Хозяйка бродячего цирка (СИ) - Семина Дия - Страница 43

Ниже записываю требование снять с Григория Матвеевича Силантьева судимость, потому что он, рискуя собственной жизнью единственный, кинулся спасать Адель из ужасной ситуации, они бы изнасиловали её и убили, именно таков был приказ Чернова и Зинаиды.

Эту фразу я записывала, шмыгая носом.

А сама уже трясусь, мы подходим к самому тревожному моменту, падение и моё возрождение.

Пишу про Рыковых, и про то, что их нанял некий человек, по поручению Чернова, сейчас братья акробаты спокойно осели в Рязани, и барон немедля продиктовал их адрес и данные, требуя ареста.

И тишина, диктовка прекратилась.

Тот самый момент, когда он принимает решение, что же делать со мной.

Я не его дочь…

Внезапно я согрелась, старик наклонился и начал шептать личное сообщение, он и молчал только потому, что я не его дочь, но теперь всё изменилось.

— Ты не Адель. Она бы ни секунды не задумалась и приняла бы наследство, и с Кириллом бы разобралась, но увы, проклятье, каким «наградила» нас всех ведьма Лидия не позволило ей выжить. Как только она приняла фамилию с запиской от адвоката, в тот же самый момент и погибла. Не трапеция, так что-то другое, змея бы укусила, с коня бы упала. Мне жаль, очень жаль, что я в те годы, когда мог сопротивляться, не приложил все усилия, чтобы найти тебя. Но сейчас понимаю, нашёл бы, ведьмы тебя убили бы раньше. Прости. Я ошибся лишь раз, когда позволил себе пригласить в театр Лидию Чернову, а не помчался за твоей матерью по всем дорогам искать ваш цирк. Я принимаю тебя, ты теперь моя дочь, носительница крови фон Ливен, пусть душа не моей девочки, но ты родишь кровных наследников. Борись за этого парня, он так напоминает мне погибшего сына. И я не прощаюсь, если эти двое не испугаются и сделают верный доклад, то тебе дадут место в Тайной канцелярии, им медиум нужен. Я выдохся, прости. Но ещё свидимся.

Прошептал последние слова так тихо, что я едва расслышала. И он неожиданно поцеловал меня в щёку. Все заметили бледного светящегося светляка рядом с моим лицом, Андре вспыхнул и пропал.

Шмыгнув носом, взяла у Гриши салфетку и промокнула глаза. Набралась мужества и пододвинула Верещагину планшет с донесением.

— Это два послания моего отца. Вы уже успели понять, что это он водил моей рукой. И там данные по трём вашим самым запутанным делам. Он фактически их раскрыл. А этот лист — это всё про нашу семью. И ещё отец сказал, что признаёт Гришу моим женихом, он напомнил ему старшего погибшего сына Сергея. Отец гордится Григорием и никого другого не желает видеть в качестве моего мужа и наследника нашего состояния.

Василий Петрович сначала прочитал лист с семейными тайнами семейства фон Ливен. По его мимике мы догадались, что некоторые фразы и данные смогли его удивить.

Но когда он взял листы с политическими и криминальными донесениями, его руки вздрогнули, прочитал всё очень внимательно. Там не только данные убийц и прочих нехороших махинаторов, но и улики, даты событий, адреса и прочие детали, без которых прокурору было бы трудно построить обвинение. А я им с помощью барона всё преподнесла на блюдечке с золотой каёмочкой.

Снова немая пауза.

С первого этажа ресторана доносится тихая приятная музыка, Гриша крепко держит меня за руку, а Верещагин ещё крепче держит бесценные листы.

— Господа, позвольте нам с Адель Андреевной остаться наедине, всего несколько минут.

Я киваю Грише, и он нехотя поднялся, и за ним вышел Аксёнов.

Дверь закрылась, и сейчас начнётся торг. Я уже чувствую. Сожалею об одном, что сил нет, в такие игры нужно играть в совершенно ином состоянии.

— Сударыня, всё, что вы продемонстрировали — потрясает моё воображение. Но есть нюансы. Ваше шоу в театре, как и в цирках. Его как-то надо пояснить.

Слегка встряхиваю головой, не успев уловить сути, он начал с конца или я отключалась на миг и пропустила что-то ценное.

— Простите, не поняла. Вы решили нас с Григорием отпустить?

