Зодчий. Книга VIII (СИ) - Погуляй Юрий Александрович - Страница 4

— Должно быть, это какая-то ошибка, Михаил Иванович. Я незамедлительно проверю. Никаких ограничений на вас не вводилось, — с максимальным почтением произнёс он, хоть и с хитрецой во взоре. — Вероятно, произошла балансировка ресурсов в более приоритетные направления. Как вы сами правильно отметили — Изнанка ведёт себя подозрительно.

Я позволил себе лёгкую усмешку.

— Мне кажется, у вас другое мнение. Не поделитесь? — взгляд Решалова стал хищным.

— Я не большой специалист в истории, ваше сиятельство, — я кивнул на картину с тонущим кораблём. — Однако вы же помните главу объединённых сил, генерала Форда?

Князь кивнул, изобразив вежливую заинтересованность.

— Он был разбит в битве на Миссури, — продолжил я. — Потому что третья и девятая армии Кононова отступили. Самое крупное поражение сил Западной Америки. Падение восходящей звезды. Звезды, которую злые языки обвиняли в связях с Перуанским Протекторатом.

— Да, исключительно талантливый полководец, чьё влияние было велико. Однако доказано, что отступление армий Кононова стало результатом действий именно Протектората, так как Форд был их яростным противником, — нахмурился он.

— Вот именно, — вздохнул я. Лицо Решалова вдруг прояснилось, и князь закивал:

— Ха, очень тонко, Михаил Иванович. Мне понравилось. Хорошая аллюзия. С вами приятно вести беседы такого толка. Удивительное образование для юноши из захолустья.

— Спасибо матушке-природе, — пожал я плечами. — Да и папа потратил много денег для моего образования.

— И вы благородно отплатили ему, знаю. Послушайте, Михаил Иванович, вы мне нравитесь, — вдруг произнёс Решалов. — Честно. Вот только ваша Томашовка подозрительно красивая витрина, развивающаяся невероятно быстро. Как говорил один мой знакомый: откуда такие деньги, Михаил Иванович? Вы просто закидываете ими всех, кто вам нужен. И при этом окружены потенциальными бунтовщиками.

— С ними можно работать, если назначить конструктивные цели. Думаю, мне получается показать им другой путь. Что насчёт финансирования, полагаю, для вас не является секретом мои источники.

Военный Министр склонил голову набок.

— Знаете, Михаил Иванович. Скажу прямо, вы строите в Томашовке общество, которое очень выгодно Перуанскому Протекторату. Красивая картинка, призванная убедить простых людей в неправильности нашего пути. Посеять зёрна недовольства на благодатную почву. Расколоть нас. Вы очень талантливы. Безмерно талантливы. Что справедливо вызывает подозрения. Мои лучшие люди изучают вас, но не находят никаких связей с нашими врагами, и всё же я чувствую, что с вами что-то не так.

— Считаете меня шпионом? — прямо спросил я.

— Я считаю вас возможным вражеским проектом, — отрезал Решалов. — Слишком талантливым и слишком удачливым. Вы несёте угрозу сложившемуся строю. Пусть он и не идеален, но он строй. А в итоге горячие головы поднимут вас на знамёна, как икону. Прольётся много русской крови, и победа любой из сторон станет общим поражением. Потому что за спиной пламенных революционеров будут стоять наши враги. Так всегда было и так всегда будет.

— Возможно, тогда следует разобраться с причинами появления этих горячих голов? — поднял бровь я. — Вы знаете, за тот небольшой срок моего владения землями у Фронтира мне повезло столкнуться с таким сумасшедшим количеством благородных людей, давно предавшими все идеалы, да и страну в целом, ради собственной выгоды, что становится страшно. Я противник революции, ваше сиятельство, но я понимаю почему у неё есть сторонники.

— Знаете, Михаил, я рад, что мы перешли к прямому и откровенному разговору, — кивнул Решалов. — И хочу сказать, что всецело разделяю это мнение. Старая кровь во многом достойна презрения и порицания.

Он махнул рукой в сторону двери, ведущей в бальный зал.

