Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн - Страница 71

Фунтовые монеты сыпались на нас сверху по мере того, как лодка двигалась дальше, и они спешили бросить нам свою мелочь. Мне даже удалось поймать несколько монет в шляпу, заработав еще больше аплодисментов и одобрительных возгласов, прежде чем я снова поклонился, и мы выбрались из-под моста.

— Ты в бегах? — догадался Гарольд, когда я поймал Аню за руку и притянул ее к себе.

— Как ты догадался? — невинно спросил я, вызвав его смех.

— Я на пути в Вестминстер, чтобы захватить первую партию туристов. Если ты хочешь спрятаться внизу, я могу подбросить тебя до церкви Святой Катерины в течение получаса.

— Договорились. Я твой должник, приятель. — Я хлопнул его по руке и трусцой побежал под палубу, пока никто из парней Свечника не успел нас заметить.

— Ты сумасшедший, Черч, — пыхтела Аня, когда мы сбежали по ступенькам на нижнюю палубу, и я быстро открыл дверь в машинное отделение, затаскивая ее внутрь.

— Да, — согласился я, захлопывая за ней дверь и погружая нас в почти полную темноту. Однако в дальнем углу помещения горела красная лампа технического обслуживания, и ее свечение позволило мне разглядеть ее отвлекающие черты лица.       — Но я думаю, что именно это тебе во мне и нравится. Не так ли?

Ее взгляд снова прошелся по мне, и воздух между нами словно зарядился энергией, а тупой рев двигателя заставил пол вибрировать вокруг нас. Здесь было жарко, слишком жарко, когда я пытался отдышаться после бега по Лондону, и я чувствовал, как бисеринки пота стекают по центру моей груди и по прессу под рубашкой.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя живой, Черч, — сказала она, отталкиваясь от двери и делая шаг ближе ко мне. — Ты заставляешь меня чувствовать, что весь мир принадлежит мне, и нет ничего, что я не могла бы взять от него.

— И что же ты хочешь взять, мисс Америка? — спросил я ее, мое внимание переместилось вниз к ее голым бедрам, пока я думал над этим вопросом для себя.

Аня наклонила голову, ее длинные, бесконечно светлые волосы рассыпались по бокам, и она посмотрела на меня так, что мне стало чертовски больно за нее. Я не знал, что было в этой девушке, почему она так меня зацепила, но с самого первого момента, как я на нее взглянул, она была рядом. Как эта пустота в моей груди, это пустое место, которое болело по ней дольше, чем я даже знал, что оно есть.

Но я не мог заполнить его ею. Она не была предназначена для меня. Но когда я думал о том, как ее вкус все еще оставался на моих губах, я задавался вопросом, как долго я смогу придерживаться своего безнадежного решения держаться от нее подальше. Она была чем-то гораздо большим, чем искушение, и желание обладать ею во мне быстро пересиливало чувство.

Аня вытряхнула плечи из кожаной куртки, которую я прихватил для нее, и позволила ей упасть на пол, прежде чем оттолкнуть кроссовки пальцами ног.

Я наблюдал за ней с такой хищной потребностью, оставаясь абсолютно неподвижным, как хищник, ожидающий нападения, мой голод по ней рос, пока она играла со мной, как с ниточкой перед мышью.

— Ты любишь своего босса, Черч? — спросила она меня, ее голос был низким и хриплым, почти теряясь в постоянном реве двигателя.

— Люблю, — согласился я, не отрывая взгляда от ее пальцев, когда она расстегивала пояс, стягивающий платье на узкой талии. Материал плотно обтягивал ее сиськи, когда она это делала, и твердые точки ее сосков заставили меня застонать, когда я посмотрел на то, как они давят через материал. Она никак не могла замерзнуть здесь, что означало, что ее тело знает меня так же хорошо, как и я ее.

— И ты верен ему? — продолжила она, ее глаза сверкнули вызовом, когда она уронила ремень, звук его удара об пол прозвучал в моем черепе как предупреждающий сигнал, но я не мог скорее прислушаться к этому предупреждению, чем перерезать себе горло, чтобы избежать этой участи, независимо от того, кто был ее мужем.

— Да, — согласился я. — Я бы отправился в ад за этим человеком, вошел бы прямо в огненные ворота и позволил бы дьяволу вонзить раскаленную кочергу прямо в мое почерневшее сердце.

