Опасные булочки попаданки, или Лови Петюню (СИ) - Крылатая Анна - Страница 20

И тут я вспомнила себя – одинокая девушка, двадцать шесть лет, отдалилась от родителей настолько, что даже перемещение в Альтерию выглядело путешествием до соседского дома. А ведь я всегда мечтала о большой и дружной семье! Чтобы любимый муж был рядом, чтобы он обожал и баловал наших детей втихаря от строгой меня, чтобы бабушки и дедушки гордились своими внучатами, хвастаясь ими перед друзьями. Но мои родители остались на Земле, отец Вальдора умер, а мать...

– О-о-ой... – протянула я. – Ой-ой-ой! – я схватилась за голову. Ну куда я опять забрела в своих мыслях?! Почти что как в том анекдоте, где проститутка после одной ночи спрашивает, куда шкаф ставить будут. Только вот мы ещё даже не целовались, а я уже думаю про детей...

Руки сами собой подпёрли подбородок. Глядя на звёзды, я видела лицо Вальдора – его глубокие голубые глаза с озорным блеском, мягкую улыбку, потрясающую ямочку на щеке. Мне хотелось говорить с ним, слушать его, шутить и смеяться вместе, готовить, есть всё, что он приготовит и вообще! Выйти за него замуж, нарожать кучу детей и жить счастливо до самой старости!

– Ч-что?.. – я с удивлением вскинулась, прислушиваясь к себе. – Я, что... я влюбилась в Вальдора?!

Осознание своих чувств поразило меня куда сильнее, чем очередное появление Страшилы. Я слушала его злой крик и смотрела на разгневанное лицо уже как на родное...

– Так, стоп! – я вскочила на ноги, поражённая догадкой. Лицо призрака действительно мне кое-кого напоминало, правда Страшиле бы убрать морщины, лишний подбородок, эту странноватую бороду, чуть меньше сделать нос... Я выдохнула, закрывая рот руками:

– Вы – отец Вальдора!

В груди словно столкнулись удивление и тревога. Внезапно всё в этой комнате, от шороха под ногами до холодного воздуха, наполнилось новым смыслом – прошлое и настоящее сцепились невидимыми узами, которые теперь нельзя было разорвать.

А Страшила словно не слышал, продолжая активно выгонять меня из дома. Удивительно как его крики не привлекли внимания красавчика... Странно работала магия в этом доме, хотя, кто я такая, чтобы рассуждать о её свойствах? Но Страшилу, имени которого я так и не удосужилась узнать, мне стало очень жалко.

– Ваш сын скучает без вас, – тихо сказала я, усаживаясь на стул. Почему-то крики призрака уже так не раздражали, как раньше. Сердце сжалось от тоски. – И ваша жена, Виарана... я думаю, она тоже безумно скучает...

– Ви... Виарана? – внезапно на лице Страшилы появилось странное выражение, будто он силился что-то вспомнить, но не мог.

– Да! – я обрадовалась и подскочила к нему ближе. – Виарана! Ваша красавица-жена! И Вальдор – ваш сын! Тоже красавец, кстати... – я задумчиво почесала подборок. – Наверное, весь в мать пошёл...

– Ва... Вальдор?.. – снова спросил призрак. Я терпеливо повторила свою фразу, а потом и вовсе предложила сходить за сыном вместе. Страшила стих, пытаясь переварить информацию, а я же так обрадовалась возможности приятно удивить Вальдора, что рванула в его комнату.

– Твой отец!.. – начала было я, распахнув двери. И замерла на пороге...

Красавчик сидел на кровати, держа в руках ту самую книгу, которую я ему оставила. В голубых глазах, наполненных болью, стояли слёзы.

– Он... читал мне её... перед сном... – тихо выдохнул Вальдор, поглаживая обложку с такой нежностью, что я почувствовала, как в носу защипало. Оглянувшись, я не увидела Страшилу за спиной, поэтому не рискнула рассказывать о своём открытии красавчику.

Тихо пройдя в комнату, я села у его ног и мягким тоном спросила:

– Как его звали? Расскажи о папе...

Вальдор взял меня за руку и принялся рассказывать. Сначала он говорил медленно, словно нехотя выталкивая слова, но с каждым новым предложением речь ускорялась. Вскоре красавчик уже едва ли не захлёбывался словами, будто бы боясь, что его сейчас прервут. Я слушала, кивала, охала в нужных местах, а внутри рассыпалась на тысячи осколков. Как же тяжело ему жилось всё это время без возможности вот так вот просто поговорить о самом дорогом человеке! Что бы не случилось с Виараной, она не имела права забирать у сына право помнить и любить отца! Наравне с сочувствием к Вальдору внутри поднималась ненависть к его матери.

