Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 1

Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ)

АнастасияРазумовская

Что бы вы ответили незнакомцу, беспардонно заявившемуся в вашу квартиру с сумасшедшим предложением? А если бы вы были инвалидом-колясочником и вам обещали исцеление за победу на магическом турнире?

Когда-то Иляна должна была представлять Россию на зимней Олимпиаде в Пекине, но накануне решила отпраздновать Новый год в горах с друзьями и женихом. Трагическая случайность оборвала не только её карьеру биатлонистки, но и перевернула всю жизнь. И вот теперь в её жизнь пришло волшебство. Всё можно вернуть, если победить на магическом турнире по биатлону в магической академии.

Снова вернуться в спорт.

Снова стать надеждой своей семьи и страны.

Снова почувствовать ветер в лицо и...

Вот только что, если цена у победы окажется слишком высока?

В книге есть:

Сильная и неунывающая героиня с добрым сердцем

Много снега

Буллинг и несправедливость

Борьба за победу

Волшебство

И любовь вопреки всему

Биатлон. Мои крылья под прицелом

Глава 1 Доброе утро

Что может быть лучше победы? Наверное, только сверкающий снег — зимняя бриллиантовая парча. И ветер в лицо. Злой, кусающий губы и щёки, ветер.

Я сжимаю палки в руках, ноги уверенно стоят на лыжах. Передо мною — снежная трасса. А за ней видны белые шапки гор. Казбек? Эльбрус? Не знаю, я не сильна в географии. Равно как и в истории, математике, литературе и так далее. Потому что спорт — это жизнь. А точнее, это то, что поглощает твою жизнь без остатка. Тебе никогда не взять золота, не стать чемпионом даже Европы, не то что мира, если, кроме спорта, в твоей жизни есть что-то ещё. Всё ради победы. Каждая свободная минута — на тренировку.

Ну, по крайней мере, так считает Эльвира Михайловна, наш тренер.

К тому же мы только вчера приехали, все экскурсии по местным красотам ждут нас лишь завтра. И послезавтра — тоже. Но это всё потом, а сейчас передо мною — трамплин. Трамплин я умею, это не проблема. Да и не трамплин это вовсе, а так, горка для любителей. Я немного не трезва — мы дружной компанией встречаем Новый год в горах неподалёку от Сочи. Я спортсмен, не пью, но…

Новый год. Помолвка. Есть повод, да.

Правда, повод, как оказалось…

— Иляна, давай! — кричит за спиной Пашка и смеётся.

У него хороший смех, весёлый, пацанский такой… Вот только мне не смешно.

— Нет. Нет, я пере…

Он вдруг хватает меня за плечи и толкает вниз, и я лечу. Прямо в снежную ночь. А палки исчезли, и трамплин внезапно начинает раскачиваться, как будто доска над бассейном. Свожу ноги, пытаюсь держать спину, держать баланс, но…

Вспышка боли. Мой крик. И сон заканчивается. Опять тот же сон. Всего лишь сон. Неправда. А в реальности было не так.

В тот день мы действительно собрались с друзьями, чтобы отметить мою помолвку и Новый год, год, который должен был принести мне золото и звание чемпиона. Я верила в победу, я шла к ней. Упорные каждодневные тренировки и моё калмыцкое упрямство просто не могли не одержать вверх.

— Ты самая меткая в команде, — говорила Эльвира Михайловна, — ты должна. Раз уж ты, дитя степей, умудрилась вообще встать на лыжи, то просто не можешь проиграть.

Она всегда так странно говорила: «дитя степей».

И она была права: в Калмыкии почти нет зимы, нет снега, нет биатлона. А — я смогла. И буду первым ребёнком Великой степи, который возьмёт снежное золото.

Я верила. До той ночи, после которой меня — подающей надежды биатлонистки, победительницы российских и международных соревнований — не стало.

Все в квартире ещё спали, и сестрёнки, и братишки, и даже мама. Я выключила будильник, схватилась за петлю, свисающую с поручня (папа везде накрутил их, по всему периметру комнат и коридора), перекинула своё тело на коляску, заранее поставленную так, чтобы мне было удобно, и сняла её со стопора.

Ну, как говаривал Юрий Алексеевич: «Поехали».

