После развода. Верни мне сына, генерал (СИ) - Блио Элен - Страница 4

— Я тебе сказала, уйди, дура! Ты что, не понимаешь?

Ира снова толкает дочь, напрочь забыв о беременности последней, или ей просто уже плевать, когда она понимает… Понимает, что сейчас эта беременность совсем не козырь в рукаве. Это проблема.

— С ума сошла? Что ты трогаешь меня? Охренела? Придет Сергей, я ему всё расскажу, и вы обе отсюда вылетите нафиг. Ясно?

— Что тут происходит? Что ты мне собираешься рассказать, Камилла?

А вот и Серёжа…

Глава 5

— Серёжа…

— Ну, во-первых, дядя Серёжа…

— Перестань, Заславский. Уже все всё знают, — головой качаю, выдыхаю.

Вижу, как муж делает круглые глаза.

Сейчас начнется.

«И ты поверила? Да как ты могла! Ты же знаешь, я…»

— И ты поверила? Полина?

Усмехаюсь.

Господи, и слова те же!

Как он тогда говорил — ты знаешь, как я тебя люблю! Сколько лет я тебя…

— Полина.

— Серёж, поздно. И глупо. Хватит.

— Что, хватит? Что? Эти две кошелки тебе что-то наплели, а я…

Кошелки! Это очень смешно.

То, что он употребил это самое слово.

Слово, которым меня его малолетняя любовница называла.

— Ох, и падла ты, Серёженька! — Это Ирка, разумеется, сразу в атаку!

Как же иначе?

Биться будет до последнего.

У меня закрадывается мысль, а что, если эти две мои расчудесные родственницы на самом деле договорились устроить это шоу, чтобы развести меня с Сергеем?

А что?

Характер мой Ирка знает прекрасно.

Сергея она борщами уже начала окучивать. Еще немного, и…

Нет, на самом деле понимаю — всё, что они сказали — это не игра, не сочинение, не ложь.

Это реальность.

Мой муж, который привык так громко кричать о своей неземной любви ко мне, о том, что делает всё для меня, о том, что я свет его жизни, что он меня на руках готов носить и ноги целовать, на самом деле легко и просто приглашает в свою постель других, даже не гнушаясь нашим родством, а главное — их родством.

— Полина, всё, стоп. Я терпел твоих родственниц, но всему есть предел.

— Именно, Серёж, всему есть предел. Поэтому пусть собирают манатки и убираются из моего дома.

— Из нашего дома, — шипит Серёженька.

Я молчу.

Ладно, из нашего. Ненадолго.

Нет, конечно, мне придется побороться, чтобы оставить дом себе. Вернее, себе, сыну Максиму, и Марго.

Потому что Марго я ему тоже не собираюсь отдавать!

Я ее, между прочим, удочерила, вполне официально. Так что…

— Хватит уже! Нашли моду, выгонять они нас будут! Нет уж. Теперь мы точно с места не сдвинемся! С какого-такого мы должны манатки собирать? Теперь это и наш дом тоже. Наш! И нашего малыша!

— Чего? — У Серёжи глаза на лоб.

— Да, да, именно, малыша. А что, зять? Любишь кататься, как говорится, люби и саночки возить. Или Санечку, да?

При этом имени сбоит сердце.

Санечка…

Так звали сына.

Моего первого сына, который…

— Ира, Сергей бесплоден, я повторяю. У него нет и не может быть малыша.

— А это что? От святого духа, что ли? — орет Ирка, тыча дочери в несуществующий пока еще живот. — Или ветром надуло? Она у меня, в отличие от некоторых, девочка правильная!

— В отличие от тебя, что ли? — говорю тихо, почти про себя, но Ирка слышит и звереет!

— Что ты сказала? Нашлась тоже праведница! Смотрите на нее! От первого мужа сбежала, залетела тут же не пойми от кого, нашла жертву, которого заставила дите признать, и сейчас нас нравственности учить будешь?

— Я вас ничему не учу. Я просто говорю, что Сергей бесплоден.

— Говорит она, а ты, Серёженька? Ты что скажешь?

— Я… — Он смотрит на Ирку, медленно переводит взгляд на меня, потом на Камиллу, снова на Ирку. У него нервный тик начинается, дергается бровь.

— Я вообще-то жрать хочу как собака! Меня в этом доме кто-нибудь покормит?

