Библиотека пропавших физиков - Белломо Барбара - Страница 4

– Артуро – невероятный мужчина. – В глазах Джулии мелькнула гордость.

– Ар-ту-ро? – медленно произнесла Ида по слогам.

Казалось, Джулия смутилась.

– Да, Артуро Легати. – Она замолчала и слегка прищурилась. – Что-то не так? Ты же не думала, что…

Тут Джулия широко распахнула глаза. Ида кивнула. Ее сердце ушло в пятки.

– Ты что, думала, я вышла за Альберто? Да нет, что ты! – Она понизила голос: – Ида, спустя столько лет я хочу быть честной. Поначалу я была безумно влюблена в Альберто, мне казалось, что у нас все прекрасно, но, когда я вернулась из Парижа, он будто стал другим человеком. Вечно витал где-то далеко. И знаешь почему? Да потому, что он думал только о тебе и о том, что между вами было, хотя ты тогда уже была замужем. Мне постоянно казалось, что я борюсь с призраком.

У Иды закружилась голова. Она не могла понять смысла сказанного. Она прекрасно знала, что Альберто забыл ее. Даже хуже того. Он бросил ее тогда, когда она нуждалась в нем больше всего. Эти ненужные слова грозили вновь всколыхнуть боль, которую она с таким трудом похоронила в себе. Она уже пожалела, что вообще пришла на этот ужин, но даже не успела что-то сказать или предпринять, а Джулия тем временем продолжила:

– Не то чтобы он сам это сказал. Он не желал говорить о тебе вовсе, но кое-что иногда просто видно. Меня раздирало от ревности. И тогда, через несколько дней после исчезновения Майораны, Альберто вдруг решил уехать и попросил меня не ехать с ним. Одним словом, он меня бросил. Я ужасно страдала… Но Артуро лучше не знать о том, что мы здесь обсуждали. – Она подмигнула Иде, но затем вдруг снова посерьезнела: – Так даже лучше. Для всех. У нас не было будущего. Мы были бы несчастливы вместе.

Помолчав несколько секунд, Джулия снова заговорила:

– Тридцать восьмой вообще лучше и не вспоминать. Какое счастье, что Сегре и Понтекорво смогли выехать за границу до введения расовых законов. Профессор Ферми с женой тоже успели вовремя.

Ида глубоко вздохнула:

– Да, лишь Этторе не удалось спастись.

Грусть читалась на ее лице.

– Ты о Майоране? Да почему вы тут, в Италии, так уверены, что он мертв?

– Что ты хочешь сказать?

Джулия взяла ее под руку и, отведя от других гостей, зашептала:

– В Буэнос-Айресе я познакомилась с одной женщиной, женой известного писателя из Гватемалы[2]. Фамилию никак не припомню… – Она потерла пальцем висок. – Но когда она услышала, что я посещала занятия по физике на виа Панисперна, что я училась в Париже у Жолио-Кюри, она рассказала мне, что много раз видела Майорану в доме сестер Кометта-Мандзони.

– Что еще за сестры?

– Две сестры, вроде бы потомки известного писателя, устраивают культурные вечера и держат салон в Буэнос-Айресе.

– Но при чем тут Этторе?

– Одна из них занимается математикой. Кажется, они дружны.

– Ты его видела? Ты с ними знакома?

– Я? Этторе? Нет. Что до сестер… Признаюсь, у меня не было времени расспросить об этом. Я должна была отплывать в Европу уже на следующий день.

– Джулия, Этторе не может быть жив!

– Отчего же? Ты же прекрасно знаешь, что его тело так и не нашли.

– Конечно, знаю. Я долгое время верила, что он просто уехал. Я была почти что уверена, но потом…

Его разыскивала вся Италия, и Ида не осталась в стороне. У нее была целая папка с вырезками из газет, она писала всем, кто его знал: Амальди, Ферми, Лучано, брату Этторе. Никаких следов. С тех пор как Майорана отплыл из Палермо в Неаполь на пароходе «Тиррения», его следы испарились.

– Никто ни разу не получил от него весточки, – печально подытожила она.

– Понимаю твою печаль. Вы так дружили. Альберто мне рассказывал.

На губах Иды мелькнула улыбка.

– Если с таким закрытым человеком вообще можно было дружить.

