Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ) - Разумовская Анастасия - Страница 57

— С-спасибо, — растерянно выдавила я.

Рыжик, ухмыляясь, глянул на меня.

— Не стоит благодарности.

— Можно поинтересоваться, какую такую неоценимую услугу я тебе оказала?

— Дала практичный совет. Знаешь, а я подумал: ты права, мне нужно заняться личными вопросами. Ты ошибалась в методах, но цель поставила вполне верную. Так что… благодарю, что помогла.

Он прижал пятерню к груди, насмешливо-почтительно поклонился и тоже ушёл. Я вернулась к Харлаку и его монетам. От пережитых потрясений голова кружилась.

Нет, не муха. Муха бы так не смогла. Аратэ явно покусал мушиный дракон.

— Когда я выплачу ему это золото, — прорычал Харлак, — вызову потом на поединок. И тогда уже на законных основаниях смогу его убить. Вот мерзавец! Помнишь, Иляна, я тебе не советовал ему доверять? А ты не верила!

— Ага. А потом просил соблазнить, — не удержалась я от подкола.

Степь великая, да сколько же у него долгов-то? Оборотень уже снял плащ, завязал края. так что получился мешок, и принялся собирать монеты в него — в карманы больше не влезало.

— Это Росинда, — густо покраснел оборотень и добавил виновато: — Я говорил ей, что это не очень удачная идея, но она была уверена, что вы с Аратэ нравитесь друг другу. Ну то есть, ты ему, конечно. Он на тебя такими глазами смотрит! И постоянно рядом вьётся.

— Чушь, — хмыкнула я. — У нас просто было взаимовыгодное соглашение. Ну и Аратэ хотел позлить невесту, только и всего.

— Вот и я так считаю. Притворяется. Влюблённый лепрекон это, знаешь, то же, что пушистый дракон — в природе не встречается. Одно дело, была бы ты богата, там да, а ты ведь… ну…

Мне невольно вспомнился Пушистик. Пушистых драконов не бывает, говорите? Мне кажется, они встречаются чаще, чем влюблённые лепреконы.

— Но Росинда была уверена в обратном. Она такая романтичная! — Харлак вздохнул.

— Кстати, а кто дал Пушистику кличку?

Оборотень удивлённо уставился на меня.

— Марг, конечно. Кто ещё? Он первый наездник, ему и называть. А что? К чему ты это?

— А разве до академии дракона не объезжали?

— Объезжальщики не дают имён. Их дело — сломить волю и подчинить приказам. А потом уже приходит наездник и всякое вкусненькое даёт. Ну и моет, опять же… И дракон после объезжальщика уже иначе воспринимает наездника. Тянется к нему и всякое такое. Это такой метод дрессировки, сначала плеть, а потом пироженка.

— Ясно.

Мне вспомнились пушистые лиловые вихры. Интересно, а почему Марг придумал такую странную кличку? «Может, он тоже видел его сущность?» — вдруг предположила я. Пушистик ведь называл покойного другом, мог и показать…

Когда мы с оборотнем закончили, и тот утащил почти неподъёмный мешок с золотыми к себе, я прошла в драконник, заглянула в загон, где когда-то находился мой «жених» и слегка взгрустнула. А потом решительно отправилась к Фиалке, запрягла её и вывела на арену. Ну, и куда здесь нажимать, чтобы открылась воронка?

Этот вопрос я и задала появившемуся оборотню.

Он воткнул меч в песок, и это подействовало. Едва лазурный круг неба приоткрылся, я тотчас швырнула Фиалку в него. Аратэ, Росинда, Харлак… разберутся сами, не маленькие. А у меня — лыжи. И турнир. И обязательно нужно победить. Это — главное всего. На всё стальное — плевать. Меня ждёт моя семья.

Нет, ну с Аратэ-то надо поговорить, конечно. Потом. Наедине. Но это будет потом. А сейчас — трасса.

Фиалка распахнула кожистые крылья, горы понеслись на нас, щеря зигзаги ущелий, и вдруг драконица содрогнулась подо мной, заметалась, закричала пронзительно, потеряла воздушную струю, и нас завертело в штопоре.

Глава 45 Вниз, чтобы вверх

Упругий воздух затолкал мой крик обратно в горло. Я приникла к чешуйчатой шее, но центробежная сила отталкивала нас друг от друга, и пальцы соскальзывали с чешуи.

