Светлейший князь (СИ) - Злотников Роман Валерьевич - Страница 10

— Ну что — сегодня твоя супруга снова будет блистать?- тихо шепнул на Николай, отошедший чуть вглубь, оставив на переднем плане важно произносящую речь британскую королеву со своим консортом. Светлейший князь Николаев-Уэлсли чуть повернул голову и бросил быстрый взгляд на правую сторону трибуны. Эту часть занимал главный геморрой текущего мероприятия — французы.

К удивлению бывшего майора, буквально выросшего в парадигме «англичанка гадит», ну или, если брать советские «термины» — под сенью куплета Высоцкого «это всё придумал Черчилль в восемнадцатом году…», вследствие чего он всегда относился к англичанам весьма настороженно, в настоящий момент отношения между Россией и Великобританией были куда спокойнее нежели с Францией. Несмотря на то, что на этот раз Николай (благодаря рассказам Даниила) не допускал в отношении императора Наполеона никаких неуважительных высказываний и уж тем более не обещал прислать в Париж «миллион зрителей в серых шинелях». И это вводило его в некий когнитивный диссонанс. Как так-то? «Англичанка» почему-то не то чтобы и не гадит, но как-то не слишком активно, а вот французы, которые в его прошлой жизни воспринимались, скорее, как извечные союзники, с которыми и в Первую мировую, и в Великую Отечественную дрались на одной стороне — ту же «Нормандию-Неман» вспомнить, да и после, они, не смотря на своё вхождение в блок НАТО, благодаря ли Де Голлю да и многим последующим президентам Франции воспринимались куда более близкими чем те же англичане или немцы — наоборот. То есть начали вот прям с бухты-барахты вводить таможенные тарифы, плюс принялись побуждать делать это другие страны, корабли русские в Бискайском заливе и Средиземном море беспардонно останавливать и досматривать… а уж если их прессу почитать — так нет в мире более кровожадной и подлой нации нежели русские! И поляков-то они извечно угнетают, и австрияков с пруссаками предали, и младенцев едят, и кровь христианскую пьют… Вот прям такое впечатление, что если бы не Выставка — французы уже бы бегом отправились причинять русским добро и наносить пользу всей Европе путём курощения русских варваров[2]!

— Скорее всего — да,- усмехнулся он, в ответ наклонившись к уху Николая. Как-то не слишком вежливо было болтать во время выступления британской королевы. Тем более, что оно уже заканчивалось. Виктория громко выкрикнула:

— We look forward to seeing you in London in two years![3]- и воздела вызолоченный ключ над головой.

Толпа на площади взорвалась восторженными криками и аплодисментами. А Николай облегчённо выдохнул и прошептал:

— Отлично! Теперь у нас точно есть ещё минимум два года. Англичане точно не позволят французам испортить свою выставку.

Светлейший князь Николаев-Уэлсли хмыкнул.

— А то они без участия России выставку не смогут провести?

Император весело сверкнул глазами.

— Ни в коем случае! Мы первыми провели Всемирную выставку, и сделали это очень громко! Поэтому они должны нас переплюнуть, причём исключительно в нашем присутствии. Потому что без нас это будет несчитово,- тихонько рассмеялся он, как частенько делал в моменты, когда использовал идиомы и шутки, услышанные от бывшего майора. После чего продолжил:- Ладно — давай, двигай к жене. Чую сегодня на приёме и балу будет кровавая рубка…- ну, в этом можно было и не сомневаться. Императрица Евгения прибыла в Санкт-Петербург во всеоружии, привезя с собой три грузовых вагона платьев и четыре сейфа с драгоценностями.

Дома было тихо. Евы Авроры не было — она с утра уехала в Зимний готовить к балу императрицу и супругу цесаревича, забрав с собой детей. Наследнику в этом году исполнилось пятнадцать лет, и Ева Аврора убедила Даниила, что мальчика уже пора выводить в свет, ну а остальные и так росли с детьми императора, и Зимний дворец был для них почти таким же родным как этот дом или заводской особняк в Сусарах. Так что светлейший князь молча скинул на руки дворецкому шинель и, поднявшись по лестнице, быстрым шагом прошёл в свой кабинет. За время торжественного закрытия Выставки он немного продрог. Не смотря на то что погода для начала ноября стояла довольно тёплая — по ощущениям к полудню воздух прогрелся градусов до трёх, а то и до пяти градусов, но Николай утром прислал посыльного с повелением одеться понаряднее, так что пришлось натягивать придворный мундир и парадную шинель, а они были весьма тонкими и тепло держали плоховато.

