Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 35

— М-м… а самой не сообразить?

— Нет.

— Переводчик. Прежде чем тащить тебя сюда, магистр Литасий вживил в тебя переводчика, тот проник в мозг и переводит всё, что мы говорим, тем языком, к которому ты привыкла. Чтобы ты понимала, мозг мыслит образами, переводчик считывает образы, эмоции, реакции, и дальше дело техники. Вот, наоборот, у него не так хорошо получается. Ты говоришь на нашем языке, но говоришь с сильным и довольно-таки забавным акцентом.

— Хорошо, а… в реальности магистр Литасий разговаривает нормально или… странно?

Лепрекон удивлённо покосился на меня.

— Если ты отвернёшься, я оденусь. Если нет, тоже оденусь, но… сама понимаешь. Мне-то наплевать, а вот тебе…

Я отвернулась.

— А что не так с речью магистра Литасия? — уточнил Аратэ.

— Он неправильно строит предложения.

Лепрекон промолчал. Я услышала шуршание, стук пяток по полу, «вжух» молнии и задумчивое:

— Можешь поворачиваться.

Обернулась. Лепрекон всовывал руки в широкие рукава рубашки.

— Магистр Литасий правильно строит предложения, — наконец возразил парень, застегнув последнюю пуговицу. — Но я поразмышлял, почему ты можешь слышать его не так. Скажи, вы же сначала встретились в твоём мире?

— Да.

— И там разговаривали на твоём языке?

— Да.

— Ну вот в этом и причина. Ты слышишь магистра так, как услышала изначально. Повторюсь, переводчик подстраивается под тебя саму. А ты готова к неправильной речи, у тебя вот такой образ уже сложился. Ну и… переводчик переводит соответственно ожиданию.

Я задумалась. Звучало логично. Если уж переводчик заставлял Аратэ выдавать что-то вроде «о’кей», «глинтвейн» и так далее, то почему бы ему и Литасия не переводить вот так? Мне вспомнилась белая змейка, и я невольно вздрогнула при мысли, что она до сих пор где-то во мне.

— Напиши что-нибудь, — попросила я.

Артэ поднял медные брови:

— Зачем?

— Просто напиши. Что угодно, только не говори что.

Он пожал плечами. К этому моменту лепрекон уже обулся, и даже неизменная чёрная курточка-жакет была на нём. Парень подошёл к столу, взял лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу и мелким убористым почерком начертал пару строк. Я заглянула. Буквы были мне незнакомы и напоминали то иероглифы, то ли руны, нечто среднее. Значит, читать переводчик не умеет.

— Можешь научить меня читать по вашему?

— Зачем?

Затем, что только так я могу узнать настоящий язык и понять, что мне говорят, без переводчика. По буквам. По слогам. Ну хотя бы как-то. Это я и объяснила союзнику.

— Я подумаю. Пока что ты мне должна ответ. Кого ты целовала во сне?

— А… зачем это тебе?

— Просто так. Неважно, ты мне должна.

— Я в душ, — пискнула я и слиняла.

Вымыла голову, натёрлась душистым мылом, смыла его, нанесла какой-то ароматный крем. Потёрла пяточки пемзой или чем-то вроде неё ярко-зелёного цвета. Нанесла на волосы маску и подождала, пока та впитается…

Одним словом, я очень-очень надеялась, что, когда выйду, соскучившийся Аратэ уже слиняет, дав мне возможность ещё немножечко времени — целую вечность — поразмышлять, как ответить ему так, чтобы и слово сдержать и… не ответить.

Но первое, что меня встретило — вопросительный прямой взгляд парня, развалившегося в кресле напротив двери.

— Обещай, что никому не расскажешь, — пробормотала я, прижав ладони к щекам.

Горят, заразы!

Взгляд Аратэ из вопросительно стал любопытным. Лепрекон колебался недолго.

— Ну… я ничего не должен тебе обещать…

— Пожалуйста.

— Так и быть, обещаю.

— Принц Эрсий, — выдохнула я обречённо.

Всё равно ведь деваться некуда. Аратэ присвистнул:

— Вот это тебя штырит, детка! Лучше выбрось из головы, там всё безнадёжно. Во-первых, он принц, а ты… червячок для него. Даже не думай, что его милосердное отношение что-то иное значит. Во-вторых, Эрсий — тёмный принц, у них вообще сердца нет в наличии. В-третьих, лучше не переходи Валери дорогу. Настоятельно не рекомендую.

— Знаю, — процедила я, прошла на кухню, открыла холодильник и достала йогурт.

