, чтобы сойтись с другой, но, эй, почему истинная любовь должна течь более гладко в преподавательском корпусе, чем где-либо ещё?

Я почувствовал, что это было хорошо отрепетированное объяснение их отношений.

— Остаться здесь учиться, пока родители уехали обратно на север и развелись, было здорово, — продолжала она. — Знаешь, чопорная католическая семья пошла прахом — бунтарские подростковые годы, отец не понимает такого рода вещи. — Её очки направились на меня, и она улыбнулась, возможно, вспоминая те хорошие времена, и снова затянулась. — Даже существует своего рода конвенция о том, чтобы переспать с учителем. Не совсем как ритуал перехода, скорее как виза, подтверждение того, что ты там был. Такой человек, как ты, понял бы это, да?

Я пожал плечами, никогда не зная ничего о том, что происходит в этих местах, но сейчас жалея об этом.

Она подняла полностью заряженную винтовку, лежавшую между нами. Затвор был отведён назад, и она проверила патронник, прежде чем положить оружие на колени, затем медленно двинула затвор вперёд, чтобы подхватить верхний патрон из магазина и дослать его в патронник. Но вместо того, чтобы зафиксировать затвор для выстрела, она снова оттянула его назад, так что латунная гильза вылетела из патронника со звоном в траву. Затем она снова дослала затвор вперёд, чтобы повторить действие.

— Как Луc вписалась сюда? — Даже когда я начал говорить, я понял, что облажался, но было слишком поздно останавливаться.

— Она не твоя родная дочь, правда?

Она могла бы быть: она могла родить её от кого-то другого. Я горел и терпел крушение. Я попытался исправиться. — Я не это имел в виду, я хотел сказать, она не... — Она рассмеялась и прервала меня, чтобы спасти.

— Нет, нет, ты прав, нет. Она своего рода приёмная.

Она сделала долгую, задумчивую затяжку и посмотрела вниз, сосредоточившись на медленном извлечении очередного патрона, вылетевшего из патронника на грубую траву. Я не мог не думать о Келли и о том, к чему привела моя версия опекунства за последние три-четыре года.

— Она была моим самым дорогим и единственным другом, Лулу... Луc — её дочь... «Справедливое дело». — Она резко подняла взгляд. — Ты знаешь, что это такое?

Я кивнул. Не то чтобы она могла меня видеть: она уже снова смотрела вниз. — Вторжение. Декабрь восемьдесят девятого. Вы обе были здесь?

Она отвела затвор на третьем патроне и медленно, печально покачала головой.

— Никто не может представить, что такое война, пока не станет её свидетелем. Но, думаю, мне не нужно тебе это говорить.

— В основном в местах, названия которых я даже выговорить не могу, но они все одинаковы, где бы ни были — дерьмо и неразбериха, кошмар.

Четвёртый патрон выпал из оружия.

— Ага, ты прав. Дерьмо и неразбериха... — Она подняла один и поиграла им между пальцами, затем снова затянулась, заставив косяк мягко тлеть.

Её голова была поднята, но я не мог сказать, смотрит ли она на меня или нет, пока она выпускала дым.

— За несколько месяцев до вторжения обстановка стала очень напряжённой. Были беспорядки, комендантский час, людей убивали. Это была плохая, очень плохая ситуация — вопрос времени, когда США вмешаются, но никто не знал, когда.

— Мой отец всё хотел, чтобы мы уехали на север, но Аарон и слышать не хотел — это его дом. К тому же, Зона была всего в нескольких милях, и что бы ни случилось там, внутри мы будем в безопасности. Так что мы остались.

Она уронила патрон на землю, взяла воду и сделала долгий глоток, как будто пыталась смыть неприятный вкус.

— Утром девятнадцатого мне позвонил отец и сказал, чтобы мы убирались в Зону, потому что всё начнётся той ночью. Он тогда всё ещё был на военной службе, работал из Вашингтона.

У неё был момент для себя, и она мельком улыбнулась.

— Зная Джорджа, он, вероятно, это планировал. Бог знает, чем он занимается. Так или иначе, он организовал нам жильё в Клейтоне. — Она сделала ещё один глоток, и я ждал продолжения истории.

Она поставила бутылку и докурила свою травяную самокрутку, затушив её о землю, затем снова взяла ещё один патрон, чтобы вертеть его.

