Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн - Страница 168

Она.

Я проснулся от звука тяжелого удара о входную дверь, рывком поднялся на ноги и крепче прижал к себе Аню, которая лежала в моих объятиях в кровати Бэнни.

Черч высунулся из-под одеяла на дальней стороне кровати, взял пистолет с прикроватной тумбочки и, ругаясь, двинулся к двери в одних трусах.

Бэнни тоже сел, его тело оказалось перед Аней, когда он поднял другой пистолет, и мне не могло не понравиться ощущение, что мы втроем стоим между ней и опасностью. Она чувствовала себя в безопасности в нашей стае диких собак, защищенной в самом сердце гнезда монстров. Никто и никогда не сможет пройти мимо нас, чтобы поднять на нее руку.

Стук продолжался еще несколько секунд, затем резко прекратился, и мы все трое смотрели друг на друга и ждали, что что-то произойдет. Но так как секунды тянулись, а звуков больше не было, мы немного расслабились, встали с кровати и направились к двери.

Я натянул джинсы и вышел вслед за остальными на дорожку, включил свет и осмотрел все затемненные углы открытого пространства, пока мы спускались вниз, но не нашел ничего необычного.

Бэнни проверил запись с камеры, установленной за дверью, и бросил взгляд на изображение, на котором была видна коробка в подарочной упаковке на ступеньке.

Он отпер дверь, нацелив пистолет в темноту, и наклонился, чтобы взять открытку с верхней части коробки.

— Это от Дэнни, — сказал он, показывая нам конверт, который был адресован ему. — Возьми коробку, Черч.

— Понял. — Черч передал свой пистолет Ане и наклонился, чтобы взять большую коробку, поднял ее на руки и дал мне хорошо рассмотреть сине—желтую оберточную бумагу, на которой были изображены игрушечные машинки. Она была довольно большой, легко заполнила его руки и заставила меня нахмуриться, когда я задалась вопросом, что же в ней находится.

Я закрыл за ним дверь, когда он занес ее внутрь, и он поставил ее на кухонный остров, чтобы мы все могли собраться вокруг нее.

— Что написано на карточке? — спросила Аня.

Бэнни вскрыл конверт и достал открытку с поздравлением с днем рождения, на которой была изображена пара счастливых щенков, и прочитал послание вслух, чтобы мы все услышали.

В этом году я решил начать празднование пораньше, брат. Осталась одна неделя до того, как мы снова будем веселиться вместе.

Черч потянул за ленточку, чтобы открыть коробку, когда остальные обменялись обеспокоенными взглядами, а Аня с тревогой выхватила его руку.

— Что, если это бомба или что-то в этом роде? — зашипела она.

Черч рассмеялся, стряхивая ее с себя.

— Бомба? Да вы посмотрите на мисс Америку с ее непринужденными ожиданиями взрывов. Как ты думаешь, где именно Дэнни мог достать бомбу? В местном магазине «Бомбы и книги»?

Он все еще смеялся, разрывая оберточную бумагу и поднимая крышку с коробки, не обращая внимания на то, как Аня поморщилась, когда он отбросил ее в сторону, и я тоже фыркнул от смеха.

— Дэнни не стал бы посылать Бэнни ничего, что могло бы его убить, — заверил я ее. — Если в этом мудаке и есть что-то определенное, так это его одержимость своим братом.

— Ооо, мило, — сказал Черч, указывая в коробку на праздничный торт, который лежал в верхней части коробки.

— Думаешь, он отравлен? — настороженно спросила Аня, когда Черч схватил кусочек с бока торта и запихнул его в рот, как дикарь.

— Нет, это просто бисквит Виктория, — сказал он сквозь глазурь, и губы Ани раскрылись в тревоге. — Нет ничего плохого в том, чтобы съесть бисквит Виктория. Особенно такой красивый влажный, как этот. Ммм…

Аня в ужасе уставилась на Черча, словно ожидая, что он в любую секунду упадет замертво.

— Ты же не можешь всерьез ожидать, что Дэнни провел ночь, выпекая и глазируя гребаный торт, только для того, чтобы смазать его ядом, правда, Кэш?       Я поддразнил ее, и она захлопнула рот, надувшись на меня.

— Я ни за что не стану его есть, — пробормотала она. — Что это вообще за бисквит Виктория?

