Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 45

— Этот визит плановый? — совсем тихо спросила я.

Однако Харлак ответил ещё тише: он просто помотал головой. Даже в голубоватом полумраке лестницы было видно, что оборотень побледнел, его губы казались почти синими, зрачки сузились. И меня захлестнуло общей тревогой. Значит, что-то произошло. И, судя по тому, что Аратэ не подшучивал, не ухмылялся и вообще не был похож сам на себя, что-то опасное и страшное.

Когда мы вышли в огромный готический зал, залитый голубым светом и слепящий глаза отражающей поверхностью ледяных стен, я чуть не взвизгнула от внезапного крика:

— Но ведь это, клянусь фавнами, невыгодно и Зимнему двору, разве нет? Он опасен. Опасен так, как никто до него. Две академии пали, а мой брат захвачен в плен. Вас это не убеждает?

Голос был очень человечным, живым, жарко-эмоциональным. Мне даже на миг стало теплее, но потом я услышала ответ настолько холодный и бесстрастный, что все внутренности тотчас смёрзлись.

— Нет. Кукольник — не наша забота.

И тут я, наконец, увидела их: молодого мужчину в сверкающем золотом старинном наряде, златовласого, высокого и атлетично сложенного и…

…прозрачный бриллиантовый трон-ложе, отделанный костями, на котором возлежало что-то… мёртвое.

Что-то, от чего по полу струились и клубились туманом серебряные пряди волос. Живых волос, колышущихся сплетённым змеиным гнездом. Я зажала рот ладонью, чтобы удержать крик. Море волос устилало весь пол зала, и чтобы не наступить на них, мы замерли в дверях.

— Что ж, — дерзко выпалил юноша, — я, Юлиарн, принц страны Прекрасной, услышал тебя, о Божественный. Сами справимся.

И он стремительным золотым вихрем умчался в одну из дверных арок. Всего таких было шесть. Этот короткий диалог, из которого я не поняла ровным счётом ничего, немного подбодрил меня. Раз какой-то там принц смеет вот так разговаривать с богом, может, Мёртвый не так уж и опасен? Я осторожно оглядела лица замерших однокурсников.

Все бледные. Все сосредоточенные. И настороженность смотрит изо всех глаз. Даже Эрсий побледнел. Даже Аратэ собран и зажат. Росинда вообще, того и гляди, упадёт в обморок, вон, дышит через приоткрытый рот. И Валери…

Вот Валери напугала меня сильнее прочих: банши пряталась за спиной своего жениха и робко выглядывала из-за его плеча.

Ну дела!

— Подойдите, — велел бог.

Литасий шагнул вперёд, склонив голову, и серебристые пряди расступились перед ним, как море перед Моисеем. Мы двинулись следом парами. Магистр сделал шагов пятьдесят к трону, а затем вдруг опустился на колени и согнул шею:

— Тьмы владыка, приветствует твой раб тебя.

И все последовали его примеру. Я — тоже. Вот же…

На костяном троне возлежал древний старец, настолько высохший, что сам казался скелетом. Была ли на нём одежда я так и не поняла: борода и волосы водопадом ниспадали с головы, больше похожей на череп, и обтекали весь зал. Откуда у него столько волос⁈ Клянусь, помещение по площади ничем не уступало спортивной арене!

— Пусть твои ученики подойдут, — прошелестел Мёртвый бог.

Это был тихий шелест опавшей листвы, но в тронном зале он прогремел выстрелом винтовки без глушителя. Мы переглянулись. Я увидела, как на глазах насмерть перепуганной Росинды выступили слёзы и побежали по бледным щекам. Эрсий коротко выдохнул, поднялся и двинулся вперёд на «деревянных» ногах. За ним — Аратэ настороженным, крадущимся, бесшумным шагом. Потом — Валери, и только за ней — Харлак. Я помогла несчастной роане подняться, и девушка почти упала на мою руку. Она вся дрожала.

Вблизи бог выглядел ещё ужаснее: пергаментная кожа обтягивала кости черепа, глаза запали и казались дырками, от рта осталась лишь щель, а нос напоминал клюв хищной птицы. И ещё эти шевелящиеся волосы…

Шагах в десяти от костяного трона, Эрсий вновь встал на колени, и все тотчас попадали следом за ним. Потому как «опустились» настолько быстрое движение называть нельзя. И все шестеро, включая меня, склонили лица.