— Итак, мы переехали в Зону, и, конечно, увидели достаточно войск, танков, вертолётов, всего, чтобы захватить штат Вашингтон. — Она медленно покачала головой. — В ту ночь мы лежали в постели, не могли уснуть, понимаешь, о чём я? Потом, чуть за полночь, первые бомбы упали на город. Мы выбежали на крыльцо и увидели яркие вспышки света, заливающие небо, а затем звуки взрывов, всего через несколько секунд. Они бомбили штаб-квартиру Норьеги, всего в нескольких милях от того места, где мы стояли. Это было ужасно — они бомбили Эль-Чоррильо, где жили Лулу и Луc.

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

В её голосе не было эмоций, тело внезапно замерло.

— Мы вернулись внутрь и включили радио — послушать новости. На «Панамерикане» играла музыка, а примерно через минуту объявили, что Панаму вторглись, и призвали Диньбатов.

— Диньбатов?

— Батальоны «Диньбат» — личная армия Норьеги. Радиостанция призывала их к оружию, а всех остальных — выходить на улицы и защищать свою страну от захватчиков, всю эту чушь. Это был фарс — почти все хотели, чтобы это произошло, знаешь, избавиться от Норьеги.

— Мы оставили радио включённым и включили телевизор на канал Южного командования. Я не могла поверить: они даже не прервали фильм! Аарон совсем сдулся. Снаружи всё ещё были слышны бомбёжки.

Я внимательно слушал, время от времени отпивая воду.

— Вскоре на всех панамских каналах появилась печать Министерства обороны, и голос на испанском велел всем оставаться в помещении и не выключать телевизоры. Так мы и сделали. Не то чтобы они много говорили, кроме «Всё в порядке, сохраняйте спокойствие». Поэтому в конце концов мы снова вышли на крыльцо и смотрели на новые взрывы. Теперь они доносились со всех концов города. В темноте кружили реактивные самолёты, иногда пролетая так низко, что были видны их форсажные камеры.

— Это продолжалось, наверное, до четырёх утра, а потом всё стихло, кроме самолётов и вертолётов. Мы не знали, что делать и о чём думать. Я волновалась за Лулу и Луз.

— На рассвете небо, казалось, заполонили вертолёты, а над городом поднимался дым. И ещё там кружил огромный самолёт, постоянно. В итоге он был там несколько недель.

По её описанию, это, наверное, был «Спектр» — боевой корабль поддержки. Такая штука может работать днём и ночью, без разницы; для них всегда ясный день. Они висят наверху, поддерживая наземные войска, работая как воздушная артиллерия. У них есть инфракрасные и тепловизионные камеры, которые могут разглядеть бегущего человека или квадратный дюйм светоотражающей ленты с высоты нескольких тысяч футов. У них есть бортовые компьютеры, управляемые операторами, которые сидят внутри титановой капсулы, и те решают, использовать ли 40-мм и 20-мм пушки или пулемёты, или, если внизу совсем жарко, 105-мм гаубицу, торчащую из борта.

Керри продолжала рассказывать о том, как Диньбаты мародёрствовали, насиловали, уничтожали всё на своём пути, пытаясь сбежать от американцев. Они с Аароном вернулись в свой дом у университета только в день после Рождества.

— С ним всё было в порядке... — Она снова мимолётно улыбнулась. — Его даже не разграбили, хотя некоторые местные жители вовсю пользовались возможностями. Кто-то украл кучу ковбойских шляп из магазина — и вдруг в округе появилось около тридцати парней, воображающих себя Джоном Уэйном.

Я улыбнулся этому образу, но её лицо снова стало серьёзным.

— Та места была оккупационной зоной — блокпосты, солдаты, всё это. Мы так волновались за Лулу и Луз, что поехали в Эль-Чоррильо проведать их. Это выглядело как кинохроника из Боснии. Разбомблённые здания, солдаты с автоматами, патрулирующие на бронетранспортёрах с громкоговорителями. — Она передразнила их слова: «С Рождеством, мы солдаты Соединённых Штатов Америки. Мы скоро будем обыскивать ваши дома, пожалуйста, оставьте двери открытыми и сидите в передней части дома. Вам ничего не угрожает. С Рождеством». Это было так сюрреалистично, как в кино или что-то в этом роде.