Космический замуж. Хранители галактики (СИ) - Мару Тая - Страница 15

— Просто слушаю, — отвечаю я, и мои губы сами растягиваются в улыбке.

— Слушаю, — передразнивает он, подходя ближе. Его поле, теплое и живое, как солнечный ветер, окутывает меня с ног до головы. — Знаю я твое «слушаю». Ты там с ним опять разговариваешь, да?

Он кивает в сторону неба, где среди дневных багровых облаков едва заметна мерцающая, похожая на радужную рябь тень. Люмин. Вернее, Хранитель. Он всегда рядом. Его присутствие — это постоянный, успокаивающий фон в нашем общем сознании, как биение огромного, доброго сердца. Он больше не тот трепетный ребенок, что нуждался в моей постоянной защите. Теперь он сам защитник. Но наша связь никуда не делась. Она стала глубже, превратилась в тихий, непрерывный диалог.

— Он рассказывает, как на южном континенте прорвались первые голубые рощи, — говорю я. — Говорит, они пахнут как забытая песня.

Аррад мягко обнимает меня за плечи, и я прижимаюсь спиной к его груди.

— Забытая песня, а? — он смеется. — Ну, наш мальчик определенно становится поэтом. Рейтену это понравится.

Мы стоим так несколько минут, молча наблюдая, как внизу, в доках, суетятся корабли, как по улицам бегут скоростные монорельсы. Жизнь не просто вернулась на Элизиум. Она бьет ключом, с новой силой, с новой надеждой. Рой стабилизировался, и планета отвечает на это буйством красок и форм, которые, казалось, были навсегда утеряны.

Из гостиной доносится мерный, уверенный шаг. Рейтен выходит на балкон. Он в своем простом, темном кителе, но его осанка больше не несет на себе неподъемный груз гибели всего мира. Его биополе сейчас похоже на отполированный гранит, освещенный утренним солнцем. Такое прочное, надежное и теплое.

Он останавливается рядом, его светло-серые глаза скользят по мне, по Арраду, а затем поднимаются к небу, к невидимой, но ощутимой тени Хранителя.

— Совет подтвердил окончание режима чрезвычайного положения, — говорит он без предисловий. — Энергопотоки стабильны. Урожай на агропонических полях превысил прогнозируемые показатели на сорок процентов.

— Ура совету, — фыркает Аррад. — Они хоть поняли, кому должны сказать спасибо?

Рейтен бросает на него короткий взгляд с лёгкой усмешкой.

— Они предпочитают говорить о стабилизации естественных процессов. Но да. Они поняли.

Его взгляд снова находит меня.

— Контракт выполнен, Ютиана. Планета спасена. Наследие твоего рода возрождено.

— Да, — тихо отвечаю я. — Выполнен.

Наступает пауза, наполненная только пением странной птицы, которая недавно завела себе гнездо под нашим карнизом.

— А вот и нет, — вдруг говорит Аррад, и его объятие становится крепче. — Самый главный пункт только вступает в силу. Теперь можно влюбляться.

Я смотрю на них с некоторой растерянностью. На пылкого, безрассудного Аррада, чье сердце оказалось таким огромным. На сурового, несгибаемого Рейтена, в чьей верности оказалась бездна нежности. Я смотрю на город, что снова дышит полной грудью. Я чувствую в своем сердце тихий, мощный отклик Хранителя, нашего сына, парящего где-то в небе.

Когда-то я потеряла один дом и отчаянно искала другой, просто чтобы выжить. Я думала, что найду убежище. Кусок хлеба. Место, чтобы спрятаться.

Я нашла нечто неизмеримо большее. Я нашла любовь, которая пришла не в одном лице, а в двух, дополняющих друг друга, как день и ночь. Я нашла семью. Я нашла причину просыпаться каждое утро с улыбкой.

Я обрела не просто дом. Я обрела себя с ними.

***

Следующие пол года царит мир и это дар, который мы ценим каждый день. Но тишина оказывается обманчивой. Ксено Индастриз не забывают о своем поражении. Они просто меняют тактику. Вместо прямого нападения они начинают войну на истощение. Точечные диверсии на удалённых шахтах, кибератаки на системы жизнеобеспечения городов, ядовитые слухи в Сети, сеющие сомнения в способности новых Хранителей защитить планету.

