Развод в 50. Старая жена и наглый бывший (СИ) - Томченко Анна - Страница 2

– Хочу, – коротко бросил Егор, разрывая сердце мне в клочья.

– Вот с этого и надо было начинать. – Тихо произнесла, вытерла нос. – Сам хочешь– сам и оформляй, подавай все документы. На меня в этом деле не рассчитывай. Ещё не хватало облегчать тебе жизнь.

– А ты мне не облегчишь жизнь. Единственный вариант, при котором это оказалось бы легко– это, если бы ты сама все поняла и не заставила меня сейчас объяснять тебе прописные истины.

– Это те, в которых от меня старостью смердит?

– Типа того. – Фыркнул Егор.

Я прикусив губу, заметила:

– Только матери своей не говори, а то после тебя её второй инсульт стукнет.

Но Егор закатил глаза, сложил руки на груди.

И все-таки сам сказал всем о нашем разводе…

Глава 3

Егор ведь пошёл и сказал, прямо не отходя от кассы. Прямо, не разбираясь ни в чем, не вдаваясь в подробности, что делала Римма, чем была занята Камилла на кухне, почему Люба сидела, собирала детский городок.

Он не стал в этом разбираться.

Он спустился, сел в кресло и коротко произнёс:

– Мы с мамой разводимся.

И звучало это настолько обыденно и дико, что у меня кровь в жилах заледенела.

Андрей первым не выдержал.

– Слушай, до первого апреля ещё далековато. На дворе февраль месяц. Шутки какие-то дурацкие.

Егор наклонился, упёр локти в колени. Сцепил пальцы в замок и указательными подпёр подбородок.

– Мы с мамой разводимся. У меня есть другая женщина. С матерью я жить больше не буду. Это не говорит о том, что мы устраиваем здесь голодные игры вместе с адвокатами. Нет, мы же рациональные люди.

Андрей встал и поднял Римму на руки. Риммочка растерявшись, посмотрела на деда, на отца. Поискала глазами маму. В этот момент не выдержала Люба.

– В смысле, у тебя другая? Ты чего? Ты, что получается, не так, что принял решение и поэтому разводитесь, а так, что ты там где-то, с кем-то встречался и сейчас поставил нас просто перед фактом: ай ай яй яй у меня будет для вас новая мама? Так, что ли?

Люба была младшей и она точнее всех уловила эмоциональный посыл.

– Даже, если ты разводишься из-за того, что у тебя есть любовница, зачем тебе об этом нам говорить? Ты на что надеешься? Что мы её с хлебом, с солью сейчас будем встречать? – Люба встала, оттолкнула от себя детский городок и подошла к дивану. Положила ладони на спинку. – Или ты думаешь, что я какую-то профурсетку стану называть “тётя папина любовница”? Или, что?

– Люб, ты не забывай, что ты с отцом разговариваешь, а не со своей подружкой. И не надо вот этих речей обиженных детей. Тебе, слава Богу, не семь лет, для того, чтобы ты здесь пускалась во все тяжкие. Понимаю, да, совладать с собой сложно. Особенно, когда опозорить, накричать и вывалить весь негатив– это самый короткий способ для достижения цели. Все понимаю.

Люба дёрнулась, посмотрела на меня. Я покачала головой.

Вадим стоявший возле двери к террасе, пожал плечами.

– Ты это, конечно, интересно, папа, с мамой почти тридцать лет прожил и у тебя новая любовь появилась.

Вадим не стал ни обвинять, ни осуждать, ни расценивать как-то иначе. Сын шагнул к дивану, прошёл мимо Любы. Погладил её по спине, намекая на то, что он рядом, и просто вышел в коридор. Хлопнула входная дверь.

– Так… — тяжело вздохнул Егор, и я тихо произнесла:

– Мы не будем никого делать участниками этого мероприятия.

Камилла, как стояла со скалкой в руке в проходе между кухней и гостиной, так и замерла, не зная, что сказать.

А Егор, поднявшись с кресла, произнёс:

– Ну, меня все услышали. Я надеюсь, никаких обижулек, принятых в нашей семье, не будет выявлено. Все взрослые люди. Все должны понимать, что, к чему идёт. А ты, – глядя в глаза Андрею, – окажешься однажды на моём месте и поймёшь….

Камила заревела навзрыд так, что Андрею не осталось никакого другого выбора, кроме, как дёрнуться к жене и постараться её успокоить.

