Развод в 50. Старая жена и наглый бывший (СИ) - Томченко Анна - Страница 37

Глава 52

Марина.

Я лежала и смотрела на сообщение, которое отправил Архип. Там реально был файл. Как я подозревала, из клиники. Не могла представить себе, где он нашёл такую скоростную клинику, что уже мог сказать – его родственник Назар или нет.

Но поскольку любопытством страдают кошки, я смахнула с экрана сообщение и, перевернувшись на бок, попыталась договориться с собственной совестью.

Нет, конечно, интригу Архип развёл очень сильную и мощную. “Ах, это не ребёнок Егора”.

А чей это ребёнок? Мне вот просто было интересно: у Архипа что, в зрение детектор ДНК вставлен или как?

Я прекрасно понимала, что Донской не тот мужик, который будет, во-первых, идти у кого-то на поводу. А во-вторых, купится на слезливый рассказ о том, что “я забеременела от тебя по большой любви”. Нет, ни черта. Егор тот мужик, который обязательно бы сделал тест ДНК. Причём ему даже не надо было об этом напоминать. Это шло по факту. Потому что у Егора была достаточно серьёзная работа и много моментов было, когда на слово верить – себя не уважать.

Я в этом даже не сомневалась. Поэтому, если Егор называл Назара своим сыном, то значит, он точно всё уже знал.

И вот эта вот крысиная возня Архипа вокруг родства, она больше раздражала, чем давала какое-то понимание того, что всё в этой истории не так просто, в этой истории есть обман. Нет, было только раздражение. Потому что Архип что, своего брата не знал, не догадывался, что с Егором это не прокатит?

И мне казалось, какие бы результаты сейчас ни были в этом маленьком файле, они всё равно неверные. Там тот результат, который нужен Архипу. Я вполне отдавала себе отчёт, что у Архипа хватит мозгов скачать бланк выдачи анализов и просто прописать нужные ему данные.

Я пыталась договориться с совестью ещё по другой причине – Егор был в больнице. Егор сам отпрашивался с работы, менялся сменами, чтобы приехать ко мне, когда я болела.

И от этого казалось, что я выступаю в роли предателя. А быть предателем – это некрасиво. По-дурацки чувствуется. Кажется, что вся какая-то неправильная и грязная. Быть предателем – это значит ощущать за спиной какое-то давление.

"Ага, я так и знал. Так оно и оказалось": голос Егора звучал у меня в голове в моменты, когда я рассуждала о том, что должна к нему приехать или не должна. Я понимала, что у него самые лучшие врачи, самое лучшее оборудование и самые качественные препараты. В наше время с инсультом бороться стало намного проще и продуктивнее. Особенно, если в первые часы всё это можно выявить. У Егора выявили. Я мысленно прикидывала, что у него очень хорошие шансы на нормальное выздоровление. Поэтому не понимала, что мне надлежало делать: съездить проведать или как-то иначе. Не знала.

Поэтому всю ночь металась в спальне, слушая сквозь дверь, как по коридору иногда проходила Камилла с Риммой на руках. Потому что внучка то чаю захотела, то пить.

Люба вела себя более тихо и спокойно. Но от стресса, что с моим ребёнком могло что-то случиться, ближе к четырем утра я, как больная, бродила по квартире и заглядывала тихонечко в спальню. Осторожно, чтобы никого не разбудить. Чтобы просто понимать, что с детьми всё в порядке.

И мне бы поговорить с Камиллой на тему того, что с Андреем всё у них плохо, но впервые за долгие годы своей жизни я не находила, что сказать. Наверное, просто потому, что не нужно было лезть. Потому что там, где двое ругаются, третий будет обязательно виноватым.

Я знала, что Камилла с Андреем помирятся. Я знала, что всё будет у них хорошо. Я в этом была уверена.

Но раннее утро, когда Люба, прыгая на одной ноге, пыталась зашнуровать кроссовки, сверлило в груди дыру. Потому что мне казалось, я должна съездить и посмотреть на Егора.

А ещё мне казалось, что ночью я сошла с ума, потому что расплакалась от того, что у Егора инсульт. Я хотела быть сильной. Я имела право быть сильной и равнодушной, но проклятому сердцу ни черта не объяснишь. Оно плакало и скулило, говоря о том, что развод не повод быть бесчеловечной сукой. Развод явно не повод забивать на человека, который на протяжении почти тридцати лет был рядом. И ведь неплохо так было. Да, как любая нормальная семья, ругались, что-то недопонимали, где-то казалось, будто бы мы излишне переходили границы, а друг без друга не представляли жизни.

Я действительно не могла себе представить, как бы жила с каким-то другим мужчиной, если не с Егором. Я даже сейчас не могла представить на его месте никого другого. Поэтому отдавала себе отчёт, что лучше одной, чем с кем-то.

Люба подняла на меня затравленный взгляд и тяжело вздохнула.

– Поехали.

Я покачала головой. Ведь дочь меня чувствовала лучше, чем кто бы то ни было. Наверное, поэтому я поставила кружку и, поцеловав внучку, прошла к коридору. Вступилась в аккуратные шлёпки без пяточек и накинула на плечи тонкую короткую курточку от спортивного костюма.

– Но знай: ты заставляешь меня это делать. – Произнесла я, глядя на Любу.

Мы махнули Камиле рукой. Она обещала нас дождаться и только потом уже ехать думать, что делать.

А когда оказались в машине, Люба призналась.

– Я тебя заставила это сделать, мам, потому что я эгоистичный младший ребёнок. Потому что я считаю, что все должны скакать вокруг меня. Я заставила тебя ехать к папе, а ты сама никогда бы в жизни не поехала к изменнику.

Я скосила на неё глаза и тяжело вздохнула.

Всё она правильно поняла.

Она хотела, чтобы у меня сохранилась иллюзия того, что я не по собственной воле.

Но когда мы приехали в больницу и двинулись в сторону палаты, в коридоре я заметила как будто бы воркующую парочку из Андрея и Ляли. Она томно закатывала глаза и заламывала руки на груди так, что пальцы аж белели.

– Я понимаю, что, возможно, ты хотел бы по-другому со мной познакомиться, и тогда бы у нас с тобой сложились другие отношения. Но пока твой папа пребывает в таком состоянии, мы же можем друг другу помочь. Поверь, я буду очень отзывчивой и благодарной. Андрюш, пожалуйста.

Глава 53

Марина.

У меня перехватило дыхание.

Значит, пока я ношусь с чужим ребёнком, пока мои дети не знают, к какому углу приткнуться, Вадим от растерянности тыкается во все щели, Люба психует, а Андрей тут решил свои чресла в чужом корыте прополоскать?

И это всё, пока его семья живёт у меня?

Мне кажется, у меня красная пелена упала перед глазами. Одному Богу известно, как я, во-первых, не стартанула с места и не наваляла этой блондинке, которая якобы на меня похожа. А во-вторых, не погнала пинками сына.

Но нет, потом, как выяснилось, все это сделать мне помешала Люба. Она с визгом дёрнулась вперёд меня, точно так же, как и я, прекрасно расслышав, о чем шёл разговор, и дёрнувшись, взмахнула загипсованной рукой так, что Ляля получила по носу. Взвизгнув, та опёрлась о стену, прижимая ладонь к лицу. В следующий момент Люба свободной рукой что было сил зарядила Андрею.

– Офигели, да? – Закричала она на весь коридор так, что стекла зазвенели. – Отец лежит с инсультом, а вы здесь, голубки воркующие, за его спиной что-то перетираете?

– Люб, ты чего? – Зарычал Андрей, и в этот момент я поняла, что как бы осадить-то надо.

– Андрюш, Люба права.

– Нет, ни черта Люба не права! – Зарычал Андрей, взмахивая рукой в сторону Ляли. – Если бы вы не судили ситуацию по вырванным из контекста словам, возможно, вам было бы все намного более ясно. Но нет, пришли такие деловые на вторые сутки после того, как отец слёг, и ещё мне что-то здесь смеете предъявлять!

– Ты забываешься. – Произнесла я холодно и брезгливо посмотрела на Лялю, которая в попытке найти кровь из разбитого носа уже вся исшмыгалась.

– Я… Я…

– Я – последняя буква алфавита! – Развернувшись, рявкнул Андрей. – Я тебе уже прекрасно сказал, что ты должна делать. Но ты все разговоры разговариваешь. Глаза закатываешь. Руки заламываешь. Слава Богу, я знаю, где надо держать ремень и для каких целей его использовать. Ты поняла все, что мы с тобой обсудили? Исполняй!