Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн - Страница 123

— Ну, теперь все это было напрасно, — прорычал я, доставая свой телефон из заднего кармана и отправляя сообщение Дилану, чтобы сказать ему, что мне нужен гребаный Пекарь.

Я напрягся, когда рука Ани опустилась на мою руку, посмотрел на нее сквозь дымку гнева, которая навалилась на меня, и чуть не оскалил зубы.

— Тебе нужен выход для этого чувства, — пробормотала она, прикусив нижнюю губу самым соблазнительным, блядь, образом.

Я замешкался на мгновение и понял, что она предлагает, мое сердце забилось невероятно сильно, и я повернулся к ней, протягивая руку и медленно обхватывая ее горло.

Аня устояла на ногах, ее подбородок приподнялся, чтобы дать мне больше доступа, когда я придвинулся ближе, мое тело стало меньше ее.

— Что это с тобой и опасностью? — спросил я ее низким тоном.

— Это пробуждает меня, — ответила она на одном дыхании, и честность в ее ониксовых глазах заставила меня снова кивнуть в знак согласия с этим безумием. Но я уже перешел эту чертову черту, и мы оба знали, что ее семья обязана отдать мне мой фунт плоти.

— Снимай все, кроме нижнего белья, — твердо сказал я, слегка оттолкнув ее назад, чтобы она сделала шаг от меня, когда я освобожу ее горло.

Я повернулся и схватил Юрия за лодыжки, оттащил его от стены к выходу и снова бросил, как только он оказался на пути. Затем я подошел к фургону и включил зажигание, подключил к нему свой телефон и включил через динамики "Dogs of War" Блюза Сарасено, вызвав резкий вдох у моей девушки, когда она стянула с себя фальшивую куртку Интерпола.

Я сбросил с плеч свой пиджак, стянув рубашку через голову, чтобы она могла видеть мои шрамы, чтобы она была абсолютно уверена, почему я делаю это с ней.

Я прошелся по комнате, наблюдая за Аней, когда она вылезла из брюк и отбросила их в сторону вместе с ботинками, а затем повернулась ко мне, как раз когда она стягивала с себя футболку.

На ней была пара маленьких черных трусиков, но ее сиськи были великолепно свободны под футболкой, открывая мне вид на ее тугие соски и мурашки на загорелой коже.

Я взял моток веревки с полки рядом с собой и подошел к ней, уголок моих губ дернулся, когда она послушно протянула мне свои запястья для связывания.

Завязывать узлы я старался тщательнее, чем с кем—либо из тех, кого я держал в своей власти здесь раньше, и я практически чувствовал ее предвкушение, наполнявшее воздух, когда она позволяла мне удерживать ее, отдавая свою жизнь в мои руки, несмотря на то, что я знал, что у меня есть все причины желать ее смерти.

Мои пальцы прошлись по ее бокам, заставив дыхание вырваться из ее губ, когда я добрался до ее талии и начал отводить ее назад.

Аня подняла руки за крюк, когда мы достигли стены, и я соединил его с веревкой, прежде чем нажать на кнопку, чтобы подвесить ее над полом, ее босые пальцы выгнулись, когда ее подняли достаточно высоко, чтобы она оказалась на уровне моих глаз.

— Посмотри на себя, — промурлыкал я, мои пальцы коснулись ее пупка, заставив ее вздрогнуть, и я медленно провел линию по центру ее тела, между грудями и на шее, а затем провел большим пальцем по длине ее губ.

Ее тело так четко реагировало на мои действия: по коже пробегали мурашки, соски напряглись и стали желанными, бедра сжались вместе, словно она с трудом сдерживала желание.

Я постарался провести черту между собой и ею, пытаясь сохранить дистанцию, но когда она так нависла надо мной, невозможно было отрицать, что я уже перешагнул ее.

Я заставил себя отступить, подошел к ближайшей полке и взял с нее пару маленьких зажимов для бумаги, поднес их к ее лицу и наблюдал, как расширяются ее зрачки, когда она вспоминает, когда я в последний раз использовал одну из этих тварей на ее плоти.

Я приблизился к ней, устремив взгляд на ее твердые соски и ясно представляя свое намерение, пока она боролась за то, чтобы оставаться неподвижной, вися на стене.

