Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн - Страница 134

Все это было так хреново, так безумно и в то же время имело столько смысла. Как я смогла влюбиться в человека, который, как я думала, начертал свое имя на моей плоти. Как я сомневалась в жестокости, которую испытала от его рук, и мне было так трудно соединить этих двух мужчин в одно целое. Это было потому, что они не были одним целым. Они никогда не были одним целым, и этот человек подо мной не заслуживал той мести, которую я ему нанесла. Он не сделал для меня ничего, кроме как трудился, чтобы заслужить мое прощение за преступление, которого он даже не совершал, а теперь у меня, возможно, даже не будет возможности предложить ему его.

Слезы текли по моим щекам, капая на его неподвижное тело, пока я работала в бесконечном движении, вверх и вниз, мои глаза были прикованы к его лицу, и я молилась, чтобы в любой момент увидеть проблеск жизни в его чертах. Через каждые тридцать или около того качков руками я наклоняла его голову назад и глубоко вдыхала в его легкие.

— Пожалуйста, ты, гребаный мудак, — всхлипывала я. — Пожалуйста, вернись. Я не знала, я, блядь, не знала. Почему ты мне не сказал? — Слезы продолжали литься, пока я не почувствовала на губах лишь вкус соли и агонии. Все было мучительно тихо, вся музыка в мире официально прекратилась, тишина была такой громкой, что причиняла боль. И у меня было чувство, что если я потеряю Бэнни здесь, на этом кухонном полу, я никогда больше не найду музыку.

— Я люблю тебя, — призналась я, зная, что это, возможно, мой единственный шанс сказать слова, которые я слишком долго отрицала как истину. — Я пыталась тебя ненавидеть, и мне кажется, иногда мне это удавалось.

Наша любовь была розовым кустом зимой, шипы были достаточно острыми, чтобы пустить кровь, но в конце концов розы расцвели. Как он и говорил, мы были неизбежны. Но он был прав и в другом: наша история любви не была сказкой. Она была губительной, и вот мы были на краю гибели, разорванные на части, едва успев полюбить друг друга.

— Король Лондона не умирает на холодном кафельном полу, — прорычала я сквозь зубы. — Он умирает после того, как завоевал мир. Вернись и завоюй его, Бэнни Батчер. Этот город еще даже не знает, кто им правит.

Его лицо было слишком неподвижным, и когда я наклонилась поближе, чтобы проверить его дыхание, я не почувствовала никакого трепета жизни на своей щеке. Я вдохнула глубоко в его рот еще пару раз, чувствуя, как его легкие наполняются воздухом, но он не ответил.

Шум боли покинул меня, когда я продолжила мучительные усилия по накачиванию его груди, снова и снова, пока мои руки горели, но я не останавливалась. Я никогда не остановлюсь. Я была единственной, кто поддерживал работу его сердца, заставляя кровь двигаться по телу. Но что, если его действительно больше нет? Потерян для меня навсегда...

Я бы не сдалась. Я буду качать его сердце, пока кто—нибудь не найдет способ вернуть его мне, пока жизнь не предоставит нам еще один шанс.

— Верни его! — кричала я дьяволу, потому что у меня не было никаких сомнений в том, что если таких, как мы, ждет загробная жизнь, то он сейчас у Люцифера. Но даже этот рогатый демон из кошмаров не смог отнять его у меня. Я была Аней Батчер, девушкой, свергнувшей короля Батчера, и теперь я требовала его для дальнейшего пользования.

Входная дверь с грохотом распахнулась, я оглянулась через плечо и увидела Черча, вбегающего на склад с разбитым лицом и кровоточащей рукой.

— Дэнни сбежал! — крикнул он, но тут его взгляд упал на меня и Бэнни на полу, и ужас пронесся по его лицу. — Что происходит? — задыхался он.

— У него чертова передозировка, — огрызнулся я.

— Нет, он не мог. — Черч покачал головой в абсолютном отрицании, даже когда подбежал ко мне. — Он не делает этого дерьма.

— Я сделала это. Я сделала это, потому что Дэнни напал на меня, — призналась я, скривившись. — Но потом здесь был Бэнни, и я не поняла, что они поменялись. Я думала, что он все еще Дэнни — настоящий Дэнни. Потом Бэнни мне все рассказал, но было уже слишком поздно. Я уже накачала его. Я подсыпала это ему в выпивку, Черч. — Я посмотрела в глаза лучшему другу Бэнни, когда он упал на колени рядом со мной. — Клянусь, я не знала. Только после того, как он выпил и рассказал мне правду.