— Нет, я лично не могу предсказать, как дальше сложится ваша судьба. Но я сейчас напишу подробный отчёт. И мне нужно дать какие-то рекомендации на счёт очень острых углов этого дела.

— Как объяснить моё представление? Не объясняйте, скажите как есть, я не владею собой, я лишь средство для духов и призраков, передаю информацию как телеграф.

— Я это понимаю. И даже напишу в отчёте просьбу пожаловать Григорию Матвеевичу статус дворянина, чтобы он мог быть при вас и заботиться. Ваш дар очень важен. Но боюсь, что такого рода представления придётся прекратить. Может быть, что-то придумаем. Но вы нужны мне.

— В каком смысле?

— В моём департаменте не хватает такого человека, как вы. Буду ратовать за то, чтобы вас взяли на службу, уж простите, неженское это дело, но без вас нам будет непросто.

— Я же говорила, что не контролирую процесс.

— Ваш отец прекрасно контролирует и себя, и процесс, он вот здесь написал прошение за вас и себя. Другие пришельцы тоже будут вам помогать.

— Я соглашусь, если вы действительно сделаете для Григория статус, позволяющий мне спокойно выйти за него замуж.

— Постараюсь! Тогда в ближайшие дни я вернусь с высочайшим ответом по вашему делу.

— Мы будем ждать здесь. К тёте я не могу вернуться, напишу ей записку. Но хочу повторить, какое бы решение вы ни приняли, обстоятельства по отношению ко мне суровые. Призраки меня не пощадят! Медиум для них — табу, но только работающий. Надеюсь, вы меня услышали.

— Да уж, и услышал, и увидел, и в руках подержал. Это почерк вашего отца, я его видел недавно в документах. А вот эти последние строки совершенно отличаются, это уже ваша женская рука. Я не враг вам, но как это воспримут остальные?

— А вы к своему протоколу добавьте красок, истории про Олю Ложкину, про маленькую Алёну и мужчину с семьёй, их много, и я думаю, что мои действия поймут правильно, потому что иногда просто нет иного выбора, кроме как услышать послание из иного мира. Думаю, и про сообщение покойного царя уже все осведомлены, просто можно напомнить.

— Так и сделаю. Тут и новых данных на три месяца работы. Жаль, я не успел поблагодарить вашего отца. Не отчаивайтесь, всё будет хорошо.

Василий Петрович уже поднялся, собрал бесценные документы и по-мужски пожал мою руку и вышел.

Гриша вернулся один и привычно поднял меня на руки, понёс на этаж выше, в свою шикарную квартиру, о которой можно только мечтать.

— Пойдём домой, любовь моя. Нам предстоят непростые дни, очень непростые.

— Мы справимся! Только у меня опять сил нет, всё же такой тесный контакт с мёртвой энергией выматывает основательно.

Даже не пришлось намекать, он сам устроил меня в небольшой спальне, явно давно приготовленной для меня, помог раздеться и уложил спать, лишь поцеловав в лоб, чтобы не провоцировать себя же, быстрее сбежал.

Какой понимающий мужчина…

И как я умудрилась выцыганить у вселенной такого жениха?

Со счастливой улыбкой закрываю глаза и проваливаюсь в приятный сон, впервые за долгие недели мне не снятся кошмары.

Глава 35

Наш новый статус

Я впервые за три последних месяца проснулась с ощущением радости, защищённости, уюта и всего, что нужно для простого женского счастья.

Дверь приоткрыта, и я слышу, как в комнатах ходит Гриша, что-то сказал помощнику и тот вышел, а в квартире уже пахнет восхитительной выпечкой. Как бы не «уговаривала» меня мягкая, уютная кровать полежать ещё, я потянулась и тихонько крикнула:

— Эй, здоровяк, а в этом заведении ленивых девушек завтраком кормят?

Гриша мгновенно вошёл, озарил спальню улыбкой, не смог удержаться, сел рядом, и его настойчивая рука забралась под одеяло, но многого себе не позволила, только провела по моей здоровой ноге от щиколотки до колена.

— Кормят, соня, уже скоро обед! Я успел и внизу дела сделать, и вызвать адвоката, нам нужны его консультации и успел распорядиться, чтобы тебе от тёти привезли личные вещи, думаю, что она скоро приедет сама.