— Сделай это больно, Фрэнк, — вздохнула она, облизывая губы, когда я стоял перед ней, и желание лизнуть их чертовски близко поглотило меня.

Я жаждал поцелуя ее умного рта уже слишком долго. Мне нужно было попробовать ее на вкус. Настоящий, блядь, вкус. И если бы я не был осторожен, я знал, что сегодня вечером мне грозит опасность украсть один.

Я опустил рот к ее груди, мой язык провел линию по изгибу ее полной плоти, и она издала тихий стон, когда я провел пальцами вверх и вниз по ее боку. Я поцеловал ее кожу, снова облизывая ее, мой рот с каждым движением приближался к ее соску, но так и не добрался до него, когда она начала задыхаться и прижиматься к стене, к которой я ее привязал.

— Пожалуйста, — вздохнула она, когда я провел языком по самому краю соска, почти пробуя его на вкус, прежде чем я переместился назад и защелкнул на нем зажим.

Аня вскрикнула, ее босые ноги прижались к стене, когда она согнула колени и выгнулась дугой напротив холодных кирпичей, боль застала ее врасплох, хотя по звукам, которые она издавала, я мог сказать, что ей все равно понравилось.

Я посмотрел ей в глаза, когда провел второй зажим по ее телу и по правому соску, ее губы разошлись в предвкушении, прежде чем я позволил и этому затянуться на бутоне ее плоти.

— Черт, — вздохнула Аня, ее спина снова прогнулась, когда я отошел и взял электрический провод, подключенный к батарее, понизил напряжение до самого низкого уровня, включил его и снова приблизился к ней.

Плоть на моей спине, покрытая шрамами, покалывала от воспоминаний о том, как я находился в плену у ее брата, и мое сердце трепетало от желания отплатить ему за его насилие. Одна только мысль о том, что он знает, что я делаю с его сестрой, вызвала на моих губах мрачную улыбку.

Но когда я снова приблизился к Ане, и ее яркий взгляд встретился с моим, все мысли о мести и ее психованной семье отпали.

Ее платиновые волосы были завязаны в пучок, чтобы скрыть их, пока она изображала сотрудника Интерпола, но несколько свободных прядей выбились из прически и ласкали ее шею. Я придвинулся ближе, чтобы убрать прядь назад, моя рука коснулась ее челюсти и подняла ее глаза к моим, так же как я провел кабелем по ее бедру.

Аня вскрикнула от шока, прокатившегося по ее телу, моя ладонь покалывало от этого, и я поддерживал контакт с ней, наблюдая за каждой прекрасной секундой ее боли, отражавшейся в ее темных глазах.

Мой член был твердым и ноющим в брюках, моя потребность в ней росла с каждым мгновением.

Я снова провел проволокой по ее плоти, но на этот раз, когда ее позвоночник выгнулся дугой, ее таз прижался к моему, и трение, смешанное с током электричества, заставило мой член подрагивать от потребности.

Я резко отступил назад, желая оставить между нами некоторое расстояние, отбросил провод в сторону и взял с полки кнут.

— Сделай это, — умоляла Аня, глядя на кнут, и я не мог отрицать, что она хочет этого, когда я взмахнул кнутом и позволил ему треснуть по ее бедру.

Аня вскрикнула, в ее голосе прозвучала смесь удовольствия и боли, и я тут же ударил ее еще раз, держа плеть достаточно сильно, чтобы она почувствовала всплеск боли, не рискуя причинить ей реальный вред.

И когда я смотрел, как она страдает и извивается передо мной, как отчаянно пульсирует мой член, а сердце стучит от желания, я понял, что на самом деле вовсе не хочу причинить ей боль.

Она не была ответственна за мои страдания. Но она могла быть ответственна за мое спасение.

Ноги Ани прижались к стене, когда я ударил ее в пятый раз, ее бедра раздвинулись, позволяя мне увидеть, насколько мокрыми были ее трусики, и вдруг я отбросил хлыст в сторону, шагнул вперед и обхватил руками мягкий материал этих маленьких трусиков, стаскивая их с нее.

Следующим движением я высвободил свой член, мой взгляд встретился с ее взглядом, когда я поглаживал его, упиваясь ее гребаным видом и наблюдая, как она задыхается от желания.

— Посмотри, что ты делаешь со мной, — прорычал я. — Ты должна была стать ответом на мою месть.