Перед троном, который напоминал ложе древних римлян, стоял столик с шахматными фигурками, очень тонко вырезанными в виде различных сказочных существ. Кажется, там были феи, и оборотни, и лепреконы. Вместо ладей — циклопы. Причудливая смесь, что ни говори. Половины шахмат на доске уже не было.

Мёртвый бог простёр длань. Шевельнул пальцами, и тотчас оборотень-волк прыгнул ходом коня и замер перед пешкой-феей.

— Эрсилиарий, — задумчиво прошептал бог, — давно не видел твою семью. Здоров ли твой батюшка?

Я заметила, как на бледных щеках Эрсия дёрнулись желваки.

— Мой отец был казнён по твоему приказу, Темнейший, двадцать пять лет назад, — а вот голос парня даже не дрогнул, оставшись бесстрастным.

— А-а, — протянул старец. — Точно. Сгорел в драконьем пламени. А как желаешь умереть ты, принц и наследник рода?

Валери судорожно вдохнула, закашлялась и тотчас с силой укусила себя за губу, стараясь остановить звук. На розовой губе проступила алая капля и скользнула вниз, оставляя след на подбородке.

— От старости, повелитель, — произнёс Эрсий, не поднимая глаз.

— От старости, — бог насмешливо глянул на него. — Умно. Но не особенно.

Он щёлкнул пальцами, и Эрсий на наших глазах вдруг начал седеть. Стройная фигура принялась уменьшаться и скрючиваться…

— Пощади! — крикнула Валери. — На что разгневан наш повелитель?

— Нас оклеветали, владыка, — заметил Артэ почтительно.

Я же онемела, с ужасом глядя, как из подбородка недавнего юноши растёт седая борода.

— Оклеветали? Сын золота, расскажи певице смерти в чём.

Лепрекон поднял лицо. Рыжик тоже был очень бледен, и на лбу его выступил пот, так что кожа заблестела, но всё же Аратэ не отвёл взгляда.

— Этого я не ведаю, Темнейший. Но знаю, что мы ни в чём не повинны против твоей божественности.

— И ты готов ответить за невиновность всех?

Тёмные провалы глаз Темнейшего посветлели. Наверное, бог закрыл веки.

— Я готов отвечать всем своим золотом за невиновность себя и своей невесты, — возразил Аратэ. — Если же кто согрешил из моих товарищей, дозволь мне, Божественный, судить его строжайшим судом и покарать жесточайшей карой.

Лепрекон шагнул вперёд, не поднимаясь с колен.

— И всё же, повелитель, молю твоё милосердие, поведай нам, в чём наша вина, чтобы мы могли защитить свою преданность тебе.

— Моё милосердие, — прошептал Мёртвый бог, будто пробуя странное слово на вкус, и вдруг распахнул глаза, его взгляд снова заморозил всех. — Я слышу тебя, дитя золота. Что ж. Пусть будет так. Я принимаю твои слова. Если вы докажете свою невиновность, будете жить. Если нет — твоя рука покарает виновного. А я на это посмотрю.

Он вновь щёлкнул перстами, и седая борода Эрсия стала таять. Внезапно пряди волос самого бога приподнялись с ледяного пола и туго обвили наши запястья и щиколотки.

— Подойди и встань рядом, лепрекон.

Аратэ поднялся и, не распрямляя плеч, выполнил приказ Темнейшего.

— Взирай на них. Я знаю о древнем даре твоего народа чуять ложь. Если кто-то из них лжёт, тотчас доложи мне. А теперь, дети мои, отвечайте прямо и без лести: для чего вы пересекли границу Лета?

ПРИМЕЧАНИЕ

принц Юлиарн — один из героев романа «Стой, я не договорила!» https://author.today/work/526067. Внезапненько, да.

Это роман является вбоквелом, и в принципе планируется цикл книг по одному миру, но сюжетно не связанных друг с другом. Для понимания дальнейшего сюжета читать иной роман необходимости нет.

Глава 37 Признание лепрекона

И мы всё рассказали. Ну как «мы»… Сухой перст Мёртвого бога тыкал длинным кривым чёрным ногтем в сторону очередного «докладчика», и тот продолжал.

Начал Эрсий. Он успел доложить Темнейшему, как я стала невестой дракона, как Пушистик украл меня с прогулки, а команда отправилась спасать, а после Валери срывающимся голосом заявила: