Зодчий. Книга VIII (СИ) - Погуляй Юрий Александрович - Страница 1

Зодчий. Книга VIII

Глава 1

Усадьба Бадевского-Донского находилась на скалистом острове посреди Ладожских шхер. К твердыне князя протянулся мост, гармонично вплетённый в серые языки сползающих в воду камней.

Белый «Метеор» остановился возле длинной лестницы, ведущей наверх, к вскарабкавшемуся на вершины скал настоящему замку. Вокруг раскинулись постройки из вековой лиственницы и кедра. Князь, чувствовалось, очень ценил строения из цельных брёвен.

— Господа, — встретил нас у машины молодой человек в дорогом костюме, с бабочкой. — Позвольте вас проводить.

Несмотря на близость холодного Ладожского озера — за пределами машины было тепло. Полагаю, дело не обошлось без магического артефакта, хранящего вокруг острова купол. Порывов ветра тоже не ощущалось, хотя я видел волны с барашками, бьющиеся о берег.

Когда мы миновали каменные своды, с могучими воинами-стражами, разодетыми в наряды былинных богатырей, то попали в царство зелени, такое необычное в середине ноября. Я поймал себя на чужом воспоминании, когда поздней зимой оказался в ботаническом саду Екатеринбурга, с отцом. С другим отцом и другим мной.

Однако воспоминание было тёплым и неожиданным. Спящий во мне Скульптор когда-то был совсем другим человеком.

— Давно я не бывал в местах, где столько одарённых сразу, — проговорил Снегов. — Умоляю вас, не найдите себе новых приключений. Здесь всё пронизано магией.

— Это бал, Станислав Сергеевич, — замок Бадевского-Донского источал очень необычное Эхо. Эффект согревал, и энергия мастеров, проектирующих эти строения, расслабляла. Кажется, кто-то из людей князя подспудно чувствовал скрытую в камне силу и сумел использовать её. Талант, ничего не скажешь. — Здесь убивают улыбками и слухами, а не магией.

— Одно другому не мешает, Михаил Иванович, — серьёзно заметил витязь. Я отметил, что мой телохранитель держит на поясе клинок. Без гравировки, и скорее парадный, чем боевой. Снегов отметил мой взгляд и усмехнулся:

— Это ваш вечер, Михаил Иванович. Я предпочту постоять в стороне, а мой верный друг обеспечит мне право сделать это без необходимости развлекать танцем какую-нибудь юную особу.

— Должно быть, мне тоже следовало взять с собой такую игрушку?

— Боюсь, в вашем случае это могло бы показаться оскорблением, — отметил Снегов.

Наконец, над нашими головами сомкнулись своды самой усадьбы, и мы оказались в огромном освещённом зале, наполненным людьми. Здесь играла музыка, и стоял гул голосов. Наш сопровождающий незаметно исчез, зато рядом объявился распорядитель бала. Сделав приглашающий жест, он, наряженный в расфуфыренный фрак, выпрямился, и его голос разнёсся по всему залу, удивительным образом перекрывая шум.

— Граф Баженов! Собиратель Земель и Герой Ивангорода!

— Я буду рядом, — шепнул Снегов и отошёл. Я же ступил в зал, чувствуя на себе внимание сотен глаз. На миг жизнь здесь замерла, и почти каждый бросил в мою сторону взгляд. Заинтересованный ли, восхищённый или завистливый — вычленить было сложно. По залу пролетел шёпот

— Какая честь, Михаил Иванович! — князь Бадевский выплыл из окружения благородных людей как величественный фрегат из тумана. Сияя орденами на мундире, он вёл под руку светловолосую девушку в нежно-голубом платье. — Надеюсь, дорога вас не утомила? Несказанно рад видеть вас.

Он обнял меня за плечи, показывая присутствующим максимальную степень расположения, а затем отстранился:

— Позвольте представить вам мою племянницу, княжну Софию.

Девушка присела в глубоком реверансе, посмотрев на меня снизу вверх и отведя взгляд в сторону. Я коснулся губами её руки, затянутой в бальную перчатку, и прочитав в карих глазах не только девичий восторг, но и чёткий приказ дяди удержать моё внимание любой ценой.

— София считает вас новым национальным героем, — продолжал князь. — А я считаю, что на вашей груди не хватает ордена. После всего, что вы сделали, это должна была быть самая малость со стороны государства.