А Егор, как будто бы так и надо, поднялся на второй этаж. Расположился и чувствовал себя абсолютно комфортно.

Я ночевала с Любой. Я не собиралась уезжать из дома, который принадлежал мне.

Я не могла поверить просто.

Егор действительно сказал всем ровно в той манере, в которой хотел сказать.

Сказал так, что его мама свалилась со вторым инсультом.

Когда я приехала, он был в больнице. И только поджал губы, когда я оказалась в коридоре.

– Я тебя просила. Я же говорила, что мать не переживёт.

– Отходишь, выходишь. – Бросил холодно Егор и пожал плечами. – Тебе все равно заняться, кроме, как выносить утки, больше нечем.

Произнёс он это так зло, что меня затрясло.

Оксана Арсеньевна была чудесной женщиной. Я не знаю, что бы делала без неё. Она была мне второй мамой. Она для моих детей была второй матерью, потому что я не успела Андрея родить, а мне надо было учиться. Это было на втором курсе меда. Потом я Вадима родила, когда только выпустилась с мединститута и поступила в интернатуру. Да даже, когда я Любу родила, я была в ординатуре.

Кто за моими детьми следил – свекровь.

Кто, пока я ночами писала конспекты и учила латынь, детей укачивал – свекровь.

Со свекровью я пробыла последние полгода.

Там смешался и развод, и раздел имущества, и все прочее.

Но финальным аккордом этой истории стало то, что не смогла, не удержала…

Я сидела в больничной палате, глядела, как у Оксаны Арсеньевны секунда за секундой снижается пульс. Просила об одном:

– Мам, не уходи. Мам, я прошу тебя, пожалуйста. Мам.

Все очень плохо.

Свекровь ушла в июле. Так и не очнулась толком. А когда приходила в себя, спрашивала, как мы с детишками. Она не помнила, что много времени прошло.

Похороны и поминки тяжёлое время.

Я встречала гостей.

Егор от этого дела абстрагировался.

И когда я посмотрев на всех прибывших, вытерла уголки глаз, то услышала циничную фразу:

– Ты хорошо смотрела мою мать.

На кладбище мы не разговаривали. На отпевании я старалась держаться возле детей и свёкра.

– Я тут подумал… – Егор остановился напротив меня.

Чёрный костюм, чёрная рубашка. Казалось, как будто бы даже седины в бороде меньше стало.

– Моей новой тёще тоже нужен присмотр. Хоть она и твоего возраста, но я уверен, – Егор наклонился, схватил меня умильно за щеку и тряхнул.

Я не выдержала и ударила его по запястью.

Он поджал губы.

– Я уверен, ты с моей новой тёщей подружишься. А со своей стороны я готов даже докинуть пару сотен в месяц, если станешь её компаньонкой. Ну или, как правильнее будет звучать? Сиделкой?

У этого человека не было ничего святого.

Мы похоронили его мать.

Полгода прошло с развода.

Меня затрясло. Я хотела дёрнуться и такого высказать Егору за все то, что он сделал в нашей семье…

Но не успела.

– Папочка!

Со стороны входа вылетел мальчишка русоволосый и подбежал к моему бывшему . Подпрыгнув, попросился на руки.

– Когда мы домой поедем? Я уже устал, папуль.

Я прикусила нижнюю губу.

Полгода мы были в разводе, а мальчику было годика четыре.

Егор считал мой взгляд и самодовольно ухмыльнулся, как будто бы сделал какое-то нереально крутое дело.

– А сыночка у тебя от твоей любви небесной? Или молодую тёщу оприходовал? – Зло спросила я, разворачиваясь в сторону гостей.

Глава 4

Я дошла до ближайшей комнаты отдыха и, юркнув внутрь, упёрла ладонь в подоконник. Саднящее чувство внутри заставляло всхлипывать и вздрагивать так, что плечи ходили ходуном.

Четыре года мальчишке.

То есть последние пять лет Егор был гулящим, неверным и в целом предателем.

– Расплачься мне ещё тут. – Презрительный голос, в котором сквозило раздражение, неудовольствие, прилетел в спину.

Я медленно обернулась и сложила руки на груди, глядя на то, как Егор нагло усмехался, рассматривая меня чуть ли не с заинтересованностью энтомолога. Только палочкой что не тыкал.