— Подожди, — Аратэ догнал и отобрал у меня бутылочку. — Вчера ты немного подвернулась под звуки сладкого голоса банши. Давай-ка это поправим.

И он бросил в йогурт маленький изумрудик, а потом протянул мне. Я выпила и тотчас почувствовала силу, заструившуюся по жилам.

— Третий раз нельзя, — предупредил лепрекон. — Третий раз тебя убьёт. И, пыжик, напрасно ты подточила ту силу, которую получила, выпив жизнетвор в первый раз. Но, увы, это не обратимо.

ПРИМЧАНИЯ

*йахэ-йахэ — что вроде вздоха печального у калмыков

*шулмус — один из видов злых духов, в которых верили калмыки

Глава 29 Кое-что о времени

Когда мы вышли из библиотеки во двор, небо всё ещё розовело восходом, он отражался в лёгких облачках.

Никого не было. Строго говоря, если рассуждать логически, с момента, как мы покинули двор, прошло минут десять, ведь время замирало лишь после пересечения границы в комнате, но текло, когда ты шёл в библиотеку, искал книгу, листал до нужной иллюстрации. Неужели ребята мгновенно разбежались по комнатам? Но в любом случае они должны вернуться раньше, чем начнутся уроки. Так что можно будет обсудить, то, что я собиралась им сказать.

Впрочем, нет. С «никого» это я погорячилась: прислонившись спиной к углу стен стоял Эрсий. Принц, запрокинув лицо, наблюдал небо. И я как-то неожиданно споткнулась, невольно вспомнив странный сон. Аратэ заботливо подхватил меня под локоток:

— Не ушиблась, сладенькая моя?

Я сердито глянула на него и заметила усмешечку в серо-зелёных глазах. Ах ты ж чёрт шотландский! Или ирландский… Он явно тоже вспомнил моё откровение. Вот только зачем демонстрировать наши якобы отношения Эрсию?

Мне стало как-то неприятно.

— Благородный Эрсий, — громко сказала я, — мне нужно кое-что обсудить с командой. Это возможно?

Если он и удивился наглости «пустышки», то не подал виду. Посмотрел на нас.

— Что ты хочешь обсудить, досточтимая Иляна?

Ух ты! Досточтимая.

— Образование. Если всё продолжится вот так, на турнире нам не победить.

— Вот как? — взгляд Эрсия стал внимательным, принц оттолкнулся от стены, утратив расслабленность позы. — Почему?

— Потому что всё делается тяп-ляп. Возьмём, например, выключенное в комнатах время. Мы приходим с тренировок и отсыпаемся, а мускулы теряют тонус. Я видела, вы неплохо бегаете на лыжах, но в моей прежней команде любой последний бы вас обогнал. И да, вы стреляете неплохо. Лёжа на матах. Вот только стрелять придётся по живым мишеням, на ходу, не сбавляя темпа. В моей прежней академии вы с утра бы занимались бегом с нагрузкой, потом бегом на лыжах до упаду. Затем стрельбой. После обеда полчаса отдыха, и по новой. И плаванье. Плавание тоже очень полезно. Без вот этой возможности спать по восемь, десять, двенадцать часов. Без дополнительной жрачки в магических холодильниках.

— Бег с нагрузкой? — переспросил Эрсий.

Это всё, что его заинтересовало?

— Да. Потому что бегать вы будете с магвинтовками. А это не одно и то же, что налегке. Какие этапы в вашем биатлоне?

Неожиданно мне ответил Аратэ:

— Первый — командный, второй — одиночный.

— А подробнее?

И он мне рассказал (Эрсий молчал, предоставив слово Аратэ). Оказывается, вот этого всего: спринта, гонки преследования, индивидуальной гонки, масс-старта, эстафеты у них не было. Биатлон проходил в два этапа: на первом состязалось шесть команд. Причём у каждой была индивидуальная трасса. Здесь действовали командно: каждый помогал другому выжить. Погибших и раненных могли заменить те, что на скамейке запасных. Побеждала вся команда. И только победившая участвовала в следующем этапе.

И вот тут меня ждал неприятный сюрприз: на втором этапе состязание было… между членами победившей команды! И тогда уже никто никому не помогал, скорее наоборот. Единственный запрет заключался в том, что нельзя было драться друг с другом и стрелять друг в друга, равно как и использовать магию друг против друга. Всё. Подставить товарища под клыки чудовища — пожалуйста. Столкнуть камень на трассу или иным способом её повредить — пожалуйста. Хоть лавину спустить на отставших.