Отпуск в лапах зверя (СИ) - Морриган Лана - Страница 21

Он переоделся в темные джинсы и простую, но дорогую на вид футболку цвета графита. Волосы подсохли и лежат аккуратно, чуть взлохмаченные, но ровно настолько, чтобы выглядело естественно.

— Готова? — спрашивает он наконец.

— Готова, — отвечаю согласием, чувствуя себя не в своей тарелке.

В первую очередь мы отправляемся в сторону соседнего дома. Соседка выходит нам навстречу. Улыбчивая, в цветастом халате. Говорит что-то приветственное. Я улыбаюсь в ответ, и через пару минут корзинка наполняется десятком свежих яиц, стеклянной бутылкой с молоком и пакетиком творога.

В магазине начинается безумие. Роман идет вдоль полок, методично набирая продукты.

Я иду рядом и понимаю, что мой рот приоткрыт от удивления. Тележка уже поскрипывает под тяжестью, а Роман продолжает наполнять ее, не спрашивая меня.

— Ром… — наконец не выдерживаю я. — Зачем столько?

Он оборачивается.

— Ты что-нибудь из этого не ешь? — спрашивает он.

— Нет… — мямлю. — Но… я столько не съем. Я здесь ненадолго.

— Насколько ненадолго? — произносит он спокойно, но в голосе есть что-то, от чего у меня перехватывает дыхание.

— Я… не знаю, — говорю честно, и от этого становится неловко.

Он кивает.

— Тогда пусть будет надолго, — резюмирует он. И уверенно кладет в корзину свежую рыбу.

— Ты серьезно? — спрашиваю. — Это же… на месяц.

— Надеюсь, что хотя бы на неделю, — отвечает он без тени смущения. — И еще надеюсь, что за эту неделю ты хоть раз меня накормишь.

— Чем? — выдаю я глупость секунды через две.

Роман смотрит на меня так, будто я сказала что-то невероятно милое.

— Ужином, Даша, — отвечает он. — Нормальным. Домашним. Таким, который ты готовишь сама, — и взгляд у него становится теплее. — Я же ремонтирую тебе машину. Несправедливо уходить с пустым желудком.

— Ладно, — шепчу я. — Ужином накормлю.

— Отлично. А лучше двумя.

И прежде, чем я успеваю возразить, кладет в корзину бутылку хорошего вина.

Я чувствую, что теряю почву под ногами. Опору. Не в плохом смысле, просто не понимаю, куда девать руки, ноги, взгляд, себя. Привычка жить под девизом «Сама, сама, сама» мешает принять, что рядом есть человек, который не просто может помочь — он делает это без просьб, без условий, без фырканья и усталого: «Ладно, давай помогу».

От этой простой заботы я начинаю путаться сильнее, чем от самых сложных разговоров. Мне кажется, что я недостойна ничего хорошего. Ведь чувство вины так и не отпускает, оно крепко держит меня за горло. И периодически сдавливает, напоминая, что я не свободна, чтобы вот так легко флиртовать и делать вид, словно у меня нет проблем за спиной.

Дорога обратно проходит иначе. Легче и теплее. Я чувствую себя свободнее в компании Ромы. Он за рулем, одной рукой держит руль, второй успевает открыть пакет с орехами, потом еще один со сладкими колечками. Засовывает пару себе в рот, а потом, не глядя, протягивает мне.

— Ешь.

— Я не… — начинаю, но он перебивает:

— Даша. Держи. Ешь. Не любишь вкусняхи?

Приходится взять. Хотя бы символически. Пожевать. На вкус очень даже ничего.

— Если хочешь пить, возьми на заднем сиденье.

Музыка в машине играет негромко, какое-то радио с хитами двадцатилетней или даже тридцатилетней давности. Мама любит слушать эти песни. Мужчина слушает пару секунд, а потом неожиданно подпевает.

— Не слишком я фальшивлю? — спрашивает он, не отрывая взгляда от дороги.

Я смеюсь.

— Если честно… — протягиваю я.

Он поворачивает голову:

— Да?

— У меня все намного хуже со слухом. Ты идеально поешь.

Он фыркает, улыбается. Негромко стучит пальцами по рулю в такт музыке, покачивает головой.

— Хочешь — подпевай мне, — предлагает.

— Ну нет. Иначе ты меня высадишь.

— Обещаю, что не стану этого делать.

— Не буду рисковать, — хихикаю я.

Мы подъезжаем к дому деда, и мне кажется, что внутри меня горит слабый теплый огонек. Странное ощущение — быть рядом с человеком, которого знаешь несколько дней, и чувствовать с ним максимально уютно и свободно.

