Развод в 50. Старая жена и наглый бывший (СИ) - Томченко Анна - Страница 33

Я вообще не представляла.

Архип пожал плечами и вздохнул.

– Ну, слушай, я пытался.

– Плохо пытался. – Честно призналась я и потёрла ладони друг о друга. – В любом случае, анализы ты в моей клинике брать не будешь. Не под моими камерами. Не в моей правовой ситуации.

– Хорошо. – Архип вздохнул. – Да, сейчас пару звонков сделаю и поеду дальше. Ну, а ты тогда сиди. Андрюха решит, что делать, и придёте к какому-то заключению.

Архип действительно опустился на диванчик рядом с Назаром, что-то у него ещё спрашивал, но Назар плохо шёл на контакт. Я глядела на мобильник, отсчитывая, как менялись числа времени, и не понимала, что в итоге делать.

Архип как-то быстро решил свалить, что даже толком не крикнул «пока». Я пожала плечами, понимая, что старшего, что младшего Донского я за столько лет, видимо, так и не научилась раскусывать.

Оставшись с Назаром, я тяжело вздохнула и попросила девочек заказать обед в офис. Позже позвонила Андрею.

– Всё хорошо. Я со всем разбираюсь, мам. Ты сейчас хочешь уехать домой? Если будет возможность, забери с собой Назара. Я позже приеду и у тебя его заберу. Я всё решил.

Это было лучшее, что могла я услышать от своего сына.

Поэтому после обеда я сказала Назару, что мы едем ко мне. Он засобирался, сложил свои листки с ручками и поднял на меня глаза. Я вздохнула и опустила перед ним свою сумку. Мальчишка быстро сложил свой маленький набор развлечений и, потянувшись, перехватил меня за ладошку. Его ручка была влажной. Я покачала головой. Детского кресла ещё не было в машине, но надеялась, так пронесёт.

Приехав домой, меня встретила Люба с загипсовоной рукой и была ошарашена тем, что я с Назаром.

– Я так понимаю, ты не в курсе. – Тяжело вздохнув, произнесла я и пропустила Назара вперёд.

Он быстро разулся и смиренно застыл, рассматривая квартиру. Люба качнула головой. Я потратила десять минут на то, чтобы Назару объяснить, что где находится, куда, если что, идти в туалет и где можно взять что-то поиграть. Да, поиграть у меня тоже не было во что, поэтому позже Люба включила ему какой-то мультик на планшете, и он все так же с бумагой и карандашами замер в зале.

– У отца инсульт. – Произнесла я, когда Люба заглянула ко мне на кухню.

Она прижала ладонь к губам и покачала головой.

– Это что же? А ты уже ездила?

– Нет, Люб, я не поеду. Хочешь, я всё уточню у Андрея? Но лучше сама уточни, переговори об этом с Вадимом. Но я не поеду. Моя задача – чтобы сейчас деда в гроб не свели, и, пожалуй, на этом всё. У твоего отца есть женщина, но почему-то она ужасно справляется со своими обязанностями, что даже ребёнка мне подкинула.

Я вкратце рассказала дочери о том, что произошло, и Люба только качала головой. Потом она ускакала звонить и писать, видимо, Андрею и Вадиму. А ещё через двадцать минут в дверь позвонила Камилла с Риммой.

– Можно мы к вам? Мы на чуть-чуть. Я просто не знаю…

— Андрей приедет.

– Черт. – Камилла выдохнула и потёрла лоб.

Римма попросилась тут же на руки, и я расцеловала внучку в обе щеки. Она, увидев Назара на диване в гостиной, радостно взвизгнула и слезла у меня с рук и побежала к нему навстречу. Камилла, ошарашенная тем, что происходило, только хлопала глазами.

– Да ты проходи, что уж. – Вздохнула я.

Но Камилла качнула головой.

– Мы сейчас тогда на полчаса, а потом уедем. Мне просто хоть где-то передохнуть надо.

– Тебе есть куда уехать? – Спросила я сурово.

Камилла смутилась.

– Мы переночуем в “Рэдиссоне”. Потом подумаем обо всем.

– Да что вообще произошло?

– Мама Марина, да произошло всякое. Сегодня меня не выпускают на работу, а завтра ещё что-нибудь придумают. Либо Андрей будет относиться ко мне адекватно, либо, знаете, ему в качестве сиделки, няньки, повара и уборщицы подойдут наёмные сотрудники. А я к этому делу явно не буду иметь никакого отношения.

Камилла вздохнула и все-таки прошла на кухню.

Люба тут же, навострив уши, присоединилась к нам. Вся история складывалась по-дурацки. Камилла рассказывала, что в больнице она чуть было не столкнулась с Андреем. Люба дополняла историю данными от Андрея, а потом рассказывала про реакцию Вадима. Мне в этом нескончаемом шуме женских голосов уже мерещилось, что все отчаянно стараются подвести меня к какой-то мысли. Но я никуда подводиться не собиралась.

Я с одной стороны чувствовала болючие тычки совести, которая вопила дурным голосом о том, что все это неправильно и чисто из-за дани уважения к тому, что Егор был отцом моих детей, я бы могла заглянуть к нему. Совесть выбирала более точечные факты, напоминая мне о том, что когда я лежала с пневмонией, Егор не отпускал меня ни на секунду. Он менялся на работе сменами, чтобы приехать и проведать меня.

Также совесть подкидывала фрагменты из воспоминаний, которые говорили о том, что вообще-то неплохо было бы после стольких лет брака быть немного более рациональной, а в моём возрасте ещё и хладнокровной. Съездить один раз посмотреть на Егора и уточнить, как у него состояние, мне ничего не стоит, но зато проклятая совесть заткнётся.

А фрагменты из жизни были такие, что всегда Егор был рядом. Кто бы что ни говорил о тяжёлом характере. Он со своим тяжёлым характером, может быть, и прав во многом был, когда стоял до последнего, когда упирался. Ну не может быть другого характера у человека, который прошёл безденежье, студенческую жизнь, рождение детей, подъём бизнеса. Ну не может.

Я прекрасно понимала, что у меня тоже характер на любителя, скажем так. Как Егор мне всегда высказывал: “твои молчаливые истерики хуже, чем пёрышком под ребрышко. Лучше бы орала”. Но я никогда не орала.

И поэтому совесть, проклятая такая баба, вопила о том, что я вообще ничего не ценю и жизнь у меня адекватная складывалась всё время, а вот сейчас надо бы быть выше. Я, выбирая детскую позицию, желала оказаться неправой, обиженной и делать ничего не собиралась.

Девчонки закончили сплетничать, и Камилла, вздохнув, произнесла:

– Андрей сейчас приедет, мы поедем с Римулькой.

Она забрала внучку, и буквально через полчаса на пороге стоял Андрей.

– Назар, поехали.

– К Риммочке? – Уточнил мальчишка, складывая опять свои рисунки.

Андрей насупился.

– Она же вот только со мной была. И мы опять к ней?

Андрей перевёл на меня тяжёлый взгляд.

Я вскинула бровь.

Глава 48

Марина.

– То есть вот так, да? – Произнёс Андрей, складывая руки на груди и становясь невозможно похожим на Егора.

Я ответила ему таким же взглядом, молчала стояла, желая достичь того дзена, когда сын сам прекрасно обо всем догадается.

– А то есть ты задержать их не могла, да? – Насуплено уточнил старший ребёнок.

Но я ещё выше вскинула подбородок. Андрей махнул тёмной гривой и шагнул в сторону гардеробной, желая поговорить приватно.

Ну, я, конечно, честь-то оказала, шагнула вместе с ним, но на этом было, собственно, и всё.

– Мам, ты понимаешь, что я сейчас нахожусь в такой непроглядной дыре, что не знаю, за что хвататься. Я здесь, получается, трясусь над тем, что ты испытываешь какой-то дискомфорт от того, что тебе привезли Назара, стараюсь всё утрясти по максимуму. Здесь мне звонят врачи, кардиологи, неврологи. Здесь же мне звонит Архип, который готов с меня шкуру спустить за то, что я не всё успеваю сделать, что он мне предписал. А знаешь ещё, что самое интересное во всей этой ситуации? – Андрей зло ударил ладонью по стоящему в углу чемодану – остатки моего переезда.

И вообще гардеробная сейчас выглядела просто комнатой с пустыми полками, потому что я ничего толком разложить-то и не успела. Какой тут в моей жизни что-то разложить, самой бы не разложиться.

– А знаешь, в чем вся загвоздка в таких случаях, как случилось с папой? Я по факту не имею права ни черта делать. То есть чисто гипотетически я вроде на что-то могу повлиять, но, поскольку здесь Архип, меня используют в качестве затычки во всех вопросах. Ты мне сейчас подкладываешь такую свинью в виде того, что Камилка приезжала к тебе и ты ни черта не сделала для того, чтобы её задержать. Я же мог хотя бы с ней поговорить. А то я удостоился всего лишь короткого телефонного разговора: “пока ты не прекратишь меня использовать, считай, у тебя нет ни жены, ни ребёнка”. – Последнее Андрей произнёс едко и пародируя Камиллу, показывая, насколько он пренебрежительно сейчас относится к этому.