Отпуск в лапах зверя (СИ) - Морриган Лана - Страница 27

— Дар-р-рья, — пророкотал мужчина над ухом, приобняв за талию и неспешно, повел по коридору. — Прекрати так много думать.

— Не получается, — произношу я сдавленно, слыша мужской и женский голоса. Пара переговаривается о чем-то. Слов я не разбираю, но тон напряженный. Зашуганная Даша тут же подумала о том, что они недовольны ею. Возможно, она разрушила их планы или…

— Прекрати… — Рома шикает на меня, ущипнув за бок.

— Ай, — я вздрагиваю от неожиданности. Больно мне точно не было.

— Прости, — шепчет он умоляюще. — Доброе утро, мам. Доброе, пап.

В момент, когда мужчина и женщина поворачиваются, я забываю обо всех страхах, которые выдумала, и неприлично смотрю на пару. Мне хочется спросить: а точно ли это родители? Мужчина высокий, крепкий, с тем же разворотом плеч, что у Ромы, и тем же внимательным, спокойным взглядом. И вообще мужчины больше похожи на родных братьев, чем на отца с сыном. Женщина рядом тонкая, ухоженная, с мягкой улыбкой и яркими живыми глазами. Если бы я встретила их на улице, решила бы — пара лет тридцати. Точно не родители взрослого сына.

В голове лихорадочно всплывает мысль: А сколько же тогда Роману? Я точно видела его документы. Водительское удостоверение. Год рождения… Я хватаюсь за цифры, пытаюсь вспомнить, и на этом месте мозг благополучно зависает. Стоп. Не время. Резко прихожу в себя, вспоминаю, что давно пора произнести что-то в ответ на ожидающие взгляды.

— Доброе утро, — выдыхаю я. — Простите, пожалуйста… — начинаю торопливо. — Из-за меня столько хлопот. И пожар, и ночь… Я правда не хотела доставлять неудобства.

Женщина улыбается тепло и искренне.

— Даша, — говорит она мягко, словно мы знакомы сто лет. — Какие неудобства? Мы так рады, что с тобой все хорошо, — она бросает осторожный взгляд на сына. — Надеюсь, и с твоим соседом все будет в порядке.

— Мам, — обрывает ее Роман довольно грубо и отрицательно покачивает головой.

— Прости, — произносит она без обид. — Я Ольга, — говорит она и приобнимает меня.

— Очень рада знакомству, — отвечаю я.

— Это мой муж. Михал.

— Здравствуйте, — говорю я, чувствуя себя не в своей тарелке. Все эти многозначительные взгляды, вздохи, молчаливые паузы. Кажется, что только я не понимаю происходящего, а остальные в курсе.

— Садитесь за стол, — говорит мужчина спокойно. — Рома сказал, ты почти ничего не ешь.

Я чувствую, как Ромина рука чуть крепче ложится мне на талию.

— Спасибо, — выдыхаю я и снова смущенно улыбаюсь. — Меня Даша зовут, — зачем-то напоминаю.

— Мы знаем, — усмехается Михал. — После вчерашнего сложно не запомнить.

— Пап…

— Что «пап»? — спокойно отзывается он. — Героев надо знать в лицо. О девочке уже говорит вся деревня.

— Надеюсь, эти слухи не дойдут до моей мамы, — бормочу я, представляя ужас, что она переживет, когда узнает. — И дед. Его только привели в норму.

Рома помогает занять место за столом. Сам садится рядом.

— В деревне быстро разлетаются новости, — констатирует Михал, за что получает недовольный взгляд своей супруги. — Разве я сказал что-то плохое? — интересуется он.

— Нет. Но можно было и промолчать. Девочка только-только пришла в себя.

— Мам, мы вас слышим, — Рома останавливает назревающую ссору и переключается на другую тему: — Что ты приготовила?

Рома делает все, чтобы я перестала чувствовать себя лишней. Подвигает ко мне тарелку, накладывает еду, придвигает чашку ближе, проверяет, удобно ли я сижу. Делает это без суеты, словно мы завтракаем вместе уже не первый год.

Я ловлю себя на том, что действительно голодна. И ем с аппетитом.

Разговор за столом течет спокойно. Но иногда я выхватываю фразы, от которых внутри что-то настораживается.

— Надо было сразу сказать, — произносит Ольга, бросая быстрый взгляд на Рому.

Я поднимаю голову от тарелки.

“Сказать что?”

Рома хмыкает, отводит взгляд, отвечает что-то неопределенное:

— Не было момента.

— Был, — мягко, но упрямо возражает Ольга.

Я делаю вид, что меня это не касается, но внутри шевелится тревожное любопытство. Они говорят обо мне? Или о чем-то своем?

Михал молча пьет кофе, наблюдая за нами поверх кружки, и его взгляд почему-то полон сочувствия к сыну. От этого становится не по себе.

— Все нормально, — говорит Рома и кладет ладонь мне на колено. — Даше сейчас нужно прийти в себя.

— Вот именно, — тут же соглашается Ольга, словно это она и хотела сказать с самого начала. — Ешь, Дашенька.

Да что происходит?!

Я киваю и снова берусь за вилку. Атмосфера постепенно выравнивается. Разговор уходит в сторону погоды, соседей, деревенских забот. И вновь обычная семья. И все равно изредка я ловлю короткие многозначительные взгляды.

Когда завтрак подходит к концу, я аккуратно отодвигаю тарелку.

— Спасибо вам большое, — говорю искренне. — За все. Правда. И за ночь, и за помощь. Ром, — я поворачиваюсь к нему, — если сможешь, отвезешь меня домой? Мне нужно позвонить маме и поработать.

В комнате повисает тишина.

— Да, конечно, — отвечает Роман.

Ольга смотрит на него с тем же странным сочувствием, от которого у меня внутри снова екает.

— Ты уверена, что тебе сейчас стоит одной туда возвращаться? — осторожно спрашивает она.

— Не могу же я оставаться у вас вечно, — произношу я немного нервно.

— Зря ты поставила вопрос ребром, — вступает Михал с улыбкой. — Если тебе понадобится поработать или просто побыть в тишине, лучше оставайся у нас. В беседке. Там спокойно, никто не мешает. И интернет хороший.

— Да, — подхватывает Ольга. — Вай-фай ловит отлично. Можешь хоть весь день там сидеть. Мы будем рады.

Я растерянно улыбаюсь.

— Спасибо, — пытаясь спрятать за улыбкой легкое напряжение, я хочу тактично отказаться от их предложения. Но не успеваю.

— Вот и договорились, — кивает Ольга.

Глава 19. Роман

Я соглашаюсь отвезти Дашу сразу, не раздумывая, не позволяя волку взять верх. Согласно киваю, улыбаюсь. А внутри настоящая буря.

Волчье нутро рычит, скребется, выворачивается от мысли, что мы сейчас разъедемся. Что Даша снова окажется одна. Ведь вокруг слишком много переменных, которые я не могу контролировать.

Человеческая часть держит лицо. Понимает: если сейчас начну упираться, настаивать, не отпускать, это будет выглядеть странно. Навязчиво. Почти безумно. Пока я не имею на это права.

Мы едем в тишине, я не представляю, о чем сейчас говорить. Голова словно набита опилками. Даша не спешит заводить со мной беседу, смотрит в окно, иногда украдкой поглядывает на меня. Я держу руки на руле слишком крепко, замечаю это и заставляю себя ослабить хватку.

Когда подъезжаем, сбрасываю скорость почти до скорости пешехода. Вижу, как Даша напрягается еще до поворота. Соседский дом при дневном свете выглядит хуже, чем ночью. Половины крыши нет. Черные балки торчат в разные стороны. Стены местами выгорели до основания. Пустые окна с раскуроченными рамами.

— Ой, ужас, — выдыхает Даша. — Я надеялась, что смогут спасти хоть жилую часть.

— Домишко старый. Тут было без шансов. Вспыхнул как спичка.

Она соглашается со мной и добавляет:

— Все равно очень жаль.

— Конечно, жаль. Когда уничтожают то, что возводил всю жизнь.

— Думаешь, это поджог? — ахает она, округлив глаза и приоткрыв ротик.

— Не думаю, — вру и надеюсь, что убедительно.

Даша выбирается из машины, а меня режут мысли, как осколки стекла.

Если бы я приехал позже.

Если бы она споткнулась.

Если бы дверь не поддалась.

Миллион “если бы” начинает меня терзать. Нужно найти повод, чтобы остаться. Да, можно просто оставаться в тени леса, но хотелось бы найти какой-то адекватный способ слежки.

Выхожу, автоматически оглядываюсь вокруг, оцениваю обстановку. Теперь зверь не даст и минуты спокойствия. Он сосредоточен на защите. Втягивает отдаленный запах гари и встает на дыбы.