Доктор-попаданка для хозяина фазенды (СИ) - Шторм Елена - Страница 24

- Воды принесите. Много… И чистой ткани, - прошу, тоже хватаясь за его руки.

На миг мы замираем в этой позиции.

- Ты живая? - тихо, требовательно.

- Да. Принесите, пожалуйста.

Он встаёт. Я вдруг понимаю, что с трудом… Припадает на ногу, сжимает зубы - но быстро уходит в сторону суматохи, отдавая приказы на ходу.

За его плечами полыхает. Дом Афонсу превратился в гигантский факел. Огонь уже перекинулся на соседний сарай, искры летят повсюду. Десятки мужчин и женщин цепочкой передают вёдра от колодца! Крики, ржание испуганных лошадей, треск крыши…

Но смотреть некогда.

- Лаура! - оглушает меня оклик Жозе.

Он несёт мальчика!

Заставляю себя вскочить. Принимаю Тьяго из его рук. Жозе тоже что-то говорит, обеспокоенно дёргается - но я должна сконцентрироваться на ребёнке. Парень не просто плачет, он заходится в беззвучном, судорожном крике. Мечется всем телом, вырывается из чужих рук, шарит взглядом по сторонам, захлёбываясь и зовя мать.

- Тише, маленький, тише!

Бенедикту волокут следом: та едва переставляет ноги.

Хватаю лицо Тьяго, заставляю смотреть на себя. Пальцами раздвигаю веки - зрачки живые. Одинаковые. Реагируют на мечущиеся отблески пламени. Хорошо! Падаю перед ним на колени, прижимаюсь ухом к липкой от пота грудке. Замираю, отсекая шум толпы и гул пожара. Сердце колотится, но лёгкие… лёгкие чистые! Слышу ровный ход воздуха, ни свиста, ни влажных хрипов.

Облегчение окатывает волной.

- Он в порядке, Бени! - перехватываю её мокрый от слёз взгляд.

- Лаура! - ещё один возглас, запыхавшийся.

Жозе исчез, зато Афонсу падает на колено перед нами. Взмыленный, волосы спутались. Он дышит не легче пострадавших и держится за сердце, остекленело глядя на пожар.

- Вы живые? Мой дом…

Наверное, я смотрю на него без любви.

Потому что… чёрт! Как-то я забыла о нём! И только от него мне сейчас проблем не хватало! Просто нет сил прикидываться рабыней-ученицей в таких условиях. Спорить и мешать ему прикладывать куски мяса к чьим-нибудь ожогам!

Как ни странно, лицо Афонсу меняется - а сам он подбирается и вздыхает.

- Посадите мальчика рядом с матерью, дайте воды, пусть пьёт маленькими глотками, - отдаю распоряжения рабу, принёсшему воду и полотенца. - Дальше…

- Несите сюда молодого человека! - командует Афонсу про Мануэля.

Сообразил, кому помощь нужнее?

Мануэль, к счастью, идёт сам. Конечно, я боюсь, что в этой куче-мале у окна его кто-то придавил. Или он сам неудачно приземлился! Впиваюсь пальцами в пострадавший бок парня, закусив губу, пальпирую заново сломанное ребро.

- Живучий как сорняк, - выдыхаю под нос.

Велю дышать осторожно, сесть у дерева и не двигаться. Но ему тоже везёт…

А вот Бенедикте - нет! Она и так сидит, плечи ходят ходуном. Не кричит и не плачет - и это худший признак из возможных.

Надышалась дыма, пока закрывала собой Тьяго?..

- Посмотри на меня, - держу её лицо. Веки припухли, глаза залиты слезами. Губы синюшные… Она пытается вдохнуть, и от сухого свистящего звука у меня волосы встают дыбом.

Ларингоспазм, отёк.

Лядство! Что делать? В моём мире я бы вкатила ей дозу дексаметазона и нацепила небулайзер. Здесь…

- Поднимайте её. Быстро! - рычу на раба с полотенцами и Афонсу. - Возьмите Тьяго, и тащим её на кухню.

Нужен пар! Пока девчонку несут, я хватаю полотенце, оборачиваю её шею импровизированным холодным компрессом. Холод снаружи должен хоть немного сузить сосуды и притормозить отек.

Влетаем на кухню, в толпу перепуганных кухарок.

- Есть вода на огне? Нужен уксус! - командую…

Как-то устраиваемся у плиты. Вода закипает в огромном медном тазу, через пять минут кислый пар бьёт в лицо.

- Сюда, - накрываю голову Бенедикты плотной накидкой прямо над тазом. - Дыши, давай.