Мягко шурша шинами, моя карета довезла свою принцессу в жёлтой плюшевой пижамке прямо до кухни. Здесь всё было создано под меня — столы ниже, чем обычно, всё необходимое под рукой. Папа очень не хотел, чтобы я чувствовала себя убогой. Любимица же — старшая дочка. Наверное, он бы и нашу трёхкомнатку продал, если бы была хоть малейшая надежда на реабилитацию. Очередную. Сколько ж их было!

Я включила чайник, налила воду и поставила на газ, засунула кашу в духовку и перевела режим на разогрев. Руки есть — уже неплохо, живём.

— Будем жи-ить, — весело напевая, я отправилась в туалет.

Скоро все начнут просыпаться, и мне не хотелось бы мешать им готовиться к работе и учёбе. Ванную комнату папа тоже превратил в душевую со сливом в полу. Очень удобно мыться, можно даже с кресла не сползать.

Когда я вылезла из душа, мама уже будила Эльзяту, младшенькую. Ей было почти четыре года. Отец хотел назвать малышку Олимпиадой в честь моей победы на зимней олимпиаде, но…

Но.

Ну и… хорошо, что не назвал. Эльзята по-калмыцки означает «Счастливая». Великолепное имя для девочки, я считаю.

— Иляна-обезьяна! Иляна-обезьяна! — Зурган, семилетний бесёнок, схватил поручни моего кресла и закружил меня, хохоча.

— Вот я тебя! — сердито выпалила я.

Изловчилась, перехватила его тонкие ручки и бросила брата себе на колени, шлёпнула по попе, легко, конечно. Зурган только хохотал, повизгивая, и брыкался. Вот шалун! И придумал же! У меня слов не было то ли от смеха, то ли от возмущения.

Я очень люблю моё имя. В школе его всячески пробовали «приласкать» или сократить, но я отстояла собственное право называться Иляной, только так и не иначе. А тут! И кто! Дю, младший брат!

— Иляна, Зурган, — строгий и усталый мамин голос застал нас врасплох, — как вы себя ведёте?

Мы переглянулись.

— Зурган, у тебя портфель собран?

Смуглое лицо озорника вытянулось, и первоклассник бросился в «мужскую» комнату. Не собран, понятно.

— Иляна, — мама подошла ко мне, — не позволяй так вести себя по отношению к тебе. Это неуважение. Ты его почти на двадцать лет старше. К тому же он мог повредить твоё кресло. Или тебя не волнует, что отец работал на него полгода?

Я опустила глаза. Мне стыдно. Вот о коляске я как-то вовсе не подумала… Мама поджала губы:

— Прости, но теперь мы не можем позволить себе выкидывать на ветер такие деньги.

Из-за меня. Мои родители вкладывались в меня с моих девяти лет. С тех самых пор, как отец, приехав в Петербург в командировку, внезапно услышал от меня: «Я хочу стать чемпионкой. По биатлону». С тех пор как их с мамой общие попытки отговорить меня от снежного безумия не увенчались успехом.

— Ты калмычка, Иляна! — возмущалась тогда мама. — Где лыжи, а где — Калмыкия⁈

А отец просто взял и поверил в меня и мою мечту. И отдал меня в школу биатлона, а сам перевёлся на работу в Питер. Потому как в Элисте биатлона нет — мама права. А на возмущения супруги ответил просто:

— У неё прадед в Великой войне был снайпером. А снег… Ну должен же кто-то быть первым.

И его вера в меня была сильнее даже, чем моя. Как много раз, когда я, рыдая, приходила домой и хотела сдаться, он обнимал меня, сажал на колено, и, давая возможность прорыдаться в могучее плечо, нашёптывал:

— Ты первая, Иляна. Первым всегда тяжелее. Но однажды тебя узнает весь мир. И тебя, и Калмыкию.

И пел мне долгие степные песни. Он любил их. Я была его надеждой, его гордостью. Пока тот трамплин не обрушил все наши мечты и надежды. А все деньги, которые я заработала на соревнованиях, ушли на долгую-долгую и бесплодную реабилитацию. Но и тогда папа ни словом не упрекнул меня. Просто перешёл на другую работу, вахтами.