Кружевная история попаданки (СИ) - Семина Дия - Страница 19

В иске указан ещё и штраф за побег, и требование по уплате налогов, типа неважно, где живу, я обязана сорок процентов от своих доходов перечислять в казну королевства. Теперь стало понятно, почему Элис выглядела как оборванка на фоне даже самых небогатых жителей Петербурга.

— Я беглая рабыня, английской короны, мать их…

Только и смогла я сказать вслух, когда девочки окружили меня заботой и чуть не силой усадили на диван. Нина убежала за водой, а Вера подумала, что пора послать за доктором.

— Может быть, какая-то ошибка? Что значит рабыня?

Мне пришлось кратко пересказать давний разговор с моим «опекуном» от Тайной канцелярии Журавлёвым. О том, что в подобных делах, всё проверяется, и в страну, откуда прибыл беженец, отправляют запрос, если только мы не состоим в фазе активного противостояния, читай, не воюем. С Англией сейчас вроде как войны нет. Вот английские клерки и не поленились отправить эти данные в Ирландию, а муж и рад-радёхонек меня оклеветать. Он ведь сам отправил меня в монастырь, а ребёнка собирался сдать в приют. Это, считай, пожизненная каторга и для малыша, и для меня.

Женщины не знали моей истории, реальность произвела на них неизгладимое впечатление.

Первой сообразила Вера:

— Послушай, дай мне эти бумаги, сама поезжай к своим друзьям в харчевню, отсидись там пока, а я проеду к твоему этому Журавлёву, покажу иск, может быть, он скажет, что это за ужас такой свалился на нашу голову. И посоветует, как тебе быть. Адвоката нанять, а может быть сказать, что малыш от другого, лучше уж родить внебрачного, чем вот так трястись, что кто-то его заберёт. Может, на корабле кто-то был? Всего-то нужно собрать свидетельства команды, что у тебя были амурные отношения после развода с кем-то неженатым и русским…

Замираю и смотрю на Веру ошалелым взглядом, она словно подсматривала за мной на корабле. Мы ведь спали с бароном на одном диване, запертые несколько бесконечных часов в кают-компании. Пусть в одежде, но свечку никто не держал…

— Верочка, поезжай к Михаилу Ивановичу, я на всё согласна, правда господин барон не обрадуется, если я заявлю, что мы провели с ним какое-то время вместе. Боже, я так не могу поступить. И понятия не имею, что делать.

Вера уже решительно накинула на плечи твидовую накидку, на голову шляпку, взяла конверт и поспешила на улицу, «ловить» экипаж и ехать в такое место, куда обычно по доброй воле мало кто решается отравиться — в Тайную канцелярию.

Я всё же решила, что раз пока только принесли конверт из Английского консульства, то хватать меня на улице никто не будет. Значит, можно работать.

А у самой руки трясутся даже непонятно от страха или бешенства.

Более всего удивили законы, что не подлец Брайан, выкинувший свою жену на улицу, должен платить алименты, а жена? Потому что обманула его невинного и не отдала приданое? Да ещё и ребёнка в утробе увезла, не позволив над ним поглумиться и сдать в приют?

Признаться, попадись мне это чмо сейчас, вязальный крючок бы в глаз воткнула, честное слово.

Работа немного привела меня в чувства, но злость так и не унялась.

Вера уставшая, не с не самым счастливым лицом вернулась часов в шесть.

— Ну что? — мы хором кинулись с расспросами.

— Он был занят, пришлось ждать, потом долго читали с переводчиком эти бумаги, удивляясь, как этот иск прошёл мимо самого Журавлёва, консул должен был известить именно Тайную канцелярию, а уж после отправлять тебе бумаги, но это ещё хуже, международный трибунал, что-то такое, они в праве тебя потребовать вернуть, но это ещё не скоро.

Вера умылась, пока Нина поставила чай, работать в такой обстановке уже невозможно, из торгового зала к нам заглянул взволнованный Виктор, тоже нетерпеливо попросил рассказать, что же происходит, после некоторой заминки непростой разговор продолжился.

