Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн - Страница 144

— Хорошо, Бэнни, — позвал мой брат, и я затаил дыхание, когда он появился на экране, окровавленный и свежий после драки, но живой, целый. Он нахмурил брови, осознав свою ошибку. Мы все время от времени совершали такую ошибку, потому что близнецы Батчер были как зеркальные отражения. — О черт, извини, Дэнни, ты и наполовину не похож на своего брата.

— В том—то и дело, что мы близнецы, мы идентичны во всех отношениях. Один и тот же, — ответил Дэнни, и мой пульс участился, когда он придвинулся ближе к Олли, подняв свой телефон, чтобы лучше рассмотреть его лицо.

— Что за телефон, ты что, теперь начинаешь карьеру режиссера, долбаный придурок? — Олли рассмеялся, хотя я мог сказать, что странное поведение Дэнни выбивает его из колеи, как это было всегда. Он был тем, кто больше всех беспокоился о брате—близнеце Бэнни и проблемах, которые он нам создавал. Он убеждал Бэнни обуздать его, изучал слухи о том дерьме, которым тот занимался, когда думал, что никто не смотрит. И когда я смотрел, как камера дергается вперед, я понял, что Дэнни догадался об этом. Он видел недоверие, боялся его и решал проблемы так, как всегда решал их. Кровавым, жестоким насилием.

Боль пронзила мою грудь, когда я наблюдал за ударом: лезвие вошло в горло брата так неожиданно, что он даже не успел заметить его приближения.

Придушенный звук вырвался у меня, когда я смотрел в глаза Олли, и, клянусь, я почувствовал его боль и страх, когда он понял, что его время вышло.

Он упал на колени, захлебываясь собственной кровью, и Дэнни зажал его волосы в своей руке, заставляя его смотреть на него, когда он умирал, заставляя его смотреть на монстра, который украл его жизнь, пока его кровь проливалась на тротуар между ними.

Дэнни со стоном удовольствия выдернул нож из шеи Олли и откинул его голову назад, а Олли отчаянно схватился за горло, пытаясь остановить нескончаемый поток крови, когда смерть настигла его на быстрых и уверенных крыльях.

Я почувствовал, как мое собственное горло закрывается, когда я смотрел на сцену передо мной, болезненная, безнадежная потребность заползти прямо в прошлое и спасти человека, которого я любил всю свою жизнь, наполнял меня, пока линия соленой воды следовала по моей щеке.

— Это не личное, Олли, — сказал Дэнни, толкнув его на землю, как будто он был никем, оставив его истекающим кровью и одиноким, пока он отступал назад. — Ладно, забей. Может, это и правда личное. — Он рассмеялся, и из меня вырвался крик ярости и боли, который был настолько сильным, что я почувствовал, как он прожигает каждую бесконечно малую частичку меня.

Агония от полной правды той ночи пронзила меня в грудь и оставила меня истекать кровью так же, как и моего брата, оставленного истекать кровью на той морозной улице, полного страха и в полном одиночестве в его последние минуты.

Теперь все имело смысл. Все это складывалось понемногу, пока эта головоломка, которую я так долго разглядывал, не обрела такой чертовски ужасный смысл, что я не мог его отрицать. Бэнни всегда клялся, что оставил Олли одного только потому, что Дэнни позвонил ему, отчаянно нуждаясь в помощи. Он не хотел снова втягивать моего брата в эту драку. Но вместо того, чтобы спасти его, заставив остаться позади, мы все попали в ловушку, которую устроил Дэнни.

Аня опустилась на мои колени, ее руки обвились вокруг меня, и ее слезы омочили мою щеку, когда она прижала свое лицо к моему, наша боль слилась воедино, пока я сокрушался над правдой о смерти моего брата, и она чувствовала каждый удар агонии вместе со мной.

Веревки, связывающие меня, были разрезаны, а она осталась на месте, и в течение нескольких долгих секунд я даже не шевелился.

Но затем Черч оказался позади нее, поднял ее с моих колен и оттащил от меня, чтобы Бэнни мог войти в поле моего зрения.

Он бросил пару боксерских перчаток мне в грудь, позволив им упасть на колени, и я поднял на него пустой взгляд.