– Ричар был потрясающим человеком! – с восхищением подвела я итог расскажу красавчика. Он грустно улыбнулся и кивнул, а потом поцеловал мою руку.

– Валента, спасибо тебе... – прошептал Вальдор, прижимая руку ко лбу. Для этого ему пришлось наклониться вперёд, так как я всё ещё сидела на полу. В этом жесте было столько простой искренности, сколько я не видела за целую жизнь. И с каждой минутой я чувствовала, что всё больше влюбляюсь в этого удивительного мужчину.

– Тебе нужно отдохнуть, – я заторопилась прочь из комнаты, надеясь, что в полумраке не так явно заметны мои пылающие щёки. Подскочив на ноги, я неловко поцеловала Вальдора в лоб и выбежала так быстро, словно спешила за утренним кофе...

Лишь оказавшись в комнате его родителей, я смогла выдохнуть. Что ж со мной происходит? Я вроде и раньше влюблялась, но чтобы вот так краснеть от одних мыслей – такое было впервые... Однако... думать о Вальдоре было настолько приятно, что мне не хотелось останавливаться.

Покусав губы, я всё-таки решилась залезть в шкаф без разрешения – не хотела снова беспокоить красавчика. Точнее, очень хотела, но изо всех сил заставляла себя оставаться на месте. Среди вещей я нашла довольно милую белую пижамку – короткую шёлковую майку и кружевные бриджи размера большего, чем мой, но всё равно отлично подошедших. Ещё там лежали полотенца, которыми я воспользовалась, чтобы принять ванну.

Горячая вода, налитая из магических кранов, оказывала тот же расслабляющий эффект, что и обычная земная. Я так хорошо напарилась и отмокла, что не хотелось двигаться. Но спать в ванне нельзя, поэтому нехотя я вылезла оттуда, вытерлась и оделась в пижамку. У Виараны оказался хороший вкус, думаю, Ричару очень нравилось смотреть на свою жену в такой одежде.

Промокая волосы полотенцем, я вышла из ванной комнаты и замерла. Напротив двери стоял Вальдор, смотревший на меня с восхищением. Его горящий взгляд метался от лица до голых ступней, задерживаясь на вырезе в майке и ниже. Грудь беспорядочно вздымалась, а глаза потемнели. Что это с ним?.. Разозлился, что рылась в вещах родителей?..

– Я тут... Ты меня прости... – залепетала я, сгорая от смущения. – Я взяла пижамку твоей мамы, ничего?..

– Валента! – Вальдор то ли закашлялся, то ли засмеялся, резко отворачиваясь. На его щеках алел румянец. – Это – нижнее бельё...

И только сейчас до меня дошло, что пижамка была полупрозрачной, а своё бельё я застирала и оставила сушиться в ванной. Не злился Вальдор, совсем не злился...

16. Вальдор. Доброе или недоброе утро?

Перед тем, как ложиться спать, я хотел удостовериться, что Валента удобно устроилась и ей ничего не угрожает. Не то, чтобы я верил в существование призраков, просто не походила эта отважная девушка на легкомысленную выдумщицу, привлекающую внимание по пустякам. К тому же я не хотел отказывать себе в удовольствии ещё раз увидеть Валенту, может быть даже уже погружённой в сон с умиротворённым выражением её обычно такого живого лица. Но то, что мне открылось, превзошло все мои ожидания...

Все мысли вмиг улетучились из головы, я вообще забыл, где нахожусь, а коридор стал внезапно таким маленьким и давящим. Я почувствовал, что мне перестало хватать воздуха, а по спине потекла предательская капелька пота. Валента и в своих странных одеждах будоражила моё воображение – эта «блуза», открывающая шею и оголяющая руки, и эти «брюки», обтягивающие невероятно притягательную заднюю часть... Иномирянка даже не подозревала, как часто я отворачивался, лишь стоило ей нагнуться, и каких усилий мне это стоило. Я старался быть вежливым, старался держать себя в руках, но...

Белое полупрозрачное кружево соблазнительно обтягивало большую грудь и совсем не скрывало очаровательные крошечные тёмные окружности, ярко выделяющиеся под чуть влажной тканью. А манящий сладкий уголок вызвал у меня такое сильное желание, что я поспешил отвернуться, лишь бы не выдать себя грубым поведением. Я мечтал, чтобы Валента стонала и изнемогала от страсти в моих объятиях, но не хотел напугать или принуждать её.