Выравняйся, пожа…

И тут вдруг мои ноги оказались свободными, я выпала из седла, скользнула по крылу и помчалась вниз на скорости свободного падения. Как тогда, на трамплине, только дольше… Камни, занесённые снегом, стремительно приближались. Ох, я же падаю прямо на острый клык скалы! Мне раздробит позвоночник. Или голову… Я замахала руками и…

… пронеслась мимо.

А в следующий миг поняла, что за спиной раскрылся парашют: меня подхватило воздухом. Откуда, как, я не думала — меня несло в узкое ущелье.

— Нет-нет-нет! — завопила я, и парашют за спиной послушно взмахнул, уводя меня налево, а в следующий миг ноги ударили в снег, взрывая его, я пробежалась, хлопая…

… крыльями.

Чёрт! Это были крылья! Странным образом они ощущались не как конечности, а как искусственное приспособление, приделанное к лопаткам.

Не удержавшись на ногах, я упала на колени, ткнувшись ладонями в сугроб, приподнялась, завела руку за спину и нащупала пальцами что-то прохладное, что-то… из узких металлических полос. Через плечо нагнула к себе.

Золотое крыло… Настоящее, как, например, у ангела. Или там… амура. Дёрнула. Больно не было, но плечо напряглось, как если бы крыло было приклеено к нему.

— Что за чертовщина? — прошептала я потрясённо.

Встала на ноги. Раскрыла крылья и похлопала ими. Они двигались просто по моему желанию: мне захотелось, и они распахнулись, захотелось — закрылись. Всё это я чувствовала, но не как часть себя.

Интересно, а как я выгляжу со спины?

Однако посмотреть возможности не было. Тогда я раскрыла их, подпрыгнула и подгребла воздух. Заколотилась в него отчаянно, и какое-то время порхала в полуметре над сверкающим снежным покровом. Выдохлась, опустилась обратно. Аккуратно, чётко на ступни ног, но всё равно покачнулась и растопырила руки, хватаясь завоздух.

И… и… каким же образом у меня оказались крылья? Что это за магия?

Первой мыслью было: Аратэ. Они же золотые, а лепрекон — повелитель золота. Может, официально объявленная защита его дома даёт вот такие плюшки?

Так-то оно так, но… у самого-то Аратэ ничего подобного не было! А тогда — откуда?

Мне невольно вспомнился поцелуй за чертой смерти. Что там Пушистик насчёт драконьего дара говорил? Может, он имел в виду вовсе не поцелуй? Может… гм. Как бы это узнать наверняка? И… как вообще летать?

Я снова подпрыгнула и заколотила крыльями. Курицей пролетела метров на десять вперёд, низко-низко, так, что пришлось поджимать ноги, чтобы не задеть снег и камни, и снова, обессилев, встала. М-да. Рождённый ходить — летать не сможет.

— Да ладно! — фыркнула сама на себя. — Научусь, куда деваться.

Как там вообще птицы летают?

Я разбежалась вниз по склону, черпая крыльями ветер, и тот наконец подхватил меня. Синеватые тени понеслись подо мной. Так, быстро махать не надо, суета убивает силу движения. А вот позвоночник держать необходимо. Я вытянулась, прижав руки к груди и сжав ноги.

Ух ты!

Земля послушно стала заваливаться куда-то вниз, понеслась, всё ускорясь. Мне очень-очень хотелось снова заколотить крыльями, сердце забилось до гула в висках, но я велела себе взмахивать, как чайки, чтобы не метаться, а планировать.

До чего же приятные ощущения! Совсем не как в аэротрубе.

Но где же Фиалка? Она жива хоть? Я медленно огляделась, изо всех сил удерживая в спине напряжение и стараясь не завалиться набок, и увидела впереди справа знакомый карниз, а на нём — домик.

Устремилась к нему.

В принципе, похоже на плавание, принцип почти тот же, так что разберёмся.

Приземление опять получилось неуклюжим: я снова пробежалась и чуть не упала, сильно ушибив пятки, и… но всё же уже лучше, чем в первый раз. «Иляна, ты первая в мире хальмг шовун», — поздравила сама себя и направилась в дом.

Здесь уже никого не было. Я переоделась, взяла магтовку и встала на лыжи. Снова оглядела небо. Наверху кружили крестики-драконы. Раз… три… пять… Их было пятеро. Сердце заныло от тревоги. Должно было быть шесть. Неужели Фиалка всё-таки разбилась?

Нужно было догнать ребят, вдруг они подскажут, как найти бедную драконицу?