— Я также никогда ни на кого не доносил. Но у меня еще нет доказательств на этот счет, — грубо сказал он, и я увидел, как его собственное горе по Олли отразилось в его темных глазах. — Ты хотел уладить эти разногласия между нами на ринге?

Бэнни терпеливо ждал, затягиваясь сигаретой, наблюдая за мной, дымка дыма висела над ним, когда он выдыхал.

— Мне все равно не следовало оставлять его, — добавил он, и в его словах прозвучала еще одна нотка обиды. — Если бы я не оставил его...

— Тогда Дэнни просто получил бы его каким—нибудь другим способом, — с горечью пробормотал Черч, и я был вынужден с ним согласиться. Дэнни и до той ночи был против нас четверых. Он ненавидел, что у нас есть своя связь, в которой нет его. Он ненавидел татуировки, которые мы все сделали в знак этого. Он ненавидел это, потому что он ненавидел все, что угрожало тому, что у него было с Бэнни. Или тому, что, как он думал, у него было.

Я заставил себя посмотреть на Бэнни, когда он стоял передо мной. Действительно посмотреть. Я видел шрамы, которые блестели в его темных глазах, годы, которые были украдены у него той ночью, правду о том, что он вернулся сюда, чтобы вернуть себе, и взгляд человека, которого я когда-то любил как семью.

Я перевел взгляд на Черча, где он сейчас стоял за пределами ринга с Аней рядом, его покрытые чернилами предплечья опирались на канат, когда он смотрел на меня, в его глазах была печальная надежда.

— Я не извиняюсь, — выдавил я из себя, поднимаясь на ноги и медленно надевая перчатки.

Бэнни кивнул, сделал последнюю затяжку сигареты, затем бросил окурок в сторону и поймал пару перчаток, которые Черч бросил ему.

— Я не прошу тебя об этом. Никто из нас здесь не невиноват.

Бэнни передернул плечами, надевая перчатки, его покрытое чернилами тело было выставлено напоказ, когда он готовился к бою, и я понял, на что он пошел, чтобы осуществить этот план. Но даже несмотря на все это, даже несмотря на то, что ему нужно было покрыть свое тело этими татуировками, чтобы выдавать себя за брата, он не перекрыл ту незабудку, которое он получил, чтобы соответствовать остальным из нас все эти годы назад. Он рискнул всем своим планом, чтобы сохранить этот единственный оставшийся кусочек нашей общей связи. И в этом было что-то. Что-то, что имело значение.

Я отшвырнул стул, на котором сидел, за пределы ринга и посмотрел на своего противника, яростная энергия, прокатившаяся по моему телу, требовала выхода.

Перед моими глазами открылся совершенно новый мир, враг, который так долго был на виду. И мой гнев, возможно, был неуместен до сих пор, но он не уменьшился от этого откровения. Я все еще планировал отомстить.

Я натянул перчатки и посмотрел на Бэнни, когда он занял позицию напротив меня. Он опустил защиту и поднял подбородок.

— Я дам тебе один удар бесплатно, — сказал он. — Но тебе лучше сделать так, чтобы он был засчитан, потому что после этого удара мы с тобой будем решать наши проблемы на этом ринге, и мы выйдем из него с нашей связью на прежнем месте, нравится тебе это или нет. Понял?

Я долго смотрел на него, размышляя, смогу ли я действительно принять эти условия, но даже когда я смотрел на него, мне стало ясно, что смогу, потому что моя ненависть всегда была припасена для человека, который отнял у меня брата. И у меня все еще был тот, кто собирался ответить за это.

Я поднял кулаки и приблизился к человеку, которого когда-то считал братом. Он еще пожалеет о том, что предложил мне бесплатный удар, потому что этот удар будет очень болезненным.

ЧЕРЧ

Мы ввалились на склад с усталыми телами и измученными сердцами, все мы не знали, как быть с этой новой версией нашей жизни, где все наши маленькие грязные секреты были открыты, а наши вражды друг с другом были, наконец, покончены.

Как только мы все осмотрели и убедились, что Дэнни не нашел дорогу обратно в дом, Фрэнк придвинул стул к входной двери и занял там позицию, настаивая, чтобы остальные спали.