Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн - Страница 164

Я стянула с себя свитер, вытерла лицо, чтобы как можно лучше смыть кровь, и бросила его на заднее сиденье.

Взгляд Черча упал на мои сиськи, которые виднелись сквозь маленькую майку с надписью "Guns and Roses", соски давили на белую ткань.

— Сосредоточься, Черчи. Ты сможешь поиграть с ними позже, если поймаешь нам плохого парня. — Я толкнула его в лицо, чтобы заставить посмотреть на дорогу, и он издал возглас восторга, его бицепсы напряглись, когда он крепче ухватился за руль.

Он ускорился за углом, и крошечный автомобиль Смарт, на котором уехал Свечник, появился в поле зрения, проезжая мимо ряда домов с мерцающими рождественскими огнями в окнах.

— Быстрее! — крикнула я, и мотор взревел, когда мы рванули по дороге за ним.

Автомобиль Смарт свернул на боковую улицу, и Черч пустился в погоню, а я опустила окно и подняла пистолет, целясь в задние шины, когда зимний воздух пронесся надо мной.

— У тебя пять секунд, — сказал Черч. — Стреляй, мисс Америка, но как только мы доедем до конца этой улицы, нас будут снимать со всех сторон на протяжении многих миль.

Я кивнула, сузив глаза и сфокусировавшись, когда высунулась наполовину из окна, выстраиваясь для выстрела.

Я выстрелила, отдача от пистолета отдавалась в кончиках моих пальцев, но этот придурок свернул машину за секунду до меня, и пуля ударилась об асфальт, а не пробила его шину.

Гус доехал до конца улицы, и Черч вцепился рукой в заднюю часть моего комбинезона, затаскивая меня обратно в машину, а я опустила пистолет с глаз долой, когда мы выехали на дорогу, повернув руль так сильно, что меня прижало к двери.

Кивающий бульдог на приборной панели Черча с яростью скользнул к открытому окну рядом со мной, выглядя так, словно он был на рок—концерте, когда его голова подпрыгивала вверх—вниз. Я откинулась назад, собираясь позволить этой твари вылететь в окно на верную гибель, когда Черч издал страдальческий крик и бросился за ним с отчаянием, которое делало его похожим на ребенка, только что отпустившего гелиевый шарик.

— Баркли!

Я поймала эту глупую штуку, прежде чем она упала навзничь, а Черч бросил на меня взгляд, который говорил о том, что я только что получила лучший оргазм в своей жизни.

Черч включил четвертую передачу, когда мы догнали Свечника, и мы помчались по боковой улице, где на улице стояли тусовщики, курили и пили, а одна из них пела рождественский гимн во всю мощь своих легких. Они все закричали, когда машина Смарт пронеслась через них, а один парень получил по заднице боковым зеркалом и упал лицом вниз, прежде чем мы промчались мимо него на Мини.

— Твою мать, — воскликнул Черч, громко смеясь, и звук был настолько заразительным, что я тоже засмеялась.

Где-то вдалеке взвыла сирена, и наш смех утих, когда мы переглянулись. Мы были ограничены во времени, и если полиция появится у нас на хвосте, нам конец.

— Извини, красотка, — пробормотал Черч, и только через секунду я поняла, что он обращается к машине, а не ко мне, когда он нажал на газ, приблизился к машине Смарт и сильно протаранил ее, едва не выкинув с дороги. Но Свечнику удалось удержать управление, он снова отъехал от нас и резко повернул.

Черч последовал за ним, резко крутанув руль, и я прижалась к двери, когда воздух пронесся вокруг нас, мои волосы разлетелись во все стороны, а сердце подскочило к горлу. Клянусь, левые колеса чуть не оторвались от земли, когда Черч сделал поворот и снова помчался за Свечником.

Я тяжело дышала, и возбуждение пронизывало меня до глубины души. Я поняла, что чертовски возбуждена, и один взгляд на выпуклость на темных джинсах Черча говорил о том, что он испытывает тот же кайф, что и я.

Это было сочетание его и адреналина, который накатывал на меня, как цунами на берег. И когда вдалеке завыли сирены, я прижала большой палец к радио, включила его, и из динамиков полилась песня Get Back группы The Beatles, словно она ждала, когда я найду ее.