Стискиваю её плечи, пока она содрогается в приступах лающего кашля. Это хорошо! Хоть воздух проходит. Ещё минут через пять свист на вдохе становится тише. Бенедикта обмякает, и когда мы с Афонсу ловим её под плечи, девчонка делает первый за долгое время полноценный вдох.

Усаживаю её в комнате рядом, тоже даю пить…

Где-то там, за окном постепенно тушат пожар. Я даже отсюда слышу короткие, хлёсткие приказы Игнасио. Мне кажется, вижу его фигуру… Людей, присланных им в помощь, точно вижу.

Приводят еще одного раба с ожёгом рук. Сую его в кадку, как когда-то Бенту, переглядываясь с Афонсу.

- Никакого масла, - шиплю на всякий случай.

Промываем раны бедняги, я накладываю повязки, отдаю распоряжения. Руки двигаются сами собой.

Наконец, всё… затихает? Понимаю, что больше не слышу гула пламени - остался только тяжёлый запах гари и мокрого пепла. Опускаюсь на ящик рядом с Бенедиктой. Та дышит мягче, синюшность вроде ушла…

Ложусь плечами на стену, запрокинув голову.

Вокруг много людей, но все молчат.

Дверь отворяется в очередной раз - и тишина становится ещё глуше, впуская Игнасио.

Он весь в саже и копоти.

- Пожар потушили, - сообщает хрипло. - Помогите пострадавшим, если ещё нужна помощь. Афонсу, нужна?

Взгляд мажет по мне.

Лекарь тоже вскакивает, взволнованно протирает грязное пенсне.

- Сеньор… мой дом сгорел. У нас раненые, люди… Где мы их разместим? Нам нужно сухое место, лекарство…

Да, действительно. Мне бы тоже об этом подумать. Куда теперь всех?

- Бенедикте и Мануэлю нужен чистый воздух, - сиплю.

Взгляд Игнасио окончательно приваривается ко мне.

Что? Это потому что я не встала с ящиков? Наверное, было бы неплохо - но что-то мозг не счёл трату сил оправданной.

- Вас, Афонсу, разместят временно в гостевой.

А нас?

В общем бараке будет плохо - там много людей и слишком грязно!

- Вы тоже в дом, - наконец роняет сеньор. - В угловую залу, на первом.

Кухарка, Дита и девчонки затихают. Только по их лицам я понимаю, что рабы в господской части дома - это как-то… вопиюще? Да плевать сейчас!

Но меня вдруг колет, что, возможно, всё же не плевать по другой причине.

Как начался пожар? Почему заклинило дверь и ставни? Ведь их же заклинило, я не ловлю галлюцинации?!

Всё это - после моих “ссор” со знатными гостями.

Я благодарна за жест, правда. Но что-то меня скручивает запоздалая дрожь. Не уверена, что в доме будет безопасно.

Глава 16

Нас размещают в зале на первом этаже.

Тяжелые створки скрипят за спиной. Здесь… дорого. Потолок уходит высоко, теряясь в бархатных тенях, под ногами блестит паркет. Огромные окна распахнуты, но не в сторону пожара. Из сада тянет влажной землей - хотя едкая гарь всё же просачивается тоже.

Как-то отрешённо смотрю на обстановку…

- Сюда, давайте! Софы надо подвинуть к окнам, - собираюсь.

Мужчины помогают нам с Афонсу. Здесь две софы… Как раз для Мануэля и для Бенедикты с Тьяго. Мальчик затих, как маленький зверек забился под мышку матери - и, по-моему, он боится коснуться чистой обивки.

Шепчу ему какую-то ерунду, обкладывая всех подушками.

Из коридора приволакивают скамью и матрас. Это уже для меня…

Изысканная зала плавно превращается в лазарет.

В дверях снова возникает Игнасио. В руке - тяжёлый лакированный ларец, который он со стуком ставит на стол. Оттуда пахнет травами и спиртом.

- Если чего-то не хватит, скажите сразу, - роняет сеньор для Афонсу, хотя взгляд опять косит в мою сторону. Рука чётким движением открывает замок, проверяет склянки. Оказывается внезапно рядом с моей. Мне вдруг хочется спросить, как дела у всех, кто тушил пожар, и у него в частности! Но мозг сейчас отвратительно подбирает слова…

Пальцы Игнасио сжимаются, он резким жестом захлопывает ларь обратно и исчезает снова.

Следующий час сливается в бесконечную череду манипуляций. Я занимаюсь Бенедиктой: проверяю пульс, слушаю дыхание, которое постепенно выравнивается. Вроде бы пар сделал дело! Всё равно заставляю её пить мелкими глотками воду, сижу рядом…