В кабинете Даниил достал из бара штоф с коньяком и, нацедив себе граммов сто, выпил смакуя. Коньяк был хорош — его имение Абрау-Дюрсо за прошедшие годы изрядно разрослось, так что сейчас там производился весь спектр вин и коньяков — от легких столовых до выдержанных и марочных… Налив себе ещё, князь Николаев-Уэлсли вернулся к столу и сел в кресло. Коньяк позволил согреться, а то последнее время Даниил стал каким-то мерзлявым. Хотя по своим собственным меркам он считал себя ещё молодым. Пятьдесят четыре года — это не возраст. В покинутом им двадцать первом веке в этом возрасте женщины ещё вполне рожают, а космонавты в космос летают. Впрочем, сейчас вокруг отнюдь не двадцать первый век, а девятнадцатый… Ладно, раз есть немного времени — стоит прикинуть как распорядиться тем, что они смогли получить благодаря Выставке. И дело было не только в деньгах. Те же корабли, построенные Брюнелем… на линии Лондон-Санкт-Петербург к настоящему моменту их осталось всего пять штук, остальные же, загрузившись очередной порцией переселенцев в Калифорнию, отбыли в направлении Центральной Америки. И никто пока не догадывался, что после выгрузки переселенцев они двинутся не обратно, в Россию, а спустятся вдоль восточного побережья Южной Америки до Магелланова пролива по которому перейдут в Тихий океан, после чего поднимутся уже вдоль западного побережья материка до чилийского порта Икике. В этом крошечном городке был построен форт и развёрнут гарнизон Калифорнийской армии, прикрывающий селитряные копи, заложенные ещё Аракчеевым… Не вызывало никакого сомнения, что этот порт и город подвергнутся атаке англичан с французами в будущей войне, и совершенно не факт, что гарнизон сможет отбиться. Даже несмотря на то, что в прошлом году в форт были доставлены восемь новейших семи с четвертью дюймовых нарезных казнозарядных орудия с хорошо подготовленными расчётами, а гарнизон был усилен. Но даже если и сумеют — всё равно поставки селитры на время войны точно прекратятся. Надо быть полным идиотом чтобы продолжать ходить по морям, контролируемым британским флотом. Поэтому, следовало заранее нарастить запасы селитры. Она — кровь нынешних войн, потому что селитра — основной ингредиент пороха. А её производство в России достаточно дорого и не слишком обильно. Нет, для мирного времени или ограниченных по срокам и масштабам военных компаний её вполне хватало. Более того Россия в мирные годы даже торговала селитрой с другими странами. В первую очередь для того, чтобы сохранить высокий уровень производства, заметно превышающий текущий внутренний спрос, и переложить часть бремени содержания избыточных для мирного времени селитряных и пороховых производств с казны на иностранных покупателей. Для этого же, кстати, было принято решение не осуществлять поставки на внутренний рынок и южноамериканской селитры. Потому что даже с учётом очень сложной логистики она выходила слишком дешёвой, и её появление на рынке просто разорило бы внутреннее производство. Но та война, которая им предстояла — увеличит расход селитры в разы, а то и на порядок. Так что возможность заранее, да ещё и относительно задешево, пополнить её запасы — точно упускать не стоило… К тому же любые попытки нарастить производство селитры в стране немедленно будут отслежены англичанами и французами, и, очень вероятно, станут катализатором обострения отношений, что вполне может привести к скорому началу войны, чего они с Николаем всеми силами старались избежать. А вот поставка из столь дальних ебеней — далеко не факт, что окажется замеченной. Ну, или, как минимум, совсем не сразу. Особенно учитывая текущий уровень развития связи. Всё ж-таки в Южной Америке даже «Телеграфные линии Шиллинга», царствие ему небесное и земля пухом… известные во всём мире готовностью протянуть связь в любых, даже самых глухих уголках планеты — было бы только оплачено, и потому держащие почти шестьдесят процентов всего рынка телеграфной связи мира, пока были ещё не слишком распространены. И, по большей части, их линии сосредоточены вокруг портов восточного побережья, часть из которых, к тому же, ещё и является столицами южноамериканских государств.