Ида замерла, раздираемая противоречивыми чувствами. В ней боролись надежда и сомнения. Она пыталась уложить в голове все услышанное. В какой-то момент даже закралась мысль – уж не собирается ли Джулия расквитаться с ней за прошлое, не затеяла ли она какую-то игру? Но, посмотрев ей в глаза, Ида поняла, что Джулия вполне откровенна.

– Отчего же тогда он так и не дал о себе знать? Его мать ждет его до сих пор!

– Я лишь передаю то, что мне удалось узнать. Женщина, с которой я говорила, была в этом совершенно уверена. Ты же знаешь Этторе. Он всегда был такой странный. Как все гении.

Ида кивнула. Она уже собиралась попрощаться, но что-то ее удерживало. Спросить или нет?

Наконец она сдалась:

– А что с Альберто? Ты что-то о нем знаешь?

Джулия понизила голос и пристально посмотрела на Иду.

– Ты тоже подумала, что его отъезд в такой момент был совсем не случайным, правда? Когда он мне об этом заявил, я ничего не поняла. Я еще не знала о Майоране. Но потом… Такое совпадение показалось мне не случайным, поэтому, когда та женщина рассказала, что видела Этторе, я спросила, не слышала ли она имени Альберто Гварнери. Одна знакомая услышала наш разговор и сказала, что знает одного инженера, которого зовут именно так. Он тоже посещал этот салон.

– Так они были вместе? – спросила Ида, затаив дыхание.

– По крайней мере, их видели в одном месте. Ты уверена, что с тобой все хорошо? – поинтересовалась Джулия. – Ты так побледнела. Я сболтнула лишнего?

Она снова посмотрела на Иду. Потом запустила руку в сумочку и вытащила визитку.

– Вот мой номер. Через неделю я возвращаюсь в Афины.

Ида неуверенно кивнула и отошла, поклявшись себе, что никогда не наберет этот номер.

Никогда.

Только не этот.

4

Турин, апрель 1954 года

Домой она вернулась около полуночи. Голова раскалывалась от мыслей, а сердце разрывалось от чувств. Этторе. Альберто. Она постоянно о них думала. И о себе, молодой и счастливой.

Она положила шляпку и перчатки в прихожей. Как можно тише. Ей не хотелось будить Раффаэле.

Сначала эта встреча с Лючией в Центре, потом встреча с Джулией. Внутреннее равновесие, которого она так долго пыталась достичь, оказалось нарушено, фундамент просел, и шрам, оставленный прошлым и так и не заживший до конца, вновь зарделся.

Тихими шагами, держа туфли в руках, Ида прошла в кухню выпить глоток воды. Потом направилась в свою комнату. Она хорошо знала привычки мужа и была уверена, что утром он встанет гораздо раньше нее. Если бы муж тоже пошел на прием, оба они уже давно бы лежали в кроватях.

Ида резко замерла.

Дверь в комнату Раффаэле была открыта, точно так, как она оставила ее перед уходом, и, к огромному удивлению Иды, кровать была пуста и нетронута. Муж так и не вернулся.

Она обхватила руками лицо.

Что, если с ним что-нибудь случилось?

Она включила свет, прошла в ванную, затем в гостиную, в кабинет, в поисках хоть каких-то следов его присутствия.

Наконец, смирившись, Ида отправилась в свою спальню, облачилась в ночную рубашку кремового цвета и шелковый халат и отправилась в кабинет – ждать.

Шаги.

Туда-сюда.

Ей казалось, что время тянется еле-еле.

Что же такое происходит? Неужели он снова ей изменяет?

Неведение порождало в ней смятение, и, чтобы немного успокоиться, она села за стол. Ида включила настольную лампу и скользнула пальцами по кожаной обложке книги Флобера «Мадам Бовари». Не так давно она купила ее у антиквара. Этот роман всегда нравился Иде и в разные моменты жизни помогал ей осознать, что умение расстаться с собственными иллюзиями и взглянуть в лицо реальности иногда может быть единственной дорогой к спасению. Она открыла книгу и прочла несколько страниц. Но тут же захлопнула том, словно ее ударило током.

Странно: чтение, которое обычно расслабляет и дарит радость, иной раз совершенно невыносимо. Теперь знакомая история казалась каким-то печальным предзнаменованием, или же Иду просто так раздражал Шарль, слепой и беспомощный перед самой жизнью, безвольный и недалекий.