Роман выходит первым, обходит машину и еще до того, как я успеваю открыть дверь, тянет на себя ручку.

— Прыгай, — произносит буднично, протягивая мне ладонь.

— Я сама могу… — пытаюсь слабо возразить.

— Не сомневаюсь, — бросает он, вытаскивая меня из салона, словно я пушинка.

Стоит ему чуть потянуть меня на себя, и в груди снова ощущается короткий удар током. Внутри кто-то щелкает выключателем и включает совсем другую версию меня самой.

Легкую. Живую. Романтичную.

Ту, которой я была когда-то давно, до всех проблем, долгов, больниц и обвинений.

Я делаю шаг, горячая рука ложится мне на талию, поддерживает, хотя я прекрасно стою на ногах.

Контакт на секунду. Но и секунды хватает. Под пальцами жар. По коже разливается волна мурашек от пояса вверх, по спине, к шее и окрашивает лицо.

Мы близко. Я вновь чувствую запах Романа. И делаю медленный глубокий вдох, вновь рядом с ним чувствуя желание. Настоящее, пугающее, от которого путаются мысли.

Роман отпускает меня только тогда, когда убеждается, что я стою твердо. Не спешит, медленно разжимает пальцы, отступает на один шаг, но тепло его ладони еще остается на моей коже.

— Даш?

Я моргаю, вырываясь из короткого транса.

— Да?

— Ты очень много думаешь, — говорит он мягко. — Перестань хотя бы на пять минут.

Я собираюсь ответить что-то невнятное, но у Романа в кармане начинает вибрировать телефон. Он бросает взгляд на дисплей. Лицо становится сосредоточенным.

— Мне надо ответить, — тихо говорит он.

— Конечно, — я делаю шаг назад, стараясь не думать о том, что хотела бы остаться в теплых объятиях чуть дольше. Иду к багажнику, где стоят пакеты с продуктами, осматриваюсь, стараюсь найти кнопку, чтобы открыть его. Роман показывает, что он сам, еще говорит несколько односложных фраз, а потом сбрасывает вызов.

— Давай, я быстренько тебе помогу и смотаюсь по делам.

Я бодро киваю, но внутри меня словно все пустеет и покрывается корочкой льда. Рядом с ним все легко и просто. Я забываю о сложностях. Словно попадаю в другой мир. Наверное, я и рядом с Лешей чувствовала что-то подобное. Не просто так я вышла за него замуж. Любила его. Уважала. Но… наверное, легко мне никогда и не было. Всегда нужно было соответствовать каким-то определенным критериям. И я тянулась за Лешей. Считала, что росла рядом с ним. Теперь опыт прожитых вместе лет подсказывал, что это была гонка соответствия.

— Эй, — Роман вновь возвращает меня в реальность прикосновением к руке, — все хорошо? — интересуется, когда ставит пакеты на стол.

— Да, — говорю вяло, а потом стараюсь исправить ситуацию: — Конечно, все хорошо. Ты мне так помог, разве может быть что-то плохо? Большое спасибо, — благодарю, сцепив руки перед собой.

— Да не за что, — отвечает он задумчиво, разворачивается уйти, а потом возвращается, одной рукой притягивает меня к себе и целует в макушку. — Я буду скучать, — обдает жаром.

Короткий импульсивный жест застает меня врасплох, я поднимаю взгляд и ловлю короткую искреннюю улыбку.

— Скоро вернусь, — бросает он тихо и, не дожидаясь моего ответа, уходит.

Дальше день тянется неспешно.

Я разбираю продукты, перекладываю все в контейнеры, подписываю некоторые пакеты. Странное дело, в аккуратно разложенных продуктах появляется ощущение стабильности.

Потом выхожу во двор, поливаю грядки и болтаю с мамой. Мы говорим минут десять. Она спрашивает, как я, поела ли, тепло ли в доме. Ни разу не задает вопрос, которого я боюсь.

— Скажи деду, что у меня все под контролем, — произношу я. — И чтобы не переживал.

— Конечно, Дашуль, — отвечает мама.

Когда мы заканчиваем разговор, солнце уже клонится к вечеру. Небо становится мягким и золотистым. Стоптанные кеды сами несут меня по знакомой тропинке.

Нужно всего лишь пройти мимо сарая, обогнуть старую яблоню — и выйдешь к озеру. Я дохожу до берега, смотрю на глянцевую гладь и чувствую нестерпимое желание искупаться.