Зодчий. Книга VIII (СИ) - Погуляй Юрий Александрович - Страница 21

— Я предлагаю вам комбинировать подходы. Ваши люди, моё руководство и мои ресурсы. Опытный проект по излечению, а не изоляции, — мягко продолжил я. — Бо́льшая часть волнений в ваших лагерях связана с репутацией Карантинной Службы, мы можем изменить её. Если моя идея сработает, мы свяжем её с вашими людьми. Если нет… Хуже уже не будет.

— Договорились, — неожиданно согласилась Соколова. — В таком случае жду от вас координат, ваше сиятельство. И подготовьте, пожалуйста, ваше виденье по организации нашего взаимодействия, каким вы его представяете в новом формате. Правда, прошу вас учитывать, что у Карантинной Службы имеется свой кодекс и ваши идеи не должны ему противоречить. Мои специалисты — люди, а не фишки на игровом поле. Они идут сюда работать, чтобы помогать нуждающимся, а не наслаждаться чужими мучениями. Помните об этом.

— Знаете, Наталья Кирилловна, вы мне нравитесь, — признался я. — Всё сделаю.

— В таком случае да поможет нам Бог.

Она отключилась, а на небе из-за туч выглянуло солнце.

На перекрёстке, где дорога расходилась в Хрипск и Малориту — стояло несколько военных машин. Турбин, только вышедший с «больничного», напрягся. Капелюш притормозил, и «Метеор» медленно остановился.

Один броневик, один огнемётный танк и парочка вездеходов. На обочине монтировали массивный шлагбаум, с пультом которого возился военный техномаг, а в пятидесяти метрах от дороги работал геомант. Я чувствовал дыхание перемалываемой земли.

На шоссе вышел боец в штурмовом шлеме, экипированный по последнему слову техники, автомат смотрел дулом вниз, но в любой момент ситуация могла поменяться.

— Поезжай, — тихо приказал я. Капелюш подчинился.

Когда мы приблизились, к бойцу присоединился одарённый офицер. Поднял руку, призывая остановиться. После чего заглянул в салон, сверился с датчиком на поясе, мигающим зелёным, и отсалютовал — мол, проезжайте.

— Остановись, — попросил я водителя, а затем вышел из «Метеора». Со стороны пассажира спереди то же самое сделал настороженный Турбин. Офицер подошёл к нам, держа ладонь в белой перчатке на навершии боевого клинка, зачарованного жёлтым кристаллом.

— Господа, прошу не задерживаться, — отчеканил он.

— Меня зовут граф Баженов, а я хозяин земель к западу отсюда, — сообщил я, — что здесь происходит?

— Польщён знакомству, ваше сиятельство, — чуть поклонился офицер. — Лейтенант Меренков. В связи с военным положением в регионе здесь будет организован пункт контрольно-пропускного режима. Для всеобщей безопасности.

Я не стал спрашивать, почему мне не сообщили. Потому что ответ был известен заранее. Для военных я всего лишь один из местных землевладельцев. Перед каждым отчитываться — кланяться устанешь.

В палатке на обочине работал генератор, питающий массивный агрегат-сканер, сокрытый за армейским брезентом. Разработка Тринадцатого Отдела, не иначе. Не те технологии, что находились на моей земле, однако, скорее всего, Скверну засекут.

Или же её носителей…

Я коротким жестом показал Турбину, что мы возвращаемся в машину.

Володин ждал у Конструкта. Землевладелец выглядел неважно, ещё бледнее, чем прежде, ещё печальнее. Что подкосило его больше: смерть дочери или её предательство — не знаю. Но жизни в моём соратнике было чуть меньше, чем в статуе Инфернального Десятника.

— Рад видеть вас в своей вотчине, Михаил Иванович, — тускло проговорил он, глядя куда-то в сторону. — Нечасто вы нас посещаете.

— Сами понимаете, Василий Петрович, дел невпроворот.

— Да-да, конечно, — призраком покивал Володин. — Времена нынче тяжёлые. У меня, представьте, ассистент сбежал. Утром просыпаюсь, а всё, уехал. Записку даже не оставил. Сейчас все раскроют свои самые неожиданные грани. Так что я лично смотрел участок, который вам был интересен, и проверил запасы. Там хорошо накопилось.

