Золотко партии (СИ) - Номен Квинтус - Страница 33

Я — могла, но на серийное производство скрипок моих сил было катастрофически недостаточно. Зато после двух лет работы с «музыкальным» деревом я все же разобралась, какой чувство по этой части мне чучелка подсунула, а так как я была хоть и не самым лучшим, но схемотехником, я придумала простенькую схему, которая измеряла резонанс конкретной дощечки и даже могла (после соответствующей обработки полученных данных) выдать рекомендации по ее раскрою. И самое смешное тут заключалось в том, что я даже знала, как эту информацию обрабатывать — но вот обрабатывать ее было пока не на чем…

Впрочем, дорогу осилит идущий, а так как даже годные деревяхи появятся массово лет через пять минимум, время для реализации всего техпроцесса у меня было. И было известно «куда идти» — и я пошла по линии наименьшего сопротивления. То есть занялась развитием музыкальноинструментостроения там, где с сырьем хотя бы проблем было меньше. Меньше но все равно проблем было очень много, и проблемы были такие, о которых почему-то большинство людей даже не задумывалось.

В войну Союз потерял треть производства, и это производство, если верить официальной статистике, удалось полностью восстановить лишь в пятьдесят третьем году. Однако эта статистика, хотя и не врала, была больше нацелена на поднятие трудового энтузиазма людей: все же да, промышленность достигла довоенного уровня, но в стране стало почти на двадцать миллионов человек больше. К тому же восстановили лишь тяжелую промышленность, с легкой ситуация было похуже (хотя и ее к пятьдесят пятому все же восстановили до уровня сорокового года) — но прибавилось еще шесть с лишним миллионов человек. А вот с жильем весьма убогого довоенного уровня страна достигла лишь в шестьдесят втором…

Но и это было «не всей правдой»: минимум четверть промышленности теперь работала на оборонку, людям (в пересчете на человеко-рыло) в шестьдесят пятом доставалось на четверть меньше товаров, чем в сороковом — но и это было не главным. А главным было то, что промышленность именно восстанавливали (развитие шло только в оборонке) и технологии в «мирных отраслях» все еще оставались на уровне начала сороковых. Тоже не самые плохие технологии, те же швейные машинки «Цундап» (выпускаемые в СССР под марками «Тула» и «Волга») считались достаточно современными аж до семидесятых. Вот только и производили их все еще именно по «довоенным» технологиям…

У этих технологий, кроме того, что они требовали огромных (и явно избыточных, с моей точки зрения) людских ресурсов, была еще одна очень неприятная стороны: они были страшно матералоемкими. И для производства тез же «медных» инструментов просто не хватало вульгарной латуни. То есть там и латунь ведь не вульгарная нужна была — но ведь никакой не было в достатке! Те же провода алюминиевые в домах ставить стали именно из-за острейшей нехватки меди…

Я считаю, что стране очень повезло с тем, что на должность Предсовмина поставили Шелепина (и не напрасно его многие считали «будущим Генсеком»): этот товарищ очень хорошо понимал, что на пердячем пару передовую промышленность не создать. И всячески поддерживал именно «инновационные подходы» — но и не отбрасывал старые, уже на практике доказавшие свою эффективность. В моей прошлой жизни его «сожрал» Андропов — но в этой никакого Андропова уже не было. А благодаря Шелепину и экономика страны не была превращена «реформами Либермана» в госкапитализм — так что я в будущее смотрела с определенным оптимизмом. Однако оптимизм — оптимизмом, но мировое господство само в руки не свалится, его именно завоевывать нужно, прикладывая к этому максимум усилий. Желательно — не своих.

Александр Николаевич тоже так считал (насчет «не своих усилий») и с товарищем Хуа установил довольно тесное сотрудничество. Не прямое: все же и советский, и китайский руководители денежки считать умели очень неплохо, так что «сотрудничество» шло большей часть. черезкомпании бабули. Так оно как-то поэффективнее получалось: аргентинские товарищи (то есть господа) закупали разное мелкое оборудование по всему миру, аргентинские скотоводы отправляли «на временный экспорт» коровьи шкуры, а затем аргентинские же компании поставляли — прямиком с аргентинских заводов, почему-то расположенных в Китае — недорогую кожаную обувь в Европу. Ну а то, что кратчайший путь из Китая в Европу проходит по Транссибу, всем было понятно. А сколько обуви этой по дороге куда-то девается, никто никому не сообщал.

