Космический замуж. Хранители галактики (СИ) - Мару Тая - Страница 4

— Риски при транспортировке? — Рейтен не отводит взгляда, словно желая меня то ли прожечь, то ли заморозить. — Стазис-поле стабильно?

— Абсолютно. Но чем быстрее мы переместим его в биополе живого ядра, тем лучше. Ему нужна связь с планетой. Без этого... — я не договариваю, но они понимают.

Аррад подходит ближе и я ощущаю волнения, исходящие от него практически в воздухе.

— Значит, летим на Авалон. Все вместе.

Рейтен кидает на брата короткий взгляд, затем переводит его на меня.

— Подготовим корабль. Ты поведешь нас к ячейке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 6

Мужья проводят меня на заранее подготовленный корабль, и он плавно отходит от доков Элизиума, его живые борта смыкаются, поглощая последние огни станции. В иллюминаторе планета медленно превращается в тусклый сине-зеленый шар, окутанный пеленой угасающего биополя. Мы быстро и безопасно проходим сквозь рой через специальный воздушный тоннель, созданный, чтобы обезопасить существ.

Я прижимаю лоб к холодному стеклу, чувствую, как корабль набирает скорость, унося нас в глубины космоса. Путь к Авалону занимает несколько часов, но каждая минута тянется мучительно. Я сижу в кресле, вцепившись в подлокотники, и пытаюсь дышать ровно. Аррад периодически бросает на меня встревоженные взгляды, а Рейтен, кажется, целиком поглощен показаниями приборов, но я чувствую, как его внимание приковано ко мне.

Авалон возникает в зоне выхода как идеальный, отполированный алмаз. Станция сверкает миллиардами огней, её стерильная, бездушная красота режет глаза после живой, дышащей грубости Элизиума. Процедура стыковки занимает вечность. Наконец, щелчок и мы пристыковываемся.

Коридоры Галактического Банка выложены белым металлом, в котором отражаются наши искаженные тени. Воздух холоден и лишен запаха. Голографические стражи с алыми сенсорами бесшумно сопровождают нас, их безэмоциональные голоса отдают команды. Аррад идет впереди и его колючее биополе щетинится на каждом посту. Рейтен следует сзади, словно создавая уверенную ледяную броню, от которой мне становится на удивление спокойно.

Хранилище открывается беззвучно. И там, в центре пустоты, в луче холодного света находится то самое яйцо Хэга моей умершей планеты. Огромное, больше меня, его перламутровая скорлупа переливается глубоким, мягким светом, а по поверхности бегут мерцающие узоры, словно карты забытых созвездий. Оно дышит тихим, ровным ритмом стазиса. Три поколения моего рода и вот оно, так и не смогло вылупиться в угасшем рое и теперь ждёт своего часа здесь.

Я медленно подхожу, моя рука сама тянется к нему, не касаясь, ладонью ощущая исходящее от него кроткое, спящее тепло.

— Мы пришли за тобой, — шепчу я.

Процесс деактивации стазис-поля и переноса яйца на антигравитационную платформу проходит с леденящей душу точностью. Каждую секунду я одновременно жду и опасаюсь сбоя или катастрофы. Но все проходит гладко. Капсула плывет за нами обратно к кораблю, послушная и невесомая.

Обратный путь оказывается самым страшным событием. Сейчас на нашей стороне лишь то, что брак был слишком быстрый и информация о том, кто именно стал женой двум хранителям, ещё не успела потревожить умы тех, кто похищает яйца Хэгов ради стабильности своих планет.

Именно это, вероятнее всего, произошло и с потомством Хэга, что связан с Рейтеном и Аррадом. Каждый датчик, каждый голографический охранник кажутся угрозой. Я иду, чувствуя, как за спиной пульсирует наше величайшее сокровище и величайшая уязвимость.

Корабль принимает груз, и теплое, живое, знакомое биополе мягко обволакивает капсулу, словно убаюкивая её. Только тогда я позволяю себе выдохнуть, прислонившись к стене коридора. Колени подкашиваются.

Аррад подходит и молча кладет руку мне на плечо.

— Все в порядке, — говорит он тихо. — Он дома. Вернее, почти дома.

Путь назад к Элизиуму кажется и короче, и дольше одновременно. Теперь корабль везет настоящее будущее. Я почти не отхожу от капсулы в грузовом отсеке, положив ладонь на прозрачный купол, чувствуя сквозь него ровную, спящую пульсацию. Я говорю с ним. Мысленно. Рассказываю о его новом доме. О планете, которая в нем так нуждается. О двух Хранителях, которые будут его защищать.

И вот снова знакомый толчок, вой входа в атмосферу. За иллюминатором начинают клубиться багровые облака Элизиума. Мы дома.

Лифт на этот раз уносит нас вглубь планеты. Сталь сменяется кристаллом, а на смену ему приходит живой, дышащий камень. Воздух сгущается, гудит, мое биополе запевает в унисон с нарастающим гулом.

Святилище.

Пещера, где стены дышат. Где сходится энергия мира, бьется о кожу, звенит в костях. Именно здесь Хранители выращивают яйца Хэгов. Именно здесь связь с Роем крепче, чем нигде больше. Только над таким святилищем может быть выстроен дом хранителей.

Капсула плывет над бездной. Мое дыхание останавливается, а я каждый миг считываю состояние его биополя. Одна моя мысленная команда и стази исчезает.

Тишина.

Повисшее яйцо. Мерцание скорлупы становится нервным, прерывистым.

И ничего не происходит.

Сердце падает. Оно не узнает его. Планета-мать отторгает чужое дитя.

— Нет, — вырывается у меня сдавленный стон. — Нет...

Глава 7

Я закрываю глаза, отсекая страх. Вся моя воля устремляется к яйцу, сознание растекается живым каналом между двумя величайшими силами.

Я ощущаю его. Не просто скорлупу, а дремлющее сознание внутри. Юное, испуганное, дезориентированное после долгого сна. Его поле цепляется за мое, за знакомый резонанс Лестерии, отказываясь отпускать. Оно видит во мне последнюю связь с погибшим миром.

Я посылаю ему стройный поток информации, состоящий из образов величественных полей Элизиума, шепота его ветров, мощного гула ядра. И два силуэта, стоящих на страже. Хранители. Это твой дом теперь. Они ждут тебя.

Затем я разворачиваюсь к сопряжению каналов Элизиума. Его поле бушует грубой древней энергией, пропитанной скорбью угасания. Оно слепо отталкивает незнакомый узор, но и здесь мне приходится грубо вмешаться. Как жена хранителей я могу себе это позволить.

Мое биополе становится инструментом, сшивающим две реальности. Я вплетаю тончайшие нити энергии яйца в потрескавшуюся ткань планеты. Его чистый потенциал роста и обновления пронизывает ослабевшее поле. Я демонстрирую неопровержимую истину, обещая то, что этой яйцо Хэга моей родной планеты даст новую силу, исцелит угасающий рой, станет новой надеждой для этого мира.

Это своеобразная перезагрузка экосистемы, где я выступаю проводником и переводчиком одновременно.

Напряжение выжимает из меня все соки. Виски раскалываются от боли. Я чувствую, как дрожат мои руки, как сбивается дыхание. Я словно повисла на этой невидимой нити, разрываясь между двумя мирами, чувствуя, как трещит мое собственное поле.

И тут я чувствую их.

Два других присутствия. Одно холодное, как полированный гранит, неумолимая опора. Другое теплое, как солнечный ветер, подпитывающее надеждой. Рейтен и Аррад. Их биополя словно окружают меня, становятся фундаментом, скалой, на которую я могу опереться. Их тихая, безмолвная вера вливается в меня, давая новые силы. Мужья оказываются рядом со мной.

Я снова рвусь в бой. Сшиваю, убеждаю, молю.

И наконец...

Тишину разрывает первый, робкий луч света из бездны. Он дрогнул, коснулся скорлупы и не отскочил. Биополе яйца словно ахнуло, его мерцание стало ярче.

Еще один луч. И еще.

Они оплетали его теперь, нежно, словно руки матери, впитывая его суть и делясь своей. Гул нарастал, но это была мощная, гармоничная симфония. Скорлупа зажглась изнутри, узоры на ней вспыхнули и затанцевали в унисон роя планеты.

Святилище пело. Камни светились. Воздух трепетал от рождающейся связи.

Я рухнула на колени, рыдая от изнеможения и восторга, не в силах сдержать переполнявшие меня чувства. Сильные руки подхватили меня в один миг сразу с двух сторон.