— Вы же не будете против того, что здесь станет несколько многолюдно? — посмотрел я ему в глаза. Он пожал плечами.

— Если это поможет людям, то почему нет. Списки людей, которые могут вам пригодиться, я составлю.

— Нам, Василий Петрович, — поправил его я. Надо чем-то занять тающего управленца.

— Что? — не понял он, да и интереса особого не проявил.

— Я хочу, чтобы вы стали директором этого госпиталя, — я отслеживал его реакцию и мне кажется, что удалось выбить несчастного из серого состояния. Володин растерялся, и это уже хороший знак.

— У меня нет никаких знаний на этот счёт, ваше сиятельство. Я в медицине также плох, как корова в колбасных обрезках. Могу быть стать её частью, а не во главе.

Это была попытка пошутить. Точно не всё потеряно, да?

— Вы потеряли близкого человека, и эта смерть не далась вам легко, — довольно жёстко сказал я, и лицо Володина перекосила гримаса боли. — Здесь будут находиться тысячи тех, кого ваше управление сумеет спасти. Тысячи жизней, ценности которых вы понимаете, как никто другой.

Взгляд его стал темнее, будто Василий Петрович погрузился в воспоминания.

— Я не уверен, что мне близка эта идея, ваше сиятельство, — признался он. — Смерть других пугает меня больше, чем собственная.

— Поэтому вы и нужны мне на этом посту. Здесь будет много специалистов, которых чужая смерть уже не пугает. Им нужен ориентир. У вас будут неограниченные возможности, Василий Петрович. Я настрою искусственный интеллект таким образом, что вы сможете узнать о любой мелочи, о любом потенциальном предательстве чужой жизни.

Володин молчал размышляя. Что-то в его лице изменилось. Совсем незначительно. Я же пытался понять, насколько же выгорела душа соратника. Госпиталь мог его спасти, и Володин, в свою очередь, действительно способен был оттенить холодную функциональность Соколовой.

Кадры решают всё.

— Знаете, — с лёгким удивлением сказал Володин, — что-то внутри меня даже отозвалось на ваши слова. Это… Необычно. Я должен подумать.

— У вас два дня, — тихо произнёс я и вошёл в Конструкт. Предстояло много работы. Рутинной, но очень важной.

Ресурсов, кстати, было в избытке. Этот регион был донорским, и потому я им толком и не занимался. Пришло время всё менять.

И мне потребуется больше энергии. Так что первым делом я приступил к конфигурации местных Фокус-Столбов, направляя их энергию на Конструкт Хрипска. Выбранный Володиным участок меня устроил. Он был в отдалении от жилых кварталов города, с севера прикрывался глубокой рекой и позволял не слишком сильно заниматься ландшафтными работами.

Парк Победы города Минск занимал огромное пространство. Огромные статуи героев прежних времён торжественно нависали над людскими головами холодными громадами. Парк возвели в честь победы в одной из самых страшных войн в истории Человечества, прокатившейся несколько сотен лет назад. Российская Империя в одиночку столкнулась с объединённой армией Европы. Миллионы жертв с обеих сторон. Кровавая рана на сердце поколений.

Я стоял возле статуи в виде преклонивших колени женщин, держащих на руках тело воина. Эхо было неплохим, но всё-таки приглушённым. К сожалению, часть композиций в Парке была создана без души и таланта. В основном новодел.

Хотя главная статуя, возвышающаяся над городом, излучала невероятную энергию. Значительно большую, чем генерировало моё «Обращение». Её бы запитать в местный Конструкт…

— Михаил Иванович, пора, — тихо сказал Снегов. Витязь в парадном мундире стоял рядом со мной. Он только что положил трубку телефона, обсудив детали с секундантом Матисова. — Они прибыли на оговорённое место. Если мы промедлим, это будет засчитано за ваш отказ от вызова.

Скорее бы уже закончить эту нелепицу. Я вдохнул носом утренний воздух, пахнущий сыростью.

— Идёмте, Станислав Сергеевич.

Место, выбранное для боя, находилось у северного края парка. Здесь не было памятников, здесь не проходили тропы туристов, и здесь чаще всего и проходили схватки местных одарённых.