После развода. Верни мне сына, генерал (СИ) - Блио Элен - Страница 20

- Да меня сюда тоже дёрнули, просто я был рядом, тоже в учебке, мне позвонили одному из первых. Пацанов-то надо было вытаскивать. Тут еще Зверев, кстати, должен подойти.

Не успеваю договорить. Зверь заходит.

Снова рукопожатия объятия.

Дальше начинаем вникать в обстановку.

- Есть сведения, что в учебке был кто-то, кто слил инфу о предстоящей операции. – это говорит Молотов, и мы со Зверевым переглядываемся.

- Так.

- Именно. Эта информация поступила к противнику. – кивает Молот. - Правда, особенно они подготовится не успели. Я так мыслю, что у них был другой план. Там чуть южнее более лакомый кусочек, городок, сейчас его хорошо охраняют. Ну, теперь уже. Цель была там. Потом они узнали про курсантов, ну и…

- А не могли курсантов специально именно туда отправить? – задаёт вопрос Роман.

- Это мы так же пытаемся сейчас выяснить. Конечно, не хотелось бы, чтобы это было правдой.

Молотов плечами пожимает, я кривлюсь. Всегда неприятно, когда вот так… Когда свои же, своих же…

Сколько мы это видели?

Бывает. Всё бывает, особенно когда в войска и на передовую попадают разные люди.

- Да, и не хотелось бы, чтобы невинные головы с плеч полетели. – поддерживаю я друга.

- Головы и так полетят. Главком в ярости. – спокойно сообщает Молот.

- Да уж, довольных нет. Надо разбираться, мужики. – подключается Зверев.

- Надо. И с пацанами надо решать. – поддерживаю я.

- А что решать? Представим к наградам. – отвечает Молотов. – Я же понимаю, там есть особо отличившиеся? Зверев, ты чего такой счастливый.

- Сын там у меня, Роман. Роман Романович.

- Ого, поздравляю. Я и не знал, что у тебя сын.

- Я и сам не знал.

- И я не знал… - говорю тихо, но Роман слышит. – В смысле? Тот… тот пацан?

Киваю.

- Сын Полины?

- Так точно, товарищ генерал.

- Ну вы даёте, черти! Это надо сбрызнуть. – Смеётся довольный Молотов. А Зверев уже достаёт из портфеля всё, что нужно.

- Так, тут по одной, работа. А вечером… вы же все в гостинице остановились?

- Да, там.

- Значит, посидим в ресторане? Там даже не плохо кормят.

- Если нас наши женщины отпустят, у нас теперь всё строго по уставу.

Смеёмся, но договариваемся.

Выхожу через час, когда заканчиваем обсуждать проблемы насущные.

Набираю Полину.

Недоступна.

Чёрт, мне это не нравится.

Иду в казарму, где разместили курсантов.

Пропускают меня, нахожу дневального, прощу разыскать мне Максима Заславского.

- Так он в увольнении же? Отпустили до завтра. Его мать забрала.

Мать. Отлично.

Надеюсь, они в гостинице.

Еду туда.

В номере пусто. Но они не выезжали, номер не сдан.

Чёрт… и что мне думать? Что делать?

Еще раз набираю.

Ответа нет.

Чёрт, почему я не узнал телефон Максима?

Звоню в учебку, прошу разыскать номер.

Но пока идёт поиск вижу входящих в гостиницу Полину, Маргариту и Максима.

На Полине лица нет, заплаканная, трясёт её.

Твою ж… дивизию!

Окликаю.

- Полина!

- Лёша… Ой… Лёшка…

- Что?

- У меня… у нас… Беда у нас, в общем. Беда. Нам надо срочно ехать.

- Что за беда? Куда? Что?

- Дом у нас сгорел… И Сергей… Он пострадал, серьёзно.

Так… А вот этот поворот предвидеть я не мог.

То есть… она собирается вернуться к мужу? Или я чего-то не понимаю?

Глава 22

Я вижу как напряжён Алексей. Мы толком не успели поговорить.

Он сам пошёл к начальнику учебки, связался с начальством училища, выбил для Макса отпуск – чрезвычайная ситуация, форс-мажор, матери нужна помощь.

Мне звонил руководитель их курса, спрашивал нужна ли помощь, парни там собрали какие-то деньги.

Но я в такой прострации, что сама мало что понимаю. Рита плачет, её жаль отца и наш дом конечно. Ирине я звонить не стала, не смогла просто.

