Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн - Страница 184

— Нет, — честно ответила я, придвинувшись к нему так близко, что оказалась между его раздвинутыми бедрами.

— А должна, — сказал он, наклоняясь вперед, чтобы дотянуться до моих ног, но я резко отбросила его руку, и он с хныканьем прижал ее обратно к своей груди. Его глаза загорелись, и он облизал губы. — Возможно, мне придется привести сюда пару мужчин, чтобы удержать тебя. Неужели это не вселяет страх даже в сердце королевы Батчер?

Я опустилась на колени между его бедер, потянулась вверх, чтобы освободить волосы из пучка, в который они были собраны, и позволила им рассыпаться по плечам.

— Ты действительно уникальное создание, — с придыханием сказал он, когда я провела пальцами по внутренней стороне его бедер, и острый маленький нож, который был закручен в мои волосы, спрятался в моей ладони.

— Покажи мне его, — потребовала я, и он заметно сглотнул.

Он судорожно расстегнул брюки, стаскивая их вниз по ногам вместе с боксерами и обнажая свой ужасный маленький член и яйца.

Я улыбнулась ему, потирая внутреннюю поверхность его бедер, проводя пальцами по ним, проводя языком по губам, словно отчаянно желая, чтобы эта сморщенная штуковина оказалась у меня во рту. Я бы скорее выпрыгнула из окна, чем дала ему это. Но я бы дала ему кое-что хорошее. То, что он никогда, блядь, не забудет.

Я провела рукой под его членом, чтобы взять его яйца, но вместо этого я вонзила в них смертоносный маленький нож, и подушка упала на его лицо, когда крик вырвался из его горла, а чернильные руки моего мужа удержали его на месте.

Кровь хлынула, когда я вывернула нож, а Царь метался, пытаясь ударить меня, пока я выдергивала нож и вставала, улыбаясь монстру, который пришел поиграть со мной в демона.

— Привет, жена, — сказал Бэнни с ухмылкой, убирая подушку и засовывая пистолет с глушителем глубоко в рот Царя, чтобы он замолчал, пока он обходил кресло и шел ко мне.

Царь упал очень неподвижно, его руки обхватили кровоточащие яйца, а по щекам покатились слезы.

Я встала на цыпочки, чтобы поцеловать Бэнни, и увидела, как взгляд Царя охватил нас обоих в ужасе, и вся комната залилась глубоким красным светом, когда солнце окончательно попрощалось с ночью. Это будет последний взгляд, который этот мудак когда-либо видел.

— У меня в кармане небольшой подарок для тебя, секс-бомба, — сказал Бэнни, жестом показывая, чтобы я достала его, и я полезла в его задний карман, найдя два серебряных кастета с незабудками, выгравированными на внутренней стороне.

— Бэнни, — вздохнула я в благоговении. — Они прекрасны.

— Как насчет того, чтобы опробовать их, милая? Покажи Царю, как хорошо ты владеешь боксом благодаря тренировкам Зои.

Я надела их на пальцы, сгибала их, любуясь идеальной посадкой оружия, и сжимала руки в кулаки.

Бэнни медленно вытащил пистолет изо рта Царя, направив его ему в лоб, но отступив достаточно назад, чтобы дать мне возможность подойти ближе.

— Ни звука, Царь, или твои мозги подружатся с ковром позади тебя.

Царь задрожал от ужаса, уставившись на Бэнни так, словно тот был одним из четырех всадников апокалипсиса, пришедших за ним. Но сейчас ему следовало бояться не его.

Я нанес первый удар в лицо Царя, выбив пару зубов, которые разлетелись по полу. Царю не удалось замолчать, вместо этого он закричал, и Бэнни помахал пистолетом перед его лицом.

— Теперь стони, ублюдок, притворись, что тебе это понравилось, — приказал он, и Царь всхлипнул, качая головой. — Стони, блядь, или я прикончу тебя прямо сейчас.

Царю это удалось, он громко застонал, и я нанес еще один удар, который попал ему прямо в кишки, затем в грудь, потом в горло. Он кашлял и хрипел, издавая стоны между моими ударами, и когда я убедился, насколько он окровавлен, я отступил назад за Бэнни.

— П—почему? — Царь хныкал. — Мы же д—друзья.