Сегодняшний день должен стать точкой кипения. Совет собирается для голосования по вопросу о предоставлении Ксено Индастриз прав на разработку редкоземельных месторождений на одном из спутников. Формально это для “восстановления экономики”. По сути – для создания плацдарма у нас под носом.

Мы стоим в полной боевой готовности в Зеркальном зале, который за полгода был нами не просто восстановлен, а преображён. Теперь его стены сияют изнутри, а энергетические каналы пульсируют в такт с биением планеты. Люмин, чья форма становится ещё больше и величественнее теперь не может спуститься сюда сам, но его часть, что-то вроде проекции, парит под куполом, а родные золотые глаза прикованы к голографическому экрану, транслирующему заседание Совета.

— Они не сдаются, — тихо произносит Аррад, стоящий справа от меня. Его поле сегодня сконцентрировано и остро, будто наточенный клинок. Я прекрасно понимаю, почему.

— Они рассчитывают на нашу усталость, — отвечает Рейтен, стоящий слева и его холодная уверенность, как всегда, незыблема. — Но они просчитались.

Я нахожусь между ними, чувствуя их напряжённые поля как две противоположные, но дополняющие друг друга стихии. За последние полгода наша связь превратилась в нечто большее, чем просто договор или даже привязанность. Это полная гармония. Я чувствую малейшие изменения в настроении Рейтена, как свои собственные, и читаю желания Аррада ещё до того, как он их осознаёт.

Голосование начинается. Цифры на экране колеблются. Исход на волоске.

И тогда я чувствую это. Тонкий, ядовитый шип в общем биополе планеты. Это пси-атака, направленная на слабейших членов Совета – стариков, чьи ментальные защиты ослаблены возрастом. Атака, призванная посеять страх и панику.

— Сейчас! — мысленно скомандую я Люмину.

Он реагирует мгновенно. Сияющий купол зала вспыхивает, и мощный, очищающий импульс, усиленный не только его силой, но и объединённым полем Роя двух Хранителей, рвётся сквозь планетарное биополе, сметая чужеродное влияние как паутину.

На экране дрогнувшие было проценты уверенно ползут в нужную нам сторону. Сделка с Ксено Индастриз отвергается.

Победа. Не громкая и кровавая, но не менее важная.

Аррад первым нарушает тишину:

— Всё, хватит на сегодня политики, — его голос звучит низко и хрипло. Он протягивает руку, и его пальцы обхватывают мою шею, большой палец проводит по линии челюсти. — Наша очередь.

Глава 24 (возможно будет удалена)

Рейтен не произносит ни слова. Но его рука ложится на мою талию с другой стороны, властно и недвусмысленно. Его взгляд сейчас пылает холодным огнем, от которого по коже бегут мурашки.

Они ведут меня из Зала, и я не сопротивляюсь. Наоборот, волна желания накатывает на меня с каждой секундой, отвечая на их напор. Мы входим в наши комнаты, и Рейтен одним движением отсекает внешний мир, активируя режим полной конфиденциальности.

Стены нашей теперь общей спальни мягко светятся, подстраиваясь под учащённый ритм нашего дыхания. Оказавшись в центре комнаты, я чувствую себя зажатой между двумя полюсами. Неукротимым жаром Аррада и сконцентрированной, ледяной страстью Рейтена.

Аррад находит мои губы первым. Его поцелуй жаждущий, властный, полон той самой дикой энергии, что всегда бьёт в нём ключом. Его руки скользят под мою тунику, ладони касаются обнажённой кожи на спине, и я вздрагиваю, впиваясь пальцами в его чёрные волосы.

В тот момент, когда я уже начинаю тонуть в его жгучем прикосновении, Рейтен мягко, но неумолимо отстраняет брата.

Он разворачивает меня к себе, и его поцелуй оказывается полной противоположностью. Он медленный, глубокий, исследующий. Он не спешит, словно выверяя каждый миллиметр моих губ, каждый вздох. Его пальцы распускают застёжку на моей тунике, и ткань с шелестом падает на пол. Холодный воздух касается обнажённой кожи, но его прикосновения ещё холоднее, отчего каждое кажется обжигающим.

Аррад не остаётся в стороне. Он встаёт сзади, его губы приникают к моему плечу, а руки обхватывают мои бедра, прижимая к его мощному, напряжённому телу. Я оказываюсь в ловушке между ними, и это самое желанное пленение в моей жизни.