Хозяйка бродячего цирка (СИ) - Семина Дия - Страница 3

Я на него уставилась и смутила.

— Адель!

— Да-а-а?

— Меня не было утром, когда вернулся, узнал о трагедии. Как так?

— Что, как так? Как я упала? Понятия не имею, может, жить надоело, но подозреваю, что это какие-то недруги решили убрать меня. Напомни, вот тот мужчина, что желает у нас всё отобрать, кто такой, с чего это он решил меня уничтожить? И, кстати, как тебя зовут? Ударилась, амнезия и всё такое…

Атлет замер в нерешительности, так на меня посмотрел, словно я ему что-то должна, и только что объявила, что сама себе долг прощаю. По сути, наверное, так и есть.

— Я Григорий, силач, Григорий Силантьев, а тот, кто тебя уже третью неделю домогается, — Эдуард Алмазов, импресарио, богатенький мещанин, сколотил крепкую труппу и заставляет артистов батрачить по пять представлений в неделю. Мы его первые конкуренты, и, кажется, он победил.

Я невольно поморщилась. Фамилия явно ненастоящая, он вообще весь фальшивый, этот Эдик Алмазов.

— Он сказал, что выкупит наш цирк, это правда? Наши дела настолько плохи? А ты силач, он сказал, что тебя хочет забрать.

Григорий смутился, осторожно опустился на сундук при входе, вытянул ногу вдоль прохода и так посмотрел, что стало как-то нехорошо, словно я предательница.

— Он уже предложил мне и фокуснику жалование, вполне достойное. Я бы пошёл, но только с тобой.

— В смысле? Мы с тобой что, пара? — не успеваю подумать и ляпаю вопрос, от которого бедный силач растерял остаток сил. Ему бы сейчас взять и сказать, что мы пара, и я бы даже поверила, а что, мужчина очень крепкий, если бы не эти усищи, торчащие в разные стороны, как старая обувная щётка, то и вообще красавец, но здесь все с усами, на этот нелепый недостаток можно закрыть глаза, зато всё остальное…

— Я бы вас, тебя на руках носил, но ты птица иного полёта, а я мужик, и у меня судимость имеется, так что иллюзий не питаю, я к тебе с душой, а ты на меня шипишь, вот такая у нас пара, но…

— Хорошо, остановимся на этом. А судимость, дай угадаю, кому-то врезал и жаль, что мало? Так?

— Ага! — Гриша очень заразительно улыбнулся, так искренне, что я невольно поддалась его настроению. Или это волшебные лекарства лекаря добавили эйфории. Но я вообще ничего не понимаю, а всем от меня чего-то нужно. Единственное, чего я хочу, это вернутся домой, и не привязываться к местным?

— И почему ты ещё здесь, не решился? Хотя нет, я никто и не имею права даже спрашивать о ваших решениях. Если вас всех всё устраивает, то я не против, хорошая плата и надёжный наниматель, наверное, редкость.

— И ты бы не обиделась?

— А ты кто? Раб? Ты мне чем-то обязан? Алмазов же сказал, что я теперь вне игры, аутсайдер, уже всё проиграла, теперь ждать, когда заживёт нога, и искать работу, наверное, в лавке продавщицей. Если вы устроитесь, то я только порадуюсь за вас.

— Но мы не все устроимся, некоторые останутся не у дел.

— Я понимаю, но пока совершенно ничего не могу сказать, головой ударилась, кое-что помню, но увы, не всё. Так что пользуйся моментом и переходи к этому Алмазову.

— Но я не хочу, ты моя семья, Лола, Пе-Пе, фокусник и тот задумался, или ты нас прогоняешь? Хочешь ему продать то, что осталось и как наш Леопольд, что б ему пусто было, сбежать в Париж?

— А Леопольд — это кто? Подлый трус?

— Дядя твой, трус не трус, но подлец изрядный, забрал с собой новенькую бабу фокусника, которую тот должен пилить во время представления, и был таков. Со всей выручкой за месяц, накануне оплаты пошлины, нас теперь и городская управа не выпустит, пока долг не закроем.

Захотелось рассмеяться, потому что в сознании нарисовалась картинка какого-то там кота Леопольда и у него «баба», распиленная пополам. Но ситуация не слишком весёлая. Моя мысль о свободе выбора, кажется, накрылась медным тазом, раз я осталась за главную, то с меня и спрос за пошлину. Знать бы её размер.