Если это моя последняя ночь на земле, то пусть она будет хотя бы лучшей из всех, что у меня когда-либо были.

ФРЭНК

Дэнни вел нас в веселом танце, пока мы преследовали его, мчась по более людным улицам в центр Лондона, вынуждая нас преследовать его, а не стрелять по нему из-за всех свидетелей и возможных жертв.

Как мы ни упирались, ему удавалось держаться впереди, он не раз терял нас в толпе, пока мы не заметили, как он скрылся на другой улице.

Пока мы бежали, я пробормотал несколько своих намерений в адрес ублюдка, убившего моего брата, и Бэнни не сказал ни слова против, но я все еще не был уверен, что он принял то, как это должно закончиться.

Я понимал это. Дэнни был его братом, так же как Олли был моим. Разница была в том, что его брат был гребаным животным, и его нужно было усыпить. Я просто надеялся, что он понял это и не будет усложнять ситуацию, потому что мне причитался мой фунт плоти, и я не собирался оставаться без него.

— Где он? — крикнул я, когда мы снова потеряли его из виду, и я остановился на перекрестке, кружась на месте, пытаясь разглядеть его сквозь давку тел, из-за которой было чертовски невозможно держать его в поле зрения.

— Там, — внезапно сказал Бэнни, указывая на лестницу, ведущую вниз, на станцию метро, и я выругался, заметив его тоже, забежал в метро и скрылся из виду.

Мы снова рванули вперед, мышцы горели, дыхание сбивалось, когда мы протискивались между пьяными задницами, и мне удалось выбить кебаб из рук одного парня.

Он замахнулся на меня, но я поймал его руку и крутанул его, отправив его в ряд мусорных пакетов, заставив его друзей вскрикнуть в тревоге, когда он с криком ужаса приземлился среди них.

Я исчез прежде, чем кто-то из них решил попробовать поиграть в большого человека, и погнался за Бэнни, когда тот сбежал вниз по ступенькам и вошел в ярко освещенный туннель, ведущий к метро.

— Дэнни! — проревел Бэнни, его голос эхом отразился от белого кафельного туннеля, а смех Дэнни отскочил к нам в ответ.

Мы преодолели билетные барьеры, заставив группу пьяных девушек в крошечных платьицах свистеть и визжать, когда мы промчались мимо них и направились к огромным эскалаторам, уходящим под землю.

Мы бежали вниз по эскалаторам, врезаясь в каждого, кто не стоял полностью на правой стороне ступеней, когда они спускались, и держали Дэнни в поле зрения, пока он приближался к нижней точке.

Мы спрыгнули с эскалатора, когда достигли самых нижних ступеней, оглядываясь направо и налево в поисках нашей добычи, так как из-за шумной толпы заметить ее было практически невозможно.

— Северная линия! — крикнул Бэнни, когда туннель разделился на два направления, и мы побежали к указателям этой линии, отмеченным черной линией под красными и синими логотипами станций, которые украшали пространство.

Протискиваясь мимо людей, мы выскочили на платформу южного направления и заметили Дэнни, который запрыгнул в поезд как раз в тот момент, когда двери начали закрываться.

Бэнни помчался вперед и прыгнул в двери, ухватившись за них, когда они начали закрываться, и заставив их оставаться открытыми достаточно долго, чтобы я тоже смог забраться на борт.

Он отпустил двери, и они закрылись, когда мы повернулись и посмотрели вдоль вагона, заметив Дэнни через стекло в двери, которая вела в следующий вагон.

Я протиснулся мимо Бэнни, пробежал через весь вагон, когда Дэнни снова ускользнул, и я рванул дверь, чтобы войти в следующий вагон.

— Тебе не следовало этого делать, — крикнула подскочившая маленькая мегера, и Бэнни в ответ выбил у нее из рук чизбургер, а затем бросился за мной, в то время как она застонала от ужаса.

Воздух открытого туннеля пронесся мимо нас в небольшом пространстве между вагонами, и я дернул дверь, ведущую в следующий вагон, не позволяя себе думать о том, что может случиться, если кто-то из нас упадет на рельсы, и тут же устремился за Дэнни, который уже успел проскочить в другой вагон.