Переплет розы (ЛП) - Фокс Айви - Страница 23

– Это то, что ты думаешь? ― прорычал я, испытывая отвращение.

– Это то, что я знаю, ― прямо заявляет она, сцепив руки на коленях.

– И что именно ты знаешь, скажи на милость?

Ее лоб морщится от яда в моем голосе, но то ли храбрость, то ли просто глупость не позволяют ей не ответить на мой грузный вопрос.

– Я знаю, что если твоей сестре будет причинен какой-либо вред, пока она находится под защитой Волкова, семьи будут мстить им. Братва дала слово защищать ее под страхом смерти. Я не вижу, чтобы они нарушили клятву ради простого развлечения.

Я хватаю ее за подбородок, не заботясь о том, как мои пальцы впиваются в ее мягкую плоть и как они обязательно оставят свой след.

– Слово чудовищ ничего не значит, ― выплюнул я.

– Это неправда, ― твердо возражает она, не отрывая взгляда от моего. – Многие назвали бы тебя чудовищем, но никто не посмеет усомниться в твоих словах. Даже мой брат. Если бы Алехандро думал, что моя безопасность может быть под вопросом, он бы убил тебя еще до того, как я ступила на землю США.

Угрожающий низкий смех, прорвавшийся через мое горло, заливает ее оливковые щеки.

– Если ты в это веришь, то ты еще большая дура, чем твой брат. Есть много способов превратить чью-то жизнь в ад и при этом оставить человека физически невредимым, чтобы не вызвать гнев семьи. Не говори о том, чего не знаешь. Это только заставляет тебя казаться невеждой.

Она вырывает свой подбородок из моей хватки, наклоняет голову от меня в сторону окна со стороны пассажира.

– Такие мужчины, как ты, думают, что у них есть монополия на страдания и боль. То, что ты эксперт в распределении страданий, не означает, что ты знаешь хоть что-то о настоящих муках. Заявляя, что знаешь, ты только производишь впечатление невежды.

Я смотрю на ее затылок, внезапно желая потянуть ее за шелковистые каштановые волосы и повернуть ее шею назад, чтобы она посмотрела на меня. Она такая чертовски длинная, что мне не составит труда дважды намотать ее на запястье.

– И что принцесса картеля знает о страданиях? ― Я презрительно усмехаюсь.

– То, что касается меня, не имеет к этому никакого отношения. Все страдают. Просто некоторые скрывают это лучше, чем другие.

– Пф, ― ворчу я, отворачиваясь от нее.

Она говорит о боли так, будто это ее тайный наперсник и спутник на всю жизнь, но меня это не обманывает. Что она может знать о настоящих страданиях, если всю свою жизнь она была приучена и избалована, жила в роскоши и достатке за счет невинных жизней? Ее семья питается заблудшими душами и пожинает плоды их гибели. Она ничего не знает о страданиях, и ее заявления о том, что она знает, только усиливают мою ненависть к ней.

– Могу я задать тебе вопрос? ― наконец спрашивает она после долгой, тяжелой паузы.

– Я не понимаю, как я могу остановить тебя.

– Когда уехала твоя сестра?

Мои брови сошлись вместе, задаваясь вопросом, к чему она клонит.

– Вчера утром. Примерно в то время, когда ты приехала в Бостон.

– Понятно. А почему ты не поехал с ней? Почему ты не сопровождал ее в Вегас, как Алехандро сопровождал меня сюда?

– Не то чтобы это было твоим делом, но Айрис попросила меня не делать этого, ― ворчу я, раздраженный ее допросом. – В отличие от тебя, моей сестре не нужна была нянька, когда ее отдавали дьяволу. Айрис хотела встретить ад в одиночку. На своих собственных условиях.

– Ты всегда делаешь то, о чем тебя просят люди? ― продолжает она, не обращая внимания ни на мои догадки, ни на яркую картину, которую я только что ей нарисовал.

– Нет. Только для тех, кто имеет для меня значение.

– Значит, ты дал ей слово?

– Да. ― Я скрежещу зубами.

– Я вижу.

– И что именно ты видишь? ― Я снова наклоняю голову к ней и вижу, что она все еще стоит ко мне спиной, а ее взгляд прикован к проплывающим мимо пейзажам.

– Что ты хороший брат.

– Пф.