— Это, — сказал Черч, протягивая к ней руку, покрытую тортом, как будто она могла соблазниться и откусить кусочек, и она отпрянула от меня.

— По—моему, это похоже на фунтовый торт, — ответила она. — И нет, я не хочу твой психованный праздничный торт. Тебе тоже не стоит его есть.

— Сначала это бомбы, потом яд, а потом она заподозрит, что он ползает по вентиляционной системе с ножом во рту, как будто он Джон Макклейн или еще какое—нибудь дерьмо, — передразнил я, заставив Черча рассмеяться, но Бэнни все еще хмурился над открыткой в своей руке, ничего не говорил и хмурился, как будто пытался что-то понять.

— Это нехорошо, ребята, — пробормотал он, оглядывая коробку и выгнув бровь, указывая на дно, где сквозь оберточную бумагу медленно просачивалось темно—красное пятно.

— Убери торт с дороги, Черч, — сказал я, подходя ближе, когда он потянулся внутрь и вытащил торт, обнаружив под ним второй слой оберточной бумаги.

— Все еще думаешь, что я сейчас веду себя как драматичная американка? — сухо спросила Аня, когда Бэнни протиснулся между нами, чтобы самому открыть ленту.

— Может быть, и нет, — пробормотал я, затаив дыхание в ожидании увидеть, что же находится в самом низу.

— Ну, черт побери, — выругался Бэнни, откидывая крышку в сторону, и мы все посмотрели вниз, в безжизненные глаза отрубленной головы Свечника.

— Он, блядь, совсем охренел, да? — мрачно сказал Черч, и мы все знали, как плохо может стать, когда Дэнни уходил в загул.

— Это кокаиновый загул или кровавый? — спросил я, блуждая взглядом по отрубленной голове, в то время как Аня сморщила нос от отвращения и отступила от нее.

Бэнни посмотрел на нас, его глаза были погружены в темноту, когда он заговорил.

— Приготовьтесь, ребята, — мрачно сказал он. — Я думаю, это может быть и то, и другое.

Черт.

АНЯ

— А, мои любимые новые друзья, — Царь встал с плюшевого кресла, пока его слуга вел нас в зимний сад. Дождь без устали стучал по окнам, и зелень его сада была просто размыта. В каждом углу комнаты у сверкающих окон стояли огромные горшки с растениями, а на дорогих столиках стояли растения поменьше.

Царь был одет в костюм в полоску, как будто это была повседневная домашняя одежда, он крепко обнял Бэнни и похлопал его по спине, а затем бросился ко мне. От его объятий по моей коже поползли мурашки, его руки плотно прижались к моей пояснице, а его тяжелое дыхание коснулось моего уха. Когда он отпустил меня, он держал меня за руки, долго разглядывая мой наряд: на мне было облегающее красно—черное платье в сочетании с высокими кожаными сапогами.

Рука Бэнни опустилась на плечо Царя, заставляя его отступить назад, он игриво ухмылялся, но под этим скрывался зверь, ожидающий нападения.

— Ты хочешь сначала хорошие или плохие новости, приятель? — спросил Бэнни, отпустив его, крепко обхватив меня за талию и притянув к себе.

Царь нахмурился.

— Хорошие новости.

Бэнни достал свой телефон, открыл фотографию головы изготовителя подсвечников в коробке, которую Дэнни упаковал для нас, и протянул ему.

— Вот так. Он мертвее мертвого, как ты и просил.

Вздох облегчения вырвался из Царя, когда он смотрел на фотографию.

— Мы заставили его заплатить за предательство, — пообещала я, хотя черт его знает, страдал ли он. Зная Дэнни, скорее всего, да.

Светло—голубые глаза Царя поднялись и встретились с моими, похоть наполнила его взгляд.

— Ты была там? Это ты заставила его истекать кровью?

— Да, — хрипло сказала я. — Я окрасила себя в красный цвет.

— И сейчас? — вздохнул он, глядя на меня так, словно моего мужа не было рядом со мной.

Мне захотелось выколоть ему глаза и раздавить их под каблуком, но вместо этого я улыбнулась, словно мне было приятно его внимание. Мы должны были провернуть эту аферу сегодня, и Царь должен был оставаться сладким, как сахар, до тех пор, пока его деньги не окажутся в наших карманах.