А эта недорогая обувь все же была еще и очень хорошей, на уровне лучших мировых образцов: бабуля почти все оборудование обувных фабрик заказала в Италии, там же купила и лицензии на самые современные модели и даже итальянских обувщиков в Китай отправила «налаживать производство». А деятели китайской компартии на новых обувных фабриках следили за дисциплиной и качеством обучения рабочих — так что брак, если он и появлялся, уж точно за пределы Китая не выходил. Даже теоретически выйти не мог: понятно, что полностью избежать брака на любом производстве просто физически невозможно, да и жестоко рабочих за появление случайного брака нельзя, иначе рабочих просто не останется. Но китайские коммунисты придумали иной подход: при выявлении брака в отправленной с фабрики партии сотрудников ОТК завода вполне могли и расстрелять…

Да, товарищ Хуа был законченным маоистом, но у него хотя бы относительно приличное образование за плечами имелось — и он экономические «выраженные в простой арифметической форме) доводы все же воспринимал. И довод о том, что 'слухи о браке вдвое сократят у капиталистов спрос на товар» он принял близко к сердцу, ну а как он решил решать эту проблему — это уже было сугубо китайским делом, для меня результат был важен…

И в мире уже «привыкли» к тому, что «аргентинская бабка» массово строит заводы по производству всякого недорогого ширпотреба — но под этим словом много чего понимать было можно. Да и фабрики можно было ставить не только в Бразилии или Китае, их и в СССР разместить было не особо сложно (ну, если не кричать об этом на каждом углу). И во всем этом крылась единственная проблема: на приобретение фабрик требовалась куча денег. Конечно, торговля «аргентинским шмотьем» копеечку какую-то приносила, причем довольно заметную, но классика потому классикой и называется, что она во все времена не теряет актуальность, поэтому лозунг «маловато будет!» у меня буквально на родовом гербе был начертан золотыми буквами и я сшибала копеечку везде, где могла. А могла я ее сшибать много где…

Современная технология может считаться современной только в том случае, если она повышает производительность моего труда. Причем в моем случае было безразлично, интенсивным путем эта производительность повышается или экстенсивным. И я — исключительно в силу недостатка времени и более прогрессивных технологий — пошла по второму пути: каждый божий день я героически героичила на рояле, причем мои руки снимались на видео — а затем городские «певички» сыгранное переносили на бумагу, заполняя нотные станы. И все, ими в бумаге исполненное, немедленно регистрировалось и в Союзе, и за рубежом (в Европе и в США, а часть и в Южной Америке тоже). Я Азией я решила пока не связываться, но не потому, что считала азиатский рынок недостойным моего внимания. Просто в Японии все права на зарегистрированное в США воспринимались как «глас божий», индусы принимали авторские права на все, зарегистрированное в Британии, а специально под азиатские рынки я пока ничего не записывала. Но в Штатах одних нот было маловато, там права «окончательно признавались» только после «первого исполнения» — то есть без судебных тяжб и многолетних разбирательств так было. Поэтому Вася для «Бета энтертейнмент» прикупил три небольших региональных радиостанции, детишки (почти каждый день разные) в студии все «мои» сочинения тут же записывали, рабочие и инженеры звукозаписи тут же делали для всех произведений по десятку тиражных матриц, отправляемых в «Бету» самолетами — и американские радиостанции в круглосуточном режиме транслировали эту музыку (в исполнении «малоизвестных групп»), а в «Блокбастерах» можно были и «сорокапятку» с понравившейся мелодией или песней купить. Тиражи, конечно, были более чем скромными — но если какая-то песня «выстреливала», то Вася ее продавал уже крупному лейблу, а еще и местные «музыкальные коллективы» имели возможность лицензию на исполнение песен купить. Относительно недорого (и, понятное дело, с отчислениями как за исполнение песен на концертах, так и за выпуск пластинок с ними уже «в местном исполнении». А так как я умудрялась «сочинить» за день не менее двух десятков потенциальных шлягеров, то такая работенка давала мне глубокое моральное удовлетворение. В размере примерно пятидесяти тысяч вечнозеленых в сутки давала…