Черч кивнул, его лицо было пепельно—бледным, когда он сцепил свои руки вместе, положив их рядом с моими.

— Сделай перерыв, Аня.

— Нет, — прорычала я. — Я сделала это. Я верну его обратно.

— Тебе нужен перерыв. Ты не можешь так продолжаться вечно. На счет три. — В его голосе звучал такой командный тон, что я была вынуждена слушать, и мой страх, что мои руки не справятся с Бэнни, заставил меня кивнуть головой в знак согласия.

Черч давил на грудь Бэнни вместе со мной на три счета, и мои руки ослабли, когда Черч взял на себя управление, мои мышцы горели, когда я села на пятки и в страхе уставилась на него.

— Почему он не просыпается? — Я задыхалась, понимая, что это на моей совести. Что я все испортила, но я также была в ярости. Почему Бэнни скрывал это от меня? Если он любил меня, почему он продолжал лгать? Кому, по его мнению, я могла рассказать? В этом месте у меня не было никого, кроме него и его людей, так зачем держать меня в неведении?

— Давай, приятель, — сказал Черч сквозь зубы, его белокурые локоны падали вперед на глаза, его бицепсы напрягались с каждым толчком груди Бэнни. — Аня здесь, она ждет встречи с тобой. Она хочет услышать все о твоем безумном заговоре, чтобы убрать твоего брата. Не разочаруй ее, Бэнни. Ты должен проснуться. — Когда Бэнни не ответил, его брови изогнулись, а в глазах блеснул страх.

— Пожалуйста, — прохрипела я, обхватив лицо Бэнни и прижавшись к нему ртом, когда Черч сделал паузу. — Расскажи мне все об этом. Я тебя за это ударю, но я это переживу, обещаю.

Черч поднял на меня глаза, его горло перехватывало от эмоций, пока он продолжал нажимать на грудь Бэнни.

— Мне жаль, — вздохнул он. — Мы должны были сказать тебе.

— Просто верни его, Черч, и я все прощу, — яростно сказала я, касаясь его челюсти дрожащими пальцами. — Пожалуйста.

Он кивнул, и между нами воцарилась тишина, пока он нажимал на грудь Бэнни, но каждый толчок его тела теперь, казалось, подтверждал, что он не вернется к нам. Он уже ушел, растворившись в темноте, куда-то, куда я не могла последовать.

— Мне не следовало уходить, — пробормотал Черч. — Я должен был войти. Я должен был...

— Это не твоя вина, — всхлипнула я. — Это моя. Я сделала это.

Черч продолжал и продолжал, работая над тем, чтобы сердце Бэнни не останавливалось, пока я дышала ему в рот каждый раз, когда он делал паузу, но я могла видеть складки беспокойства между его глазами, безнадежность, начинающую прокрадываться в его выражение, и то, как его руки начинают замедляться. Он посмотрел на меня, и я увидела реальность в его глазах, холодную, суровую правду того, что должно было произойти. Все было кончено.

— Он ушел, Аня, — прошептал Черч, словно не мог произнести эти слова громче.

— Нет, — прорычала я, отказываясь от этого всеми силами, когда груз вины и потери почти раздавил меня. — Нет!

Я упала на Бэнни, прижалась ртом к его рту, чувствуя его дыхание, но все было спокойно. Мои слезы текли по его щекам, и шум абсолютного горя покинул меня, когда я прижалась лбом к его лбу, а Черч продолжал работать над его грудью все слабее и слабее.

— Мне жаль, — сказала я в губы Бэнни. — Мне так жаль.

— Продолжай, мать твою, — внезапно прорезал воздух голос Фрэнка, и я подняла голову, обнаружив, что он вбегает с кожаной сумкой в руках и с видом яростного стремления.

Черч оглянулся на него и беззвучно кивнул, когда он снова прибавил темп, но я видел, что он устал, и я сжал свои руки рядом с его, закрыв с ним глаза, и мы молча обменялись тремя толчками, прежде чем он сел и тяжело вздохнул.

Фрэнк опустился рядом с Черчем, открыл свою сумку и достал маленький пузырек и шприц, набрав в него какую-то прозрачную жидкость.