— Ты еще скажи, Серёж, кто покормит — на той и женюсь, стимула больше, — зло усмехаюсь я.

— Что началось-то? Я тебе говорил, что они незаменимые? Что вместо кухарки, повара и клининг-менеджера они тут пашут, и справляются, между прочим!

— Еще и проституток заказывать не надо, да?

— Сука ты, сестричка, ну ты и…

— Вы чего так кричите?

Тихий голос Марго заставляет меня вздрогнуть.

Черт, черт…

Она в это время обычно или играет, или слушает музыку и занимается, одно из двух. Поэтому я и не слишком переживала, что мы ее побеспокоим, но…

— Дочка, привет, как ты?

— Нормально, мам, я играла, сидела в наушниках, потом сняла, хотела спуститься взять яблоко, а тут…

— А тут цирк с конями, да, детка? — громко посмеиваясь, выдает Ирка, а я смотрю на нее предостерегающе. — Что? Ну, что, сестрица? Дочь у вас уже взрослая, может, пора ей узнать…

— Рот закрой. Просто закрой рот.

— А чего это? Новости-то хорошие? Братик или сестричка скоро появятся.

Боже, вот же гниль какая…

И это моя сестра! Единоутробная сестричка…

Маргарита глазами хлопает, смотрит на меня, потом на Сергея, на Ирку, на Камиллу.

Потом поднимает брови, головой качает.

— Я за яблоком.

Проходит на кухню, я вижу, что Ирка собирается снова что-то ляпнуть, но тут ее тормозит Сергей.

— Рот не закроешь сейчас, реально в порошок сотру, — шепчет тихо, слышим его Ирка, я и племянница. — За ужином всё обсудим. Ира, приготовь. Погоди, дочь к себе вернется. Камилла, ты иди с матерью. А нам, Полина, поговорить надо.

Вздыхаю.

Поговорить.

Надо, это точно.

Потому что больше я не могу.

Слышу звук — сообщение на телефон пришло.

Единственный чат, в котором у меня не выключен звук, это чат «Мамы курсантов».

Напрягаюсь — что может быть.

Достаю телефон и застываю в шоке.

Глава 6

“Девочки, у нас беда…”

Начало сообщения рефреном кружится в голове, пока я соображаю, что делать.

Ехать.

Надо ехать.

Однозначно.

“Наши парни на учениях. Попали в замес”.

Господи… Господи… только не это!

Нет!

Замес…

Что это значит? Что?

Чат почти сразу закрыли, чтобы не сыпались сотни сообщений от взволнованных, растерянных, разъяренных родителей. Это я понимаю.

Но подробности узнать как-то надо.

Да как их узнаешь по мессенджеру? Ехать надо.

Срочно ехать туда.

Что с работой? Возьму за свой счет. Ничего, справятся без меня.

Марго…что делать с Маргаритой?

Отправить к матери — не вариант.

Нет, мама нормально относится к моей приемной дочери, откровенной враждебности нет. Но, тем не менее, увы, мама — последний человек, которому я могу доверить дочь. По разным причинам.

Оставить тут — тоже не вариант, потому что… да потому!

После всей сегодняшней вакханалии.

Господи, как не вовремя…

— Полина, в чем дело?

Сергей задает вопрос, а я даже не сразу понимаю — о чем он вообще?

— Что-то случилось?

— Случилось… да. Случилось. Мне надо уехать.

— Куда еще тебе надо? — он говорит это с недовольством, с вызовом, с претензией.

А мне хочется ответить — да не твое собачье дело! Не твое, и всё! Ты своим поведением сделал всё, чтобы потерять малейшее право задавать мне какие-то вопросы!

При этом я понимаю, что по большому счету ему вообще всё равно.

Вся эта его хваленая любовь, страсть, о которой он говорил столько лет, которой так гордился, строил из себя страдальца, влюбленного, несчастного… с безответным чувством. Вся эта любовь оказалась фикцией, пустотой.

Ложью.

Если бы он реально любил…

Нет, это всё что угодно, только не любовь.

И я это понимаю.

Собственно, всегда понимала.

Заславскому очень хотелось получить трофей — дочь профессора Малиновского.

Хотя отец в то время уже давно с нами не жил, у него была другая семья, и я в эту семью была не очень вхожа, но с отцом общалась много. И он со мной. Во втором браке детей у папы не было, так что я осталась единственным отпрыском, в перспективе и наследницей.