— А мы сколько должны?

— Пятьсот рублей, это очень много!

— Григорий, а для примера. Вот этот фургон сколько стоит?

— Сто пятьдесят рублей, а билет в цирк стоит пятьдесят копеек. Вот и считай, примерно недельный наш доход, при полной загрузке, а у нас уже давно нет и половины зала. Так что…

— Первое, Григорий, ты очень умный. Смотрю на тебя и поражаюсь, насколько ты красив телом и как прозорлив в коммерции. Второе, если пятьсот рублей — это наш идеальный доход на неделю, то возможно не всё так плохо, нужно просто…

Не успела я закончить фразу, как силач буквально как кот, метнулся к постели, втиснулся в узкий проём, взял мою руку и прошептал: «Адель, никогда мне женщина не говорила таких слов, никогда, я для тебя горы сверну, не пойду в труппу Алмазова. Если пойдёшь в лавку продавщицей, я туда грузчиком, но только с тобой, главное, не делай глупостей, пожалуйста».

— Милый, ты в меня влюблён? Тише, тише, нам тут хватит сломанной ноги, обойдёмся без разбитых сердец. Правда, я не в себе, говорю то, что вижу, у меня шок, у тебя видимо, страх за меня. Я сказала о тебе, как есть, как чувствую. Без всякой задней и потаённой мысли удержать тебя рядом. Не смей ради меня делать широкие жесты. Понятно?

— Нет! Непонятно. Хочешь, я могу тебя отнести в нужник, или в нашу столовую, или сюда принесу еду. Я для тебя теперь всё сделаю.

Вдруг из-за двери послышался язвительный голос Лолы:

— Подхалим! На руках он её будет носить, как же! Воркуют они как голубки, тьфу, противно. Тут жизни рушатся! А они амурные шуры-муры. Хоть бы фокусника выбрала, там хоть мужчина, а этот, каторжник! Силы много, а в штанах поди с гулькин нос, недаром у него бабы нет!

Нога болит, но я почему-то не выдерживаю и начинаю смеяться в голос.

Этот цирк и без представлений — сплошное шоу, хоть комедийный сериал снимай.

— Лола! Завидуй молча, в моих штанах что надо есть, а у тебя нет даже совести! — неожиданно грозно ответил Григорий, подал шёлковый халат-кимоно, помог накинуть поверх тренировочного трико, больше похожего на костюм девицы из кабаре. С великой осторожностью поднял меня на руки и понёс из фургона, как хрупкую фарфоровую статуэтку. И ведь приятно, когда такой мужчина с нежностью и заботой относиться. Но проблем эта забота не отменяет.

Точнее, проблема только одна: «Как мне снова стать Алей Антоновой?»

Глава 3

Профсоюз? Фокусов не будет!

— Тили-тили тесто, жених и невеста. Сговорились! Вместе сбежать собрались, давайте, бросайте нас! — Лола быстро спустилась со ступеней, чтобы Григорий не наступил на неё случайно, но ворчать не перестала.

— Лола, у меня нога сломана, ходить не могу, голова болит. Пожалуйста, не ворчи, ты же не пришла мне помочь, не мешай Григорию…

— Давно ли он стал Григорием, ты же его за человека не считала! Зазнайка! А теперь, как опу прижгло, так мужику лапшу на уши вешаешь, чтобы помыкать и подле себя рабом оставить! — Лолу вдруг прорвало. Она как шут или юродивый на площади сейчас вдруг решила резать правду от накопившейся обиды и страха за будущее. И я чувствую, как каждое слово маленькой осы болью растекается под кожей Григория. Его руки только крепче прижимают меня, и желваки на лице, как жёрнова, перемалывают бешенство.

Похоже, что у нас здесь не такие уж и дружеские, семейные отношения, скорее наоборот. Но я лишь на секунду пожалела о том, что мы, оказывается не одна команда. Выяснять отношения совершенно нет ни сил, ни желания.

— Так, ситуация накаляется, мне хреново, и ты пытаешься сделать больно единственному человеку, способному мне помочь? Это как минимум некрасиво, как максимум жестоко. И я после этого падения изменилась, но если тебе так хочется, чтобы я стала стервой, то мы с Гришей распродадим всё, оплатим вам жалование или как оно называется, и этот проклятый, как его…