– И что это противоречит твоей природе, но ты держишь свое слово, которое дал. Как и сказал Алехандро.

Когда она смотрит через плечо на меня с блеском триумфа в глазах, у меня сводит челюсть. Уговорив меня признаться, что мое слово - это моя связь, она теперь уверена, что ее жизнь в безопасности в моих руках, несмотря на то, что я думаю о ней и ее семье.

– Ты умна. Надо отдать тебе должное, ― нахмурившись, согласился я.

– Это комплимент?

– Воспринимай это как хочешь. Мне все равно.

– Тогда я приму это как комплимент. Для моего самолюбия лучше, чтобы муж считал меня умной, а не наивной, невежественной дурочкой, ― говорит она с тонкой улыбкой, отбрасывая мои собственные слова назад против меня.

– У тебя хорошая память.

– Я уверена, что у всех она хорошая, когда их обижают. ― Она бесстрастно пожимает плечами.

– Неужели твоя уверенность в себе настолько слаба, что тебе нужно отслеживать каждое оскорбление, которое кто-то бросает в тебя?

– Нет. Моя самооценка не может быть подорвана простыми словами. Однако большинству невест не все равно, что о них думают мужья. Почему я должна быть другой?

– Поверь мне, Роза. Мое восприятие тебя должно волновать тебя меньше всего.

Вместо страха, который, я был уверен, это замечание вызовет в ней, я вижу лишь печаль, затуманившую ее большие карие глаза. Ее мрачная манера поведения меня раздражает. Даже бесит. Я бы предпочел иметь с ней дело, когда она пытается меня урезонить. Ее храбрость, какой бы идиотской она ни была, предпочтительнее меланхолии.

Я даже могу справиться с ненавистью.

Печаль, однако, слишком сильно бьет по моим нервам.

К тому времени, когда мы добираемся до Бикон-Хилл, я уже чертовски устал и измотан сегодняшними событиями.

Кто бы мог подумать, что свадьба с моим заклятым врагом окажется таким напряженным делом?

Я отворачиваюсь от взглядов других постояльцев отеля, когда мы с Розой проходим бок о бок через большое роскошное фойе и направляемся к лифту. Я всю жизнь прожил на виду у всех в Бостоне, поэтому привык к вниманию незнакомцев. Однако мне показалось, что любопытные взгляды, направленные в нашу сторону, обращены не на меня. Не то чтобы я был удивлен. Настоящая останавливающая представление- это Роза в этом чертовом свадебном платье. Я делаю пометку - после сегодняшнего вечера я либо сожгу это платье, либо никогда больше не выпущу его из виду.

Как бы мне ни было неприятно это признавать, образ ее входа в собор в этом чертовом платье навсегда останется в моей памяти. Даже с чертовой фатой, закрывающей ее лицо, у меня перехватило дыхание. Как и сама девушка, платье было элегантным и в то же время вызывающе дерзким, что делало меня предметом зависти всех мужчин там, желающих занять мое место у этого забытого богом алтаря.

Хм...

Теперь, когда я думаю об этом, возможно, было хорошо, что Роза с самого начала скрывала от меня свое лицо. Не знаю, как бы я отреагировал, если бы увидел ее всю сразу.

Я рассчитывал увидеть перепуганного ягненка, который направляется на казнь.

Но в результате я получил королеву, которая была готова сесть на свой трон.

Это разозлило меня так же сильно, как и заинтриговало.

Когда мы приехали на наш этаж, мои люди уже были там, охраняя пентхаус. Видя их там, я вспоминаю, что мне придется найти кого-то постоянного, кто будет охранять мою жену. Кого-то, кому я смогу доверять. Я не думал, что найти такого человека будет сложно, но теперь, когда я увидел Розу, я в этом не уверен. Я мысленно прокручиваю список имен мужчин, с которыми мне было бы комфортно оставить Розу наедине и под их присмотром, и в итоге оказываюсь с пустыми руками. Даже женатым будет трудно удержаться от того, чтобы не вожделеть мою экзотически красивую жену. И хотя я не намерен соблюдать свои брачные обеты, рогоносцем я тоже не стану. Такой женщине, как она, для полного удовлетворения нужна всегда теплая постель, и, черт возьми, я не позволю одному из моих солдат заполнить образовавшуюся пустоту.

Я и дня не прожил в браке, а эта женщина уже усложняет мне жизнь.