Мать звонила мне, но я тоже не смогла разговаривать – Стерхов вырвал трубку, поговорил сам, я слышала только обрывки фраз: «в каком она состоянии», «не смейте её волновать»…

Он едет с нами. Летит. Билеты купил сам.

Вообще всё сделал сам.

В самолете я сижу с Ритой, он с Максом. Кажется, даже о чём-то разговаривают.

- Мамуля, ты как? – спрашивает дочь.

- Плохо. Страшно. – отвечаю честно, хотя понимаю – её тоже нельзя сильно волновать.

- Мамочка, всё будет хорошо, папа поправится.

- Да… да…

Я слышала, как Стерхов звонил в клинику.

Генерал! Ему всю информацию дали хоть и не должны. Но у него и там свои знакомства. Какой-то генерал Богданов, который передал привет и просьбу.

У Сергея сорок процентов тела обожжено, ноги пострадали, лёгкие. Его ввели в искусственную кому. Но шансы хорошие.

Алексей предлагает перевезти его в военный госпиталь, к тому самому Богданову. Обещает содействие.

Но я не уверена, что это нужно.

У нас в городе отличная клиника, губернатор в прошлом году отгрохал новую, со всеми новейшими технологиями.

- Просто… там у Богданова я смогу быть рядом. А у вас…

Он это сказал. И замолчал.

И сейчас молчит.

Вижу как встаёт, идёт в хвост самолёта, там уборные. Иду за ним.

- Лёш?

- Как ты, Полина?

- Я… плохо.

- Ясно.

- Ничего тебе не ясно.

- Неужели? – он хмыкает, хмурится.

- Стерхов, ты что, думаешь, я к нему вернусь?

Молчит.

И смотрит. Голову наклонил.

Сейчас вижу, как сильно на него Макс похож.

И Ритка почему-то тоже…

- Дурак ты, Стерхов. Ничему тебя жизнь не учит.

- Видимо да.

Я прижимаюсь к нему, обнимаю. В этом же нет ничего неприличного? Просто объятия двух любящих людей.

Мужа и жены.

Пусть бывших, но… кто знает?

Я выйду за него. Опять.

Конечно выйду! Если попросит.

И разведусь с Сергеем, даже если он очень плох.

Не сразу, конечно. Просто… Я понимаю, что у Сергея особо никого. Свекровь? Она старая, больная уже. Что она может? Ничего.

Ирка? Не смешите мои подковы. Меньше всего, я думаю, Сергей сейчас нужен моей Ирке. И её дочке тоже.

Он один.

Я должна помочь.

Я не могу не помочь, не могу его бросить сейчас.

Всё-таки тогда, двадцать почти лет назад, когда я осталась беременная, с разбитым сердцем, полностью морально выпотрошенная, Сергей мне помог.

Он дал мне защиту, опору, дом – мы жили в его квартире.

Мне не надо было думать, где и как работать. Потом, беременность, роды, я знала, что и я и мой ребенок будем в тепле, мы будем сыты.

Тогда за это я готова была закрыть глаза на то, что не люблю Сергея и вряд ли смогу полюбить.

Тогда мне казалось, что хватит и того, что он любит меня.

Я была молода, я не хотела бороться за место под солнцем. Даже не то, что не хотела. У меня не было на это сил.

Я просто выживала как могла.

Сергей помогал.

Поэтому сейчас моя очередь помочь ему.

Каким бы он ни был, но он…

Он человек, с которым я прожила столько лет. Мы вместе пережили болезнь нашей дочери. Нашей – а как иначе? Она именно наша.

Господи, конечно, я не могу его сейчас бросить!

- Алексей Александрович, какой же вы…

- Я тебя не отдам ему, Полина, если будет нужно я… я силой увезу и тебя и детей.

- Я должна сейчас быть там, рядом. Понимаешь? Во-первых, я единственный родственник, который вправе решать его судьбу, если случится что-то реально серьёзное.

- Хорошо он устроился.

- Тьфу на тебя, Стерхов, что за балда! Ты понимаешь, что он обожжён, с травмами, в коме?

- Ты мне на жалость давишь или себе?

- Никому. Я хочу, чтобы ты понял. Еще надо понять, что с домом. Можно ли что-то восстановить? Плюс – страховая компания. У нас была страховка. Все вопросы надо кому-то решать.

- Я решу все твои вопросы. Но ты подашь на развод.

- Нет, Лёш. Не сейчас.

- Почему?

- Пусть Сергей хотя бы придёт в себя!