— Едва случится что-то действительно серьёзное, как часть этих благородных вельмож быстро окажется где-нибудь в другой стране. Потому что личные интересы быстро станут важнее государственных. Пришло время молодых и голодных. Но они должны заменить старую власть без вооружённого противостояния. Одного за другим. Постепенно, медленно, чтобы не случилось болевого шока системы. И мне кажется, Михаил, вы можете быть одним из тех, кто-либо погубит нашу страну, либо усилит её. Император в вас верит, но мне известно, что и он может ошибаться.

Я промолчал.

— Пожалуй, нам стоит вернуться к гостям, — сменил тему Решалов. — Мне понравился наш разговор. Он был плодотворным и дал мне ответы на некоторые вопросы. Наверное, стоило провести его немного раньше.

— Взаимно, — чуть поклонился я.

— До свидания, Михаил.

Я зашагал по коридору в сторону безликой охраны. Один из одарённых с почтением открыл дверь передо мной, и шум бала вернулся в мой мир. Разговор с князем вышел непростой, конечно. Но картинка немного прояснилась.

— Ваше сиятельство, — справа от меня выросла фигура Котелка-на-ножках. Я поднял голову, заглядывая в усатое лицо. — Её сиятельство Анна Павловна просит вас о встрече. Сейчас.

Хм…

— Ведите.

Он чуть поклонился и зашагал к лестнице на балкон. Вокруг кружились пары. Снегов заметил меня и двинулся было следом, но я отпустил его жестом. Котелок шагал впереди, храня гробовое молчание. Наконец, мы свернули в один коридор, затем в другой, пока мой провожатый не остановился у дубовой двери. Постучал в неё, затем приоткрыл и сунул внутрь голову. После чего отстранился, пропуская меня.

Я ступил в просторную комнату. Дверь позади закрылась, щёлкнул замок. Княгиня стояла у стола, спиной ко мне, и любовалась игрой свечей. Затем женщина чуть повернула голову. Каждое движение было наполнено невероятной притягательностью.

— Рада, что вы не отклонили моё приглашение, — мурлыкнула она.

Глава 3

Я оглядел гостевые покои. Всё здесь дышало лакированной стариной и богатством. Особенно впечатлило огромное ложе с резными ножками, под шикарным балдахином. Гедеонова повернулась ко мне, опершись о кромку стола отработанным и, чего там скрывать, привлекательным движением.

— У вас бывает дежавю? — спросил я княгиню. Получил в ответ лишь изогнутую бровь и немую просьбу пояснить.

— Когда тебе кажется, что это всё уже было, но закончилось немного не так, как сейчас, — сделал я шаг вперёд. — И ты до последнего уверен, что так и было на самом деле, однако в этот раз боишься повторить свою ошибку. Впрочем, вы хотели поговорить, ваше сиятельство.

Она оттолкнулась от стола и двинулась ко мне. Мягко, грациозно и очень двусмысленно. Приблизилась вплотную, обдав запахом духов. Посмотрела в глаза так, как умеют только женщины.

— Возможно, Михаил Иванович, — выдохнула она. — Вам не показалось, славный граф, что между нами проскочило нечто особенное?

Её губы оказались совсем рядом с моими.

— Вы ведь почувствовали? Я видела, как вы на меня смотрели.

Я сделал шаг назад:

— Ваше сиятельство, со всем моим почтением… Но я помолвлен.

— Разве это может быть препятствием? — не остановилась Гедеонова. Её ладонь оказалась на моей груди. — Сомневаюсь, что юная графиня из глубинки сможет дать вам что-то большее, чем я.

Её пальцы скользнули вниз и оказались в моей руке. Веки Гедеоновой дрогнули, полные губы призывно приоткрылись:

— Поверьте мне, Михаил…

Я мягко отвёл её ладонь в сторону:

— Ваше сиятельство, если это и было предметом нашего разговора, то я, пожалуй, пойду.

Взгляд княгини сверкнул. Она, наконец, отступила:

— Михаил, вы знаете на что способна отвергнутая женщина?

— Увы, — пожал плечами я.

— Увы да, или увы нет? — сказала Гедеонова с нехорошим прищуром.

— Пожалуй, мне пора, — чуть поклонился я.

— Вы попадаете в большой мир, Михаил. Мир, в котором без покровителей будет очень сложно. Это джунгли, где выживает сильнейший и мудрейший. Тот, кто находит правильных союзников, — она грациозно отвернулась и зашагала, соблазнительно покачивая бёдрами, обратно к столу. Я молчал, не отказавшись от приятного вида.