Аня медленно вдохнула, казалось, что она украла у меня самую суть того, кем я был, когда я выдохнул и позволил ей взять это. Она была змеей, заманивающей меня к яблоне, и я был готов утонуть за этот маленький момент, когда она так смотрела на меня.

— Так скажи мне… — Она стянула с себя платье-футболку и отбросила его в сторону, стоя в одних лишь маленьких кружевных черных трусиках с сосками, похожими на бриллиантовые острия, и грудью, пылающей от вожделения. — Почему ты трахнул его жену?

Я простоял так всего две секунды, крошечный голосок кричал мне, что это была чертовски плохая идея, что я — кретин, и что после того, как я сломаюсь, пути назад уже не будет. Но в этом-то все и дело. Я сломался в своей решимости с самой первой секунды, проведенной в ее компании. Я балансировал на краю пропасти, которая всегда должна была рухнуть, потому что, когда я смотрел на нее, я видел намного больше, чем когда-либо прежде. И я был не просто голоден до этого. Я был жадным и алчным, и я действительно занял бы свое место в аду, если бы это было ценой и этого.

Я был на ней в мгновение ока, мой рот был прижат к ее рту, а руки лежали на ее попке, когда я приподнял ее, и она обхватила меня ногами.

Из меня вырвался рык, в котором было все дикое и нуждающееся, и это первобытное гребаное отчаяние, которое никогда не будет удовлетворено никаким другим способом.

Она застонала, откинув голову назад, и мое имя сорвалось с ее губ, когда я провел ртом вниз и втянул ее сосок в рот.

Руки Ани вцепились в заднюю часть моей рубашки, и она дернула, заставив меня отпустить ее, когда я отступил назад и снял рубашку.

— Твои татуировки — это такой мусор, — стонала она, приникая ртом к моей шее, целуя ее вниз по моему телу, пока она расстегивала мой ремень и гладила мой твердый член через джинсы.

— Ревность тебе не идет, дорогая, — ответил я, наблюдая, как она целует те самые чернила, которые пыталась оскорбить, словно поклоняясь им.

Моя голова кружилась от интенсивности ее губ на моей плоти, и я не мог удержаться от того, чтобы не застонать снова, когда она двинулась ниже. Желание трахнуть этот ее злобный рот было настолько сильным, что я запустил руку в ее волосы, светлые пряди закрутились вокруг чернил на моих пальцах, запутавшись в церковных шпильках, покрывавших их.

Я заставил себя ослабить хватку, когда она расстегнула мой пояс и посмотрела на меня со вспышкой раздражения, когда я облизал губы и посмотрел прямо в ответ.

— Я пришла сюда как проданная женщина, отданная мужчине, которого я ненавижу, без права выбора, — прорычала она, снова выпрямившись и глядя мне в глаза. — Я не позволю, чтобы у меня вот так украли мой выбор, Черч.

— Ты не позволишь? — спросил я, мой член напрягся, когда я заставил себя остаться на месте, мои мышцы практически дрожали от сдерживания, которое я на них накладывал.

— Нет, — мрачно ответила она. — Поэтому я не хочу, чтобы ты был нежен со мной и не хочу, чтобы ты сдерживался. Я вижу жизнь в твоих глазах и чувствую вкус свободы на твоих губах. Так сделай так, чтобы я почувствовала это, когда ты будешь трахать меня. Я не какая-то английская роза, с которой нужно быть осторожным. Я родилась из огня и адского камня, и я хочу получить каждую частичку тебя, когда ты будешь требовать меня.

Я внял ее словам и кивнул один раз, давая ей все предупреждение, которое она собиралась получить, прежде чем я шагнул вперед и крепко поцеловал ее, снова запустив руку в ее волосы и заставив ее откинуть голову назад.

Я отпустил ее губы, двигаясь ртом по ее горлу, пока не захватил ее сосок между зубами и не прикусил достаточно сильно, чтобы она вскрикнула. Черт возьми, мне нравилось движение за свободу сисек, которое она возглавляла. Я собирался стать главой комитета и устраивать чаепития каждое второе воскресенье месяца.

Я провел рукой по трусикам, обнаружив, что они чертовски мокрые, и сильнее втянув сосок, погрузил прямо в нее три пальца, растягивая и ощущая ее, когда я рычал от желания на пухлой коже ее груди.