Вера села рядом и вздохнув сказала то, что я и сама уже поняла:

— Беременность и ребёнок очень усложняют ситуацию, Элис. Михаил Иванович оставил все бумаги у себя и пообещал разобраться.

Мне стало нехорошо, пришлось сбежать в туалет. А ведь так радовалась, что раннего токсикоза не было. Зато теперь, кажется, я позеленела от дурноты.

Достаточно вспомнить, как действуют эти правительства в нашем мире, воруют людей, вывозят и садят в тюрьму. Да мы с бароном подобное на собственной шкуре пережили. Я создала для англичан неприятный прецедент бунта и побега на волю, и за это они через одно место вывернутся, но меня показательно накажут так, чтобы иным неповадно было.

Немного смягчив краски, поведала свои страхи друзьям:

— Я боюсь одного, что меня выкрадут, запрут в посольстве, а после родов отправят на родину. Они вполне могут такое провернуть.

— Значит, ты переезжаешь к нам, в квартире четыре комнаты, поселим тебя в гостевой, на улицу одна не выходи, — Виктор принял решение мгновенно, Вера с ним согласилась и тут же продолжила.

— Михаил Иванович сказал, что именно подданство ребёнка загоняет нас в тупик, и моё предложение, найти для ребёнка русского отца, господин Журавлёв воспринял, как одно из самых простых и обещал поговорить с бароном, как только тот вернётся из какой-то важной поездки…

Услышав эти слова, я снова убежала в туалет.

Докатилась, Журавлёв будет просить Феликса назваться отцом для бастарда от ирландской нищей беженки.

Как говорил мой сын в прошлой жизни: «Зашибись!»

Глава 19

Иголка в стоге

Михаил Иванович меньше всего переживал за свою подопечную Элис, настолько девочка оказалась сообразительной, порядочной и ответственной, даже тень обходит стороной её репутацию. А как у неё ловко получилось организовать коллаборацию с семейством Романовских. Два дня назад в своём кратком отчёте вышестоящему начальству описал положение дел, как в высшей степени положительное. И хотел просить освободить девицу от надзора после рождения ребёнка, и обязать её отчитываться о делах всего лишь раз в квартал.

Но внезапный визит Веры Романовской с толстой пачкой пугающих документов, заставили сначала удивиться, после приглашения переводчика и ознакомления с сутью документов — до глубины души поразиться подлости «английских коллег», а потом и разозлиться.

В этих бумагах есть всё: желание мужа и лорда Арчера отомстить несчастной женщине за попытку вырваться на волю. Желание английских бюрократов насолить Российскому правительству просто потому, что они так привыкли поступать, а ещё и потому, что считают своих подданных — рабами, пусть нигде официально этого слова и не употребляется, но суть запретительных законов такова, что вырваться человек может только в английскую же колонию, при этом все жестокие законы продолжат иметь над ним силу.

Его также взбесила фраза о краже младенца, вывезенного в утробе, если беременность Элис подтвердится, то она совершила ужасное преступление, кара за которое либо пожизненная каторга, либо петля.

Первая мысль, какая сверкнула в сознании, подкупить повитуху, и объявить о смерти ребёнка, а когда всё уляжется, Элис усыновит своё чадо. Но это будет скандал, консул обвинит во всех грехах империю, и каждая газетёнка в Европе напишет, о гибели невинного ирландского младенца в России, когда у самих эта смертность по отчётам — пугающая, но морить своих — можно.

Бороться через законы тоже возможно, но на суды у Элис уйдут и деньги, и силы, и время.

Остался один вариант, какой смущаясь, озвучила Вера Романовская, — объявить отцом ребёнка-бастарда кого-нибудь русского мужчину с корабля, на котором Элис плыла в Россию. И если мужчина проявит мужество и решится заявить о связи с разведённой беженкой, то…

То всё может получиться. Акушерка просто скажет, что младенец появился немного раньше срока из-за пережитых матерью страданий.

Идеально бы сделать формальный брак.