— Я делал это не ради наград.

— Прекрасные слова, Михаил Иванович. Прекрасные! — похлопал Бадевский. — Однако это совсем не значит, что вы её не заслуживаете. Прошу вас, отдыхайте, развлекайтесь. Впрочем, прежде, чем я уйду, позвольте одну просьбу.

Он сделал максимально серьёзный и важный вид:

— Торжественное открытие начнётся ровно в шесть часов. И по старой традиции первым танцем будет полонез. Михаил Иванович, я бы счёл за честь, если бы вы и София следовали сразу за мной и моей супругой.

— Вы можете на меня рассчитывать, — ответил я.

— Дядя души в вас не чает, Михаил Иванович, — промолвила моя новая спутница, едва князь отошёл. — Он столько про вас рассказывал. Да что там! Про вас все говорят! Позвольте, я покажу вам усадьбу? Время у нас ещё есть.

— С превеликим удовольствием!

Мы двинулись через зал, поминутно останавливаясь, дабы очередной благородный незнакомец поспешил выразить мне своё уважение. Я старательно проговаривал про себя имя каждого титулованного аристократа, но почти сразу же оно вылетало из моей головы, вытесненное следующим знакомствам. Лица сменяли лица, улыбки шли за улыбками, но одно объединяло карусель благородных людей — внимательные и холодные взоры.

Они не давали мне забыть, что всё это не просто отдых в кругу себе равных. Сражения в коридорах и кабинетах шли похлеще тех, что забирали жизни на фронтире. Единственное, что мне гораздо уютнее было бы вырубать какого-нибудь польского танкиста четвёртого ранга, чем фехтовать намёками.

— А здесь будет оранжерея моего дяди, — София вырвалась чуть вперёд, когда мы забрались на второй этаж и нырнули в коридор, разминувшись с двумя молодыми офицерами в парадных мундирах. Я не смог отказать себе в удовольствии скользнуть взглядом по фигуре красавицы. Да и та охотно себя показывала. Девушка легко развернулась, двигаясь спиной вперёд и хитро глядя на меня.

— Вы такой серьёзный. Нервничаете?

— Ничуть, — улыбнулся я ей. Она заложила руки за спину и склонила голову, затем развернулась и схватила меня за ладонь.

— Сюда!

Слева и справа от нас были могучие шкафы из красного дерева, уставленные древними томами. Я остановился, наслаждаясь льющейся со стеллажей энергией. Коснулся пальцами переплёта толстенной книги с золотым тиснением «Гималаи — Алтай, первое и последнее моё путешествие». Бережно взял тяжёлый том в руки. Ни пылинки!

Мирон Бадевский.

— Мой прадедушка, — заметила моё внимание София. Встала рядом.

Книга казалась тёплой. Хороший спутник для вечернего чтения, с чашкой горячего сладкого чая и у камина. С некоторым сожалением я поставил том обратно на полку.

— Идёмте! — позвала за собой девушка.

Долгий коридор перешёл в застеклённый, а затем мы оказались посреди прозрачной сферы, нависающей над Ладожским озером. Вокруг нас источали удивительные ароматы разнообразные цветы. Тропические деревья тянулись к потолку, а внизу катились волны. Голова даже закружилась.

— Как вам, Михаил Иванович?

— Действительно, впечатляет.

— Люблю сюда приходить. Здесь кажешься себе свободной! — она подошла к прозрачной стенке. Посмотрела на меня через плечо. — Скажите, а там, на фронтире, очень страшно?

— Совсем нет, — улыбнулся я. — Мне кажется, там очень даже уютно.

— Люди ко всему привыкают, даже в таких тяжёлых условиях, — София повернулась ко мне, оправила платье. И тут её лицо изменилось. Я медленно обернулся.

В оранжерее мы оказались не одни. По стеклянному коридору неторопливо шла женщина лет тридцати в роскошном чёрном платье, с глубоким декольте и вырезом на бедре. Движения незнакомки были хищно грациозные, притягивающие взгляд. Если София была живой энергией, весенним ручьём под солнечным светом, то приближающаяся к нам гостья казалась обещающим тёплым вечером, неторопливой могущественной рекой.

За спиной незнакомки двигался плечистый одарённый в шляпе-котелке, на круглом лице завивались тоненькие усики.