— Друзья? — Насмехался Бенни, тьма в нем выползала наружу и распространялась по комнате. — Нет, приятель. Мы никогда не были твоими друзьями. Ты был работой. Все эти годы, ты был просто большим сочным соском с деньгами, который нам нравилось постоянно сжимать. И так оно и было, пока моя жена не рассказала мне кое-что очень интересное, Царь. Действительно, очень интересное. — Он шагнул вперед, его плечи напряглись. — Она сказала, что ты не всегда держал свои руки при себе, и это заставило мою кровь забурлить, Царь, потому что никто не трогает мою гребаную женщину. Особенно против ее воли. А ты трогал ее, гребаный кусок дерьма.

— Ты продал ее мне, — прохрипел он, все еще сжимая свои окровавленные яйца, как будто мог их спасти.

— Нет, приятель, в том—то и дело. Я бы не продал эту женщину, если бы в этой вселенной вообще существовала цена, которую можно за нее назначить. Но я позволил тебе думать, что продал. Я позволил тебе думать, что ты действительно можешь получить кусочек ее идеальной плоти, хотя я никогда, никогда не позволю этому случиться.

Он потянулся в карман, доставая бриллиант, который был у нас все эти годы. Со всеми деньгами, которые мы приобрели у Царя и остальной империи Батчера, нам пока не было нужды продавать его. И, очевидно, стоило придержать его для этого самого момента, когда я наблюдала, как на лице Царя промелькнули растерянность и ужас.

— Вот именно, — сказала я с ухмылкой, забирая алмаз у Бэнни и поднося его к свету, чтобы красные лучи солнца преломлялись и танцевали на лице нашей добычи. — Он был у нас все это время. Мы были теми, кто украл его у Свечника, и теми, кто продал его тебе. Потом мы просто украли его снова, когда ты заплатил. Это все было подстроено.

— Нет, — задыхался он.

— Да, ты, старый мудак, — сказал Бэнни, жестоко улыбаясь, когда он двинулся вперед, и напряжение в воздухе заставило меня затаить дыхание от предвкушения. — Ты снова слышишь звон колоколов смерти на улицах Лондона, приятель? Ты видишь, как восходит луна, чтобы посмотреть на твой кровавый конец?

— Нет, нет, послушай меня, — пытался Царь. — У меня есть еще деньги. Я заплачу все, чтобы ты меня пощадил.

— Видишь ли, мне не нужны твои деньги, приятель. У меня и так полные карманы твоих денег, а когда мы продадим этот алмаз, у меня их будет еще больше. У тебя больше нет никаких козырей. А теперь я покажу тебе, что бывает с теми, кто прикасается к моей жене без ее разрешения. Ибо я — король Англии, монарх, закаленный в невзгодах и приливах смерти.

Он приставил пистолет к горлу царя, нажал на курок, и я задохнулась, увидев, как брызнула кровь, а Царь дернулся, отчаянно пытаясь затянуть зияющую рану.

Бэнни опрокинул его стул, и он растянулся на полу, заставляя мое сердце колотиться, а дыхание учащаться, когда я наблюдала за кровавой расправой, разыгравшейся специально для меня.

Бэнни начал пинать его в грудь, топая и топая, его волосы упали на глаза, а мускулы выпирали на рубашке.

— Моя власть глубже, чем у любого другого короля, правившего до меня, — прошипел он. — Ибо я — кульминация их дикости. В моих жилах течет кровь монарха, потому что я присвоил эту землю себе, и все, кто бросит мне вызов, падут на моем костре, сложенном из костей предателей. Я — крест, отмечающий вашу дверь, я — палач в капюшоне у вас за спиной, и когда я взмахну своим топором, ваша голова покатится, а земля затрясется от моей беспощадной ярости, так что все, кто стоит в этом городе, содрогнутся от моей силы. Это век Короля—Мясника. Я буду защищать своих и уничтожать всех, кто выступает против них. Бойся моего гнева, ибо если ты посмеешь попытаться захватить мой трон, твои крики присоединятся к тем, кто умер до тебя на мстительной земле Британии, и ты узнаешь, что такое умереть в мучениях от рук Короля—Мясника. — С последними словами он припечатал голову Царя, покончив с ним навсегда, а я стояла, задыхаясь и болея за своего мужа, пока он отбрасывал свои темные волосы с глаз и глубоко вдыхал в легкие.

Я мгновенно бросилась к нему, прыгнув в его объятия, и он поймал меня, когда я обхватила ногами его талию, мой рот столкнулся с его ртом. Он застонал, понес меня к окну и прижал к нему